1613 Мая 24. Царская грамота Строгановым, об уплате следующих с них в казну доходов и об отпуске в займы денег и разных припасов на войско

От Царя и Великого Князя Михаила Федоровича всеа Русии, к Соли-Вычегоцкой, Максиму Яковлевичу да Миките Григорьевичу, Андрею да Петру Семеновичам, Строгановым.

Бьют нам челом, на Москве, дворяня и дети боярские, и атаманы и казаки, и стрелцы и всякие ратные люди, что они, будучи под Москвою, от Московскаго разоренья многия нужи и страсти терпели и кровь проливали, и с Полскими и с Литовскими людми, с городскими седелцы и которые приходили к ним в помощь, билися, не щадя голов своих, и Московского Государьства доступали, и от многих служеб оскудели; и поместья и вотчины, у дворян и у детей боярских, от многия войны стали в великом разоренье и запустели, и службы своей всякой пополнить нечем; а атаманы, и стрелцы, и казаки, служивую рухлядь проели и на нашей службе им быти, за великою бедностью, не мочно; а в нашей казне, на Москве, денег и хлебных запасов в житницах нет, и дворяном и детем боярским, и атаманом и казаком, и стрелцом, и всяким служивым людем, жалованья дати нечего. А дворяне и дети боярские, и атаманы и казаки, и стрелцы, и всякие служивые люди, посяместа за образ пречистыя Богородицу и за нашу православную христианскую веру стоят в крепости, нам служат и с неприятели нашими и разорители веры крестьянския с Полскими и с Литовскими людми бьются, не щадя голов своих, и обет Богу и пречистой Богородице дали, что им за образ пречистыя Богородицы, и за православную крестьянскую веру, и за нас, и за всех вас православных крестьян, битися до смерти и с Москвы без указу никуды не хаживати, толко бы им дати жалованье, чем сытым быти и служба своя пополнити; а выходцы и языки в роспросе бояром нашим сказывают, что Литовские люди хотят итти под Москву; а в нашей казне денег и в житницах хлеба, на Москве, нет ни сколко; а что вы, с своих вотчин, в нашу казну каких денежных доходов платите, и нам про то подлинно неведомо.—И ныне, по нашему указу, послан к вам Ондрей Игнатьевич Вельяминов, а велено ему с ваших вотчин, на прошлые годы и на нынешней на 121-й год, по книгам и по отписям, наши денежные доходы взята сполна и привезти к нам, к Москве, на жалованье дворяном и детем боярским, и атаманом и казаком, и стрелцом, и всяким ратным людем. Да у вас же указали есмя просити в займы, для крестьянского покою и тишины, денег и хлеба, и рыбы, и соли, и сукон, и всяких товаров, что дати ратным людем, которые стоят за образ Пречистыя Богородицы, и за православную крестьянскую веру, и за нас, и за вас за всех православных крестьян; а сколко чего в займы дадите, денег, и хлебом, и товаром, и то указали есмя записывати в книги, а вам давати с книг выписи, за архимаритовыми и за игуменскими и за сборщиковыми руками, по чему вам тот заем из нашей казны взяти; хотя ныне и промыслов убавите, а ратным людем на жалованье дадите, сколко мочно дати, а как в нашей казне денги в сборе будут, и мы вам те денги велим заплатит тотчас. — И как к вам ся наша грамота придет, и вы бы с своих вотчин наши всякие денежные доходы, чего есте на прошлые годы не платили, и на нынешней на 121-й год по окладу сполна, по книгам, дали Ондрею Игнатьевичу Вельяминову тотчас; да, для образа пречистыя Богородицы и Московских Чудотворцов, и для православныя крестьянския веры и избавы крестьянския от врагов и покою и тишины, дали бы естя, сверх наших всяких доходов, нам в займы, служивым людем на жалованье, денег, и хлеба, и сукон, и рыбы, и соли, и всяких товаров, как вам мочь сяжет: тем бы нам послужили и правду свою к нам и ко всей земли показали, дали из животов своих нам в займы сколко вам можно, и о том не скорбети, в которую пору в нашей казне денгами и хлебом скудно, в те бы поры нам в займы дали, хоти б ныне и промыслов своих убавили, а денгами и хлебом и всякими товары нас ссудили; а нам дати жалованье и корм ратным людем, которые за образ пречистыя Богородицы и за православную крестьянскую веру, и за нас и за всех православных крестьян головы свои кладут; а мы вам те денги, что вы, собрав с себя, нам дадите, велим заплатити из Нашия казны тотчас, безо всякого переводу; и служба ваша к нам и раденье ко всей земли, что вы ныне дадите и ратных людей скудных не учините, и своею помочью Московского государьства в разоренье и крестьянской веры попранье не выдадите, учиним памятну и славну навеки, и от Бога милость и от нас и нашего государьства ото всяких людей чести и славы и похвалы вечныя сподобитеся. А однолично бы вам не поскорбети, ратным людем на жалованье денег и запасов, и сукон, и всяких товаров, что у вас есть, дати, ратным людем подмочи; а не так сделати, как Московские гости и торговые люди наперед сего себя пожалели, ратным людем на жалованье денег не дали, и они, за грех, увидели на себя без ратных людей, конечное разоренье и животов своих отбыли. И вам бы однолично ратным людем на жалованье из животов своих дати, не оскорбяся: лутче милостыни, что ратных людей подмочь и, своею помочью, святыя Божия церкви в лепота и святую нашу непорочную крестьянскую веру в целости учинити, и православных крестьян от нахожения иноверцов свободити! а что вы дадите, и мы однолично велим заплатити, и службу вашу к нам и раденье ко всему Московскому Государьству учиним навеки памятну. Да что вы наших окладных денег с своих вотчин и в заем нам дадите, и вы бы то все написали в книги и прислали с теми денгами к нам, к Москве, целовалников наспех, тотчас, с Ондреем Игнатьевичем. А однолично бы вам первоначальная своя служба к нам и ко всей земли показати, с своих вотчин всякие наши денежные доходы на прошлые годы, чего вы не платили, и на нынешней на 121-й год по окладу сполна, опричь тех денег и хлебных запасов, что велено послати в Сибирские городы, Ондрею Игнатьевичу дати тотчас; да и своих денег, и хлеба, и товаров, что пригодится ратным людем дати, как из вас кому мочно, нам в займы дати же; а мы однолично те денги, что в займы дадите, велим заплатити из нашия казны без всякого мотчанья. А будет вы в займы нам денег и хлеба и товаров, что дати ратным людем, не дадите, а грехом ратные люди, не терпя голоду и нужи, с Москвы разойдутся, и вам от Бога непробудет, что православная крестьянская вера разорится. А каков наказ Ондрею Игнатьевичу дан, и вам велели тот наказ вынести, и вам бы против наказу сделати; и с выборными людми к вам мы приказывали.

Писан на Москве, лета 7121 Маия в 24. день.

А подпись на грамоте: Максиму Яковлевичу да Миките Григорьевичу, да Андрею да Петру Семеновичам, Строгановым.

А печать у грамоты государева, орел двоеглавой.

А на споех пишет: дияк Петр Третьяков.

Пришла грамота Июля в 25 день, с Ондреем Игнатьевичем Вельяминовым, а прямая грамота у Максима Яковлевича.

И по той Государеве грамоте, во 122-м году, на Москве, дали Государю Царю и Великому Князю Михаилу Федоровичу всеа Русии, Максим да Никита, да Ондрей, да Петр, 3000 Рублев.

Выписана из принадлежащаго Императорской Публичной Библиотеки Сборника актов Смутнаго Периода, л. 514—522

источник: Акты Археографической Экспедиции. Том Третий. Санктпетербург. 1856

Поделиться: