1606, июнь - Грамота Царя Василия Иоанновича Шуйскаго в Пермь Великую о деяниях Лжедмитрия и о предании его проклятию.

От Царя и Великаго Князя Василья Ивановича всея Руссии, в Пермь Великую Князю Семену Юрьевичу Вяземскому, да Подьячему Ивану Федорову.

Писали есмя к вам наперед сего, что Божиим праведным судом, за грех всего православнаго Христианства стравник ведомой, вор, богоотступник, еретик, рострига Гришка Богданов сын Отрепьев отступя от Бога, и по совету диаволю и лихих людей, которые всегда Московскому Государству хотят ра­зоренья и кроволитья, назвал себя Государя Ц. и В. Кн, Ивана Ва­сильевича всея Руссии сыном, Царевичем Князем Дмитрием Ивановичем, и в Польше и в Литве Короля и многих Панов и служивых людей своим дьявольством и чернокнижством прельстил; да не токмо что в Польше, и в Московском Государстве многих людей прельстил; а чаяли его Царевичем Дмитрием.

И тот вор, богоотступник по своему бесовскому умыслу и по совету с Польским Королем и с Паны в Московском Государстве, многую смуту и разоренье учинил и церкви Божии осквернил, и многих православных Христиан, которые его знали и злодействоведали, и его обличали, злой смерти предал и понял за себя Воеводы Сендомирскаго дочь Латинския веры и некрестив ее в Соборной церкви пречистыя Богородицы венчал и Польских и Литовских людей, для крестьянскаго раззоренья, многих в Москве привел и церкви Божии и Святыя иконы обругал, и Немец, и Римлян и Поляков и разных вер многих злых еретиков в церковь пущати велел со оружием, а иных скверных дел и писати не вместимо. Какое злое поруганье Крестьянской вере чинил, и православных Христианом многое насильство и кроволитье учинил, и жены от мужей отнимал, и иные нестерпимыя грубости и поносы чинил; а последнее по совету с Польскими и Литовскими людьми, изменным обычаем хотел Бояр, и дворян, и Приказных людей, и гостей и всяких лучших людей побить; а Московское Государство хотел до основанья разорить, и Христианскую веру попрать, и церкви разорить, а костелы Римские устроить. — И милосердый в Троице славимый Бог наш, по своей святой милости, над нами и над всем православным Христианством милость свою показал, умысл его злодейской всем людем объявил, и гнев свой от православных Христиан отвратил и Святых Божиих церквей и православныя Христианския веры до конца в раззоренье, и православных Христиан в разхищенъе и в работу не дал, против его злых и скаредных дел. А умысл его злодейской таков был: после смерти того вора, взято в его хоромех лист утвержденной того Разстриги Гришки с Воеводою Сендомирским, что было ему отдавать Воеводе Сендомирскому, да его дочери и их роду городы: Новгород и Псков и с пригороды и со всеми людьми и с уезды, а владети было теми городы и с уезды Воеводе Сендомирскому с дочерью,и монастыри, и костелы устроивати было Римские; а тому было вору теми городы не владети, и как было им раззорити истинная православная Христианская вера; а учинити во всем Московском Государстве Римская вера. Да тутож взято в хоромех Римскаго Папы и Кардиналовы и Езоветские листы о Христианской же вере о раззоренье, и утвержденье Римския веры. И на том на всем тот вор Розстрига Гришка Отрепьев в Литве Воеводе Сендомирскому, при многих Панех и при Папиных посланникех присягал и крест целовал, и ту утвержденную запись им с клятвою на себя дал за своею рукою; а писал тот лист Воевода Сендомирский.

И по Нашему указу Бояре наши и Воеводы Сендомирскаго про тот утвержденной воровской лист допрашивали: ево ли писмо тот лист и каким обычаем у них такой злой совет на Христианское раззоренье был? И Воевода Сендомирский смотря того листа, Бояром нашим в розпросе сказал: что он такой утвержденный лист с вором Розстригою писал, и писмо его руки; а были у них такие листы по противням, а прельстил его тот вор, ведовством и обманом, и крест ему тот вор на том на всем целовал, что было ему то все делать, что в том листу написано; да сверх того писма, хотел ему тот вор отдати Смоленск и Северу всю со всеми людьми, и казну многую Польскому Королю и ему Воеводе обещался тот вор давати; а иную многую казну денежную и суды зо­лотые и иную всякую казну и снаряды всякие ему давати, и о вере де с ним Сендомирским тот вор говорил, чтоб ему по своему обещанью учинить в Русском Государстве Римская вера, и костелы поставити, и иныя многия статьи хотел учинити. И он де Сендомирскиии и сам то узнал, что он не прямой Царевичь Дмитрий по тому, что о Московском Государстве все говорит о раззоренье, и впредь себе Московскаго Государства не проча, и с своими приятели он Сендомирский о том часто говаривал, и от того с кручины он много болен был; то де и Бояром нашим ведомо было.

И над тем де вором и над ним де Сендомирским учинилося Божье наказанье, по их винам, что они мыслили о Христианской вере о раззоренье, и в том де он Сендомирский пред Богом, и пред нами Великим Государем, и пред всеми людьми Московскаго Госу­дарства виноват. Да Бояром же нашим сказывали в разпросе Станислав, да Ян Бучинские, которые жили в верху у того вора у Гришки у тайные его думы и всяких у тайных его дел. Канун де того дни в Пятницу Мая 16 день, как того розстригу убили, говорил тот розстрига наодине со Князем Константином Вишневецким, а они были тутож: время де мне своим делом промышляти, чтоб Государство свое утвердить, и вера ко­стела Римскаго разпространить; а начальное де дело, чтоб Бояр побить; а не побить де Бояр, и мне самому быть от них убиту; а только де побью Бояр, и яз де что хощу, то чиню. И Вишневецкой де и они Бучинские молвили: да только ему побить Бояр, и за них землею станут.
И Розстрига Гришка молвил: то де уже у меня умышлено тем обычаем: велел де я вывести за город наряд весь будто для потехи, в сию де неделю Мая в 18 день, велел тут выехать за город будто для стрельбы смотреть Воеводе Сендомирскому, и сыну его старосте Сенецкому, и Тарлом, и Станицким, и Ротмистру Доморацкому, и с ними всем Поляком и Литве, в сбруе во всей и с оружием.— И как де я выйду на стрельбу, а за мною будут Бояре все и Дворяне. А как учнут из снаряда стреляти, и в ту пору Поляком всем ударити на Бояр и на дворян и их побивать. А то де есми указал же, кому на кого на Бояр приехати и убити: Князя Федора де Мстиславскаго убити Михайлу Ратомскому, а Шуйских, Тарлу да Станицким; а прочих Бояр так же приказано кому ково убить. А убить де велел есми Бояр, которые здесь владеют 20 человек, и как де их побьют, и во всем будет моя воля.

И они де Бучинские молвили: Московское Государство великое, станут за Бояр всем Государством и Поляков и Литву всех самих побьют. И Розстрига Гришка говорил: Поляки де и Литва выедут все в сбруе и с копьи и со всяким боем, да и извычей де у меня тот положен, что на потехи со мною часто выезжают роты во оруженье уредяся, как на битву. Был де есми на Вяземе и: со мною де был Ротмистр Доморацкий со всею ротою, во всей ратной сбруе; да и здесь ко мне часто приезживали урядяся, как на битву, и то де будет уже ни кому неприметно, что выедут ныне со мною Поляки и Литва в сбруе; а Бояре де и Дворяне ездят со мною простым обычаем, и им де без оружья что учинити? А как де тех Бояр побьют, и достальные ж де все устрашатся, ещо де и иные на них же придут.
И они де Бучинские молвили: великое дело то надобе начати да и совершити; а только несовершится, ино нам самим будет худо.

И розстрига де Гришка говорил: верте де мне, однолично, что то совершится.

Яз де уж и такия статьи видел. Сего де году в Великой пост проговорили про меня немногие Стрельцы, что я веру их раззорю; и мне де тотчас сказали, и яз де тех Стрельцов велел съискать и приказал быть на дворец всех приказов Стрельцом, и тех которые говорили, тутож велел привести, и учал де есми вину их и измену всем Стрельцам сказывать, а у меня де уже говорено с Григорьем Микулиным, как ему туто говорить, и что над теми Стрельцы учинити; и как де измену их объявил ж Григорий де учал говорить: освободи де Государь мне, я у тех твоих изменников нетокмо что головы поскусаю, и чрево из них своими зубами вытаскаю. Да мигнул де на них Григорий Стрельцом, и Стрельцы де блюдясь от меня тех моих изменников, в мгновение ока изсекли на малые части, мало де сами непересеклись секучи их. — А то де чаю так же будет, на кого де только укажу, что изменник мой, и тот де уж непробудет. Все де от меня блюдяся, делают что велю.

И они де Бучинские молвили: таких ты Бояр велиш побить, кому у тебя в царстве урежати, и кому в приказех быти? — И Гришка де розстрига говорил: то де уж у меня умышлено.

Ныне де у меня здесь готовы Воевода Сендомирский и Староста Сенецкий, да ты Вишневецкий, да Тарлы, да Станицкие, да вы Бучинские и иные ваши приятели.
А по иных Поляков и по Литву пошлю, и мне де будет уж надежно, и Государство мое будет без опасенья, и в Римскую де веру всех вскоре приведу; а то де я уже здеся видел, хотя ково безвинно велю убить, а никто никакова слова не молвит.

А они де Бучинские говорили: слышали де есмя здеся у многих,что за веру здеся и так нас не любят; а только станут неволею приводить и за то станут всем народом.

И Розстрига де Гришка говорил: видели де естя сами, что здеся делается, нароком де есми приказал Поляком и всяких разных вер людем ходить здеся в большую их церковь, и по всем их церквам в саблях, и как кто ходит; и они де кобы сперва пого­варивать меж собой тайно стали, и ныне де уж и то ни зашто. И яз де велел Поляком носити крест у поясов и ниже гораздо пояса и назади; а они де тому кланяются и держат иконы и кресты в великой чести. И Поляки де и Люторы и Колвинцы и в церкви так ходили и за то де никто, ни каков человек никакова слова не молвил.

А как де я венчался и у меня де в ту пору большее опа­сенье было потому, что по их Христианскому закону, первое крестить да то уже вести в церковь, а не крестив, ни кому иных вер в церковь не ходити. И яз де нарочно велел быти в ту пору в церковь Лютером, и Колвинцам, и Евангеликом и иных всяких вер людем; и они де в церкви были, и слышали де есмя, что и образом изругалися и смеялися, и в церкви иные де сидели в обедню, а иные спали, на образы преклонялися; и за то де никаков человек не смел слова молвить. А больши де есмя всего бо­ялся, что Цесарева де моя Римския веры, и нешто Митрополиты и Архиепискупы и Епискупы упрямятся, не благословят и миром не помажут, и во многолетее не станут поминати.

И как де есмя вшол венчатися в церковь, и яз де что хотел то сделал, все делалося по моему хотенью и воле, и в царских дворех миром помазали и во многолетье пели во всех церквах благоверную Цесареву. А и сами де они то знают, что по ся места в Греческой вере опричь Римской веры Цесаря не бывало. А которые Митрополиты, и Архиепискупы, и Епискупы, и Попы про то учали было преж сего о том поговаривати; и яз де их поразслал. А ныне де никаков человек не смеет слово молвить и во всем волю мою творят.

И говорил де туто розстрига Гришка с клятвою, что однолично в неделю Майя в 8 день на стрельбе Бояр Мстиславскаго и Шуйских и иных Бояр, и дворян лучших, и детей Боярских, и голов и сотников, и Стрельцов, и чорных людей, которые за них либо станут, побить всех.

А совершив тотчас велю костелы Римские ставить, а в церквах в Русских пети не велю, и то де все совершу, на чем де есми присягал Папе, и Кардиналом, и Арцибискупом и Бискупом. И как де есми Воеводе под клятвою в писме своем написал, и Вишневецкому де есми приказал, чтоб к неделе со всеми своими людьми был готов, и промышлял бы неоплошно.

И мы слыша такова здодея и богоотступника, и еретика чернца Гришки злые умыслы и раззоренье на Христианское Государство, и на православную веру, ужаснулися: как такой злодей помыслил на такое злое дело, и встав на Бога Богов, хотел до снования Христианское царство раззорить и стадо Христовых овец в конечную погибель привести. А как милосердый Бог призря своею милостию на Российское Государство, не дав в раззоренье и в разхищенье Христианскаго роду, и непопустил на долгое время того вора и бо­гоотступника; вскоре злобенскую ево душу испроверг; а на Российское Государство изобрав нас В. Г. Царя В. Ив: всея Руссии Самодержца.

И мы В. Г. за помочью Великаго Бога приняв скифетр Российскаго царства, по прародительской нашей царской степени, и по мо­ленью Патриарха, и Митрополитов, и Архиепискупов и Епискупов и всего освященнаго собора и за челобитьем Царей, и Царевичей и многих Государских детей, которые служат в Московском Государстве, и Бояр наших, и Окольничих, и дворян, и детей Боярских и всяких служилых людей Московскаго Государства. Говорил есмя Митрополитом и Архиепискупом, и Епискупом и всему освященному собору и Бояром и дворяном и всему православному Христианству, что в прошлом 99 году за грех всего православнаго Христианства В. Г. Ц. и В. Кн. Ивана Васильевича всея Руссии сын, Благоверный Царевичь Кн. Дмитрий Ивановичь по зависти от Бориса Годунова, яко ягня незлобивое заклан. И святая его праведная и непорочная душа отъиде в вечное блаженство и в Небесное царство; а тело его погребено на Угличе и много исцеления подает всяким одержимым различною болезнью, и явно к болящим приходя себя оказует, и милостивое свое исцеление подает на уверение всем православным Христианом. И многие про него чудеса свидетельствуют, и на соборе нам про то извещал; а злодеем его и убийцом Бог милосердый, по Своей Святой воле, мстя неповинной крови праведнаго, воздал месть, по их делу злой смерти предал, и для их злодейства и умыслу на Российское Царство послал свой праведной гнев; к познанию истины проявляя терпение и злострадания страстотерпца своего.

И нам бы мощи Благовернаго Царевича Дмитрия Ивановича принести в царствующий град в Москву, и поговоря о том со всем освященным Собором, послал есмя на Угличь по мощи Царевича Кн. Дмитрия Ивановича всея Руссии, Ростовскаго Митрополита Филарета, да Астороханскаго Епискупа Феодосья, да Спаскаго Архимандрита Сергия, да Ондроевскаго Архимандрита Аврамья, да Бояр Кн. Ивана Михайловича Воротынскаго, да Петра Никитича Шереметева, да Григорья Федоровича да Ондрея Олександровича Нагих. И Мая в 28 день писали к нам с Углича богомольцы наши Ростовский Митрополит, и Астороханский Епискуп, и Архимандриты, и Бояре наши, что они мощи Благовернаго Царевича Кн: Дмитрия Ивановича всея Руссии подняли, и осматривали; и в ту де пору от гроба весь храм наполнился многова благоухания и мощи Благовернаго Ц-ча Кн. Дм. Ив. целы и ничем нерушимы; а в иных местех часть земли отдана, а на лице плоть, и на главе власы целы, чермны, и на костях цела, и ожерелейцо низано жемчужно есть с пугвицы все цело, и в левой руке шинириночка тафтянна шита золотом и серебром, цела ж; и саван на нем весь цел, и покрыт кафтанцом камчатым, на хребтах на бельих нашивка серебрена с золотом, а сапожки на нем целыж, только подошвы у носков отстали. Да на Царевичевых мощех положено орехов с пригоршни; а сказывают, как он тешился и в те пору те орешки кушал, и как ево убили и те орехи кровью его обагрились; и для того те орехи на нем в гроб положили, и те орехи на Царевичевых мощах целы ж. Да которыеж люди одержимы были разными болезнями и изцелели от Царевичева Дмитриева гроба в прошлых годех и в нынешнем 114 году. До коих приезду тамошние люди принесли к нам писмо, и то писмо они к Москве привезли июня в 3 день, и мощи Благовернаго Царевича Кн. Дмитрия Ивановича.

И мы В. Г. Ц, и В. Кн. Василий Ивановичь всея Руссии, и мать Царевича Кн. Дмитрия Ивановича Царица и В. Кн. Инока Марфа Фе­доровна всея Руссии, с Митрополиты, и с Архиепискупы, и с Епискупы и. со всем освященным собором, и с Бояры,и с дворяны и со всякими людьми Московскаго Государства, мощи Благовернаго Ц-ча Кн. Дмитрия Ивановича встретили со кресты за Каменным городом, и ево мощи передо всем освященным собором и перед всеми людьми, Яз и мать его Царица Инока Марфа Федоровна всем Руссия смотрели и всем людям показывать велели; и его цельбоносныя мощи, и ризы, все не тленны, и тлению непричастны. И мы видя сами такое неизреченное Божие милосердие с радостными слезами, Всесиль­ному, и в Троице славимому, Богу, и Его страстотерпцу Благоверному Ц-чу Кн. Дмитрию Ивановичу хвалу воздали, и милости у него и прощения просили. И как понесли мощи его в город, и от ево мощей многие больные различными болезньми получили изцеление, как ево поставили в церкви Архангела Михаила и от его цельбоносных мощей пролились реки милосердия: многие болезные различными болезнми, изцеление получали.

В первой день изцелил всякими розными болезнми 15 человек; а в другой день июня 6 дня двенадцать человек, и до сего дни непрестанно изцеляет и всем приходящим с верою неоскудно милость свою подает. А на принесение мощей Благовернаго Ц-ча Кн. Дмитрия Ивановича, Царица к В. Кн. Инока Марфа Федоровна в церкви Архангела Михаила пред Митрополиты, Архиепискупы, и предо всем освященным Собором и предо всеми людьми Московскаго Государства, била челом Нам В. Г. Ц. и В. Кн. Василью Ивановичу всея Руссии, что она пред нами, и пред освященным Собором, и предо всеми людьми Московскаго Государства, и всея Руссии, виновата; а больше всего виноватее перед новым мучеником, пред сыном своим Царевичем Дмитрием, терпела вору Розстриге явному злому еретику и чернокнижнику, необъявила его долго; а много кровь Христианская от того богоотступника лилася, и разорение Христианской вере хотело учиниться. А делалось то от бедности, и потому как убили сына ея Ц-ча Дмитрия, по Борисову веленью Го­дунова; а ее после того держали в великой нужи, и род ея весь по дальним городам разосланы были, и в конец по злой нуже жила. И она по грехом обрадовалась от великия нестерпимыя нужи, вскоре не известила; а как он с нею виделся, и он ей запретил злым запрещением, чтоб она не говорила ни с кем. И нам бы ее в том пожаловати, и всему освященному Собору, и всему народу Московскаго Государства простит велети, чтоб она в грехе и проклятстве ото всего мира не была.

И мы В. Г. Ц. и В. Кн. Василий Ивановичь всея Руссии по своему Царскому обычаю и для В. Г. Ц. и В. К. Ивана Васильевича всея Руссии и для Благовернаго Страстотерпца Ц-ча Дмитрия Ивановича, честных ево и многочудесных мощей, — Царицу Иноку Марфу во всем простили, а Митрополитов, Архиепискупов, и Епискупов и всего освященнаго Собора, и всего православнаго Христианства молим, чтоб они вкупе о Царице Марфе молили Бога, и Пречистую Богородицу и всех святых, чтоб Бог милость свою показал и от таковаго злаго греха душу ее свободил.

И как к вам ся наша Грамота придет, и вы б велели быти в со­борную церковь Архимандритов, и Игуменов, и всему освященному со­бору, и дворяном, и детям Боярским, и приказным и всяким служивым людем и всяким торговым и чорным людем, как сойдутся, и выб сю нашу Грамоту велели вычесть всем людем в слух; а буде в церковь все люди не вместятся, и вы б им велели вычесть пред церковью на просторном месте: что милость Божия и Пречистыя Богородицы и великих Чудотворцев заступлением, наипаче же великаго Светильника страстотерпца, Благовернаго Ц-ча, К. Дм. Ив, преславныя чудеса, всем людем были ведомы. И о таком бы естя неизреченном Божье милосердие воздали хвалу Всесильному в Троице славимому Богу, что нас всех православных Христиан не предах в руце врагу, и Богоотступнику, и еретику в расхищенье и в разоренье и в работу. И наша истинная православная Христианская вера не порушилась и церкви Божии лепоту свою не потеря­ли; так же и о том, что объявил нам дивная в чудесах новаго Страстотерпца Благовернаго Ц-ча Князя Дмитрия Ивановича, иже православными своими чудесы весь мир просветил, и неверных Поляков, и всяких иноземцов, неверныя их сердца в веру превратил. И о нашем бы есте многолетнем здравье молили Бога, чтоб нам и всему православному Христианству устроил Бог вся бла­гая и полезная. И чтоб над Царицею и Великою Княгинею Инокою Марфою Федоровною всея Руссии, Бог милость свою показал для сына ея Благовернаго Ц-ча Кн. Дм. Ив., душу ея свободил, от греха и ото всемирнаго проклятства, что она страшася смерти женскою немощию одержима долгое время, такова великаго Богомерзкаго дела не объявила и Великаго Страстотерпца новаго мученика сына своего Благовернаго Ц-ча Кн. Дмитрия Ивановича, многочудыя его мощи в забвенье и в безпамять учинила.

И с утвержденныя Грамоты розстриги Гришка Отрепьева, что дал на себя крепость Воеводе Сендомирскому, и с Папиных и Кардиналовых с воровских ссылочных Грамот, что писал о крестьянском раззоренье и о городех, которыми поступился Сендомирскому, и ево дочери, и о Римской вере списав списки послал есмя вам, и вы бы те списки потому ж велели вычесть всем людем в слух, и не в одном месте, чтоб их воровской умысел всем людем был ведом.

И того есте вора, и еретика, и богоотступника, розстригу, Гришку Отрепьева, и ево советников, которые на Христианское раззоренье и на попранье православныя веры с ним советовали, вечному проклятьо предали, и впредь проклинать велели ежегод вместе с еретики. А с сее бы есте нашия Грамоты и с утвержденныя розстриги Гришки Отрепьева, что он дал на себя крепость за своею рукою Воеводе Сендомирскому списав слово в слово, послал бы естя в уезд или пригороды; а в который день и с кем именно пошлете, и вы б о том к нам отписали; а отписку ве­лели отдати в Большой четверти Дьяку нашему Нечаю Федорову.
Писано на Москве лета 1606 июня в .. день.

На обороте по склейкам подписал Дьяк Нечай Федоров.

Примечание

Грамота сия напечатана в собрании Государственных Грамот во 2 томе на стр. 308 — 313. Причины, побудившия меня поместить оную в книгу сию, суть следующия. Окончание моего списка совершенно отлично, и как по слогу заключить надобно, гораздо ближе к подлиннику. В речах Бучинских и Самозванца, кои помещены Г. Малиновским отдельно от Грамоты сей на стр. 296, есть большие пропуски, важнейший на стр. 298. В моем списке назван Отрепьев: Стравником; а в собрании Государственных Грамот Страдником. В одной из моих Грамот имянуют его Странником.

источник: Древния государственные грамоты, наказныя памяти и челобитныя, собранныя а Пермской Губернии. В. Берх. 1821 г.

Поделиться: