1564 г. января 2. Жалованная грамота Григорью Строганову, о построении на реке Орле городка и изъятии его с людьми и крестьянами от суда Пермских наместников

Се аз царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии, преж сего в лете 7000 в шестьдесят шестом году в априле в четвертом числе, пожаловал есми Григорья Аникеева сына Строганова:

что мне бил челом, а сказывал, что деи в нашей отчине, ниже Великие Перми за восмьдесять за восемь верст, по Каме реке, по правую сторону Камы реки с усть Лысвы речки, а по левую деи сторону реки Камы против Пызноские курьи, по обе стороны по Каме до Чюсовые реки, места пустые, лесы черные, речки и озера дикие, острова и наволоки пустые, а всего деи того пустого места сто сорок шесть верст; и преже деи сего, на том месте, пашни не пахиваны и дворы деи не стаивали, и в мою деи цареву и великого князя казну с того места пошлина никакая не бывала, и ныне не отданы никому, и в писцовых де книгах и в купчих и в правежных то место не написано ни у кого; и Григорей Строганов бил нам челом, а хочет на том месте городок поставити, и на городе пушки и пищали учинити, и пушкарей и пищалников и воротников устроити, для береженья от Нагайских людей и от иных орд, и около того места лес по речкам и до вершин и по озерам сечи, и пашню росчистя пахати, и дворы ставити, и людей называти неписменых и нетяглых, и росолу искати, а где найдется росол, и варницы ставити и соль варити; и мне б Григорья Строганова пожаловати, велети б ему на том месте городок поставити собою, и на городе пушки и пищали учинити, и пушкарей и пищалников и воротников устроити собою, для береженья от Нагайских людей и от иных орд, и около б того места лес по речкам и до вершин и по озерам велети сечи, и пашни росчистя велети пахати, и дворы ставити, и людей велети называти, и в том бы месте велети росолу искати, где найдется, и соль бы ему тут велети варити. И здеся на Москве казначеи наши про то место спрашивали Пермитина Кодаула, а приезжал из Перми ото всех Пермичь с данью, и казначеем нашим Пермитин Кодаул сказал: о котором месте нам Григорей бьет челом, и те деи места искони вечно лежат впусте, и доходу в нашу казну с них нет никоторого, и у Пермичь деи в тех местех нет угожаев никоторых.

И ож будет так, как нам Григорей бьет челом и Пермяк Кодаул сказывал, и с тех будет с пустых мест преж сего наших даней не шло и ныне с них дани никоторые не идут, и с Пермичи не тянут ни в какие подати, и в Казань ясаков не дают и преж того не давывали, и Пермичем и проезжим людем никоторые споны не будет: и яз царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал, велел есми ему на том пустом месте, ниже Великия Перми за восмьдесять за восемь верст, по Каме реке, по правую сторону Камы реки с усть Лысвы речки, а по левую сторону Камы реки против Пызноские курьи, вниз по обе стороны по Каме до Чюсовые реки, на черных лесех городок поставити, где бы место было крепко и усторожливо, и на городе пушки и пищали учинити, и пушкарей и пищалников и воротников велел есми ему устроити собою, для береженья от Нагайских людей и от иных орд, и около б того городка ему по рекам и по озерам и до вершин лес сечи, и пашни около того городка роспахивати, и дворы ставити, и людей ему в тот городок неписменых и нетяглых называти.

А из Перми, ни из иных городов нашего государства, Григорью тяглых людей и писменых к себе не называти и не приимати; а воров ему и боярских людей беглых, с животом, и татей и розбойников не приимати ж; а приедет кто к Григорью из иных городов нашего государства, или из волостей, тяглые люди с женами и с детми, и станут о тех тяглых людех присылати наместники, или волостели, или выборные головы, и Григорью тех людей тяглых с женами и с детми от себя отсылати опять в те ж городы, из которого города о которых людех отпишут именно, а у себя ему тех людей и не держати и не приимати их. А которые люди кто приедет в тот город нашего государства, или иных земель люди, с денгами или с товаром, соли или рыбы купити или иного товару: и тем людем вольно туто товары свои продавати и у них покупати, безо всяких пошлин.

А которые люди пойдут из Перми жити, и тех людей Григорью имати с отказом, неписменых и нетяглых. А где в том месте росол найдут, и ему тут варницы ставити и соль варити, и по рекам и по озерам в тех местех рыба ловити, безоброчно. А где будет найдут руду серебряную, или медяную, или оловяную, и Григорью тотчас о тех рудах отписывати к нашим казначеям, а самому ему тех руд не делати, без нашего ведома; а в Пермские ему ухожеи и в рыбные ловли не входити. А лготы есми ему дал на двадцать лет, от Благовещеньева дни лета 7000- шестьдесят шестаго до Благовещеньева дни лета 7000-восемьдесят шестаго: и кто к нему людей в город и на посад, и около города на пашни и на деревни и на починки, придут жити неписменых и нетяглых людей, и Григорью с тех людей, в те лготные двадцать лет, не надобе моя царева и великого князя дань, ни ямские ни ямчюжные денги, ни посошная служба, ни городовое дело, ни иные никоторые подати, ни оброк с соли и с рыбных ловель, в тех местех. А которые люди едут мимо тот городок нашего государства, или иных земель, с товары или без товару, и с тех людей пошлины не имати никоторые, торгуют ли они тут, не торгуют ли; а повезет он или пошлет ту соль, или рыбу, по иным городом, и ему с той соли и с рыбы всякие пошлины давати, как и с иных с торговых людей наши пошлины емлют. А кто у него учнет в том его городке людей жити пашенных и непашенных, и нашим Пермским наместником и их тиуном Григорья Строганова, и что его городка людей и деревеньских, не судити ни в чем, и праветчиком и доводчиком и их людем к Григорью Строганову и к его городка и к деревеньским людем не въезжати нипочто, и на поруки их не дают, и не въсылают к ним нипочто; а ведает и судит Григорей своих слобожан, сам, во всем.

А кому будет иных городов людем до Григорья какое дело, и тем людем на Григорья здесь имати управные грамоты, а по тем управным грамотам обоим ищеям и ответчиком, безприставно, ставиться на Москве перед нашими казначеи, на тот же срок, на Благовещеньев день. А как те урочные лета отойдут, и Григорью Строганову наши все подати велети возити на Москву в нашу казну, на тот же срок, на Благовещеньев день, чем их наши писцы обложат. Также есьми Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал: коли наши послы поедут с Москвы в Сибирь, или из Сибири к Москве, или из Казани наши посланики пойдут в Пермь, или из Перми в Казань, мимо тот его городок, и Григорью и его слобожаном нашим Сибирским послом и всяким нашим послаником, в те его лготныя двадцать лет, подвод и проводников и корму не давати; а хлеб и соль и всякой запас торговым людем в городе дерьжати, и послом и гонцом и проезжим людем и дорожным продавати по цене, как меж собя купят и продают, и подводы, и суды, и гребцы, и кормщики наимают полюбовно всякие люди проезжие, кому надобе и кто у них дешевле похочетца наняти. Также есми Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал: с Пермичи никоторые тягли не тянути и счету с ними не дерьжати ни в чем, до тех урочных лет, и во всякие угодья Пермичам, и в земляные и в лесные, от Лысвы речки по Каме по речкам и по озером и до вершин до Чюсовые реки, у Григорья не вступатися ни в которые угодья в новые, а владеют Пермичи старыми ухожеи, которыми изстари владели, а Григорей владеет своими новыми ухожеи, с которых ухожаев и со всяких угодей в нашу казну никоторых пошлин не шло, и в Казань ясаков нашим бояром и воеводам в нашу казну не плачивали, и преж того в Казань не давывали; а что будет нам Григорей по своей челобитной ложно бил челом, или станет не по сей грамоте ходити, или учнет воровати, и ся моя грамота не в грамоту.

Дана грамота на Москве, лета 7066, апреля в 4 день.

Назади припись болшая дьяка Петра Данилова; в другом месте: приказали околничей Федор Ивановичь Умного, да Олексей Федоровичь Адашев, да казначеи Федор Ивановичь Сукин да Хозяин Юрьевич Тютин; припись дьяка Третьяка Карачарова.

И ныне нам бил челом Григорей Аникеев сын Строганов, чтоб нам его пожаловати, велети городок же поставити в тех же местех, которые места за ним в нашей прежней жаловалной грамоте писаны; ниж того нового городка двадцать верст, на Каме ж, на низком месте, на Орле при наволоке, росол нашли и варницы ставят и соль варити хотят, и тут деи без городка люди жити не смеют, а слух его дошол от полоняников и от Вогуличь, хвалитца деи Сибирской Салтан Ишибаны итти в Пермь войною, а преж деи сего оне Камские Соли город двожды имывали: и ему бы, на том на новом месте, на Каме ж, на Орле на наволоке, у росолу, городок же поставити собою ж, стены сажен по тридцати, а с приступную сторону для низи и к варницам ближе в глины место каменем закласти, а пищалники б и сторожи для береженья и на том другом городке собою ж дрьжати, а наряд бы скорострелной пушечки и пищали затинные и ручницы в тех городех устроити ему собою ж, — а без нашего деи веленья и незаписные мастеры того ему наряду делати не имутца; а как деи он городок поставит на берегу и наряд скорострелной устроит на обеих городкех, и в Пермь деи воинским людем, лете в судех и зиме рекою Камою, мимо те городки безвестно пройти будет нелзе; а лете деи и зиме от Вычегодцкие Соли оне и люди их и слобожане ездят в Слободу и с Слободы мимо Пермь Великую, и на проезде[1] Пермские наместники, и их тиуны и доводчики, дают их на поруки, и научая исцы продают их безделным судом, а не отвечять деи оне в Перми не смеют, боячись неответных списков.

И оже будет так, как нам Григорей Аникеев сын Строганова бил челом, а то будет место пусто, безданное, не владеет им никто, и городок будет на пустом месте собою поставил, и ниже того нового городка двадцать верст, на Каме, на Орле на наволоке росол нашли и варницы ставят и соль варити хотят, и то будет место пусто и в нашей прежней жаловалной грамоте будет у него в его мере написано за ним, и без городка будет туто людем жити нелзе, для Сибирских людей и иных орд, и нашей казне никоторого убытка не будет: и нам бы Григорья Аникеева сына пожаловати, велети ему в тех же местех, которые у него в нашей прежней жаловалной грамоте написаны, ниж того новаго городка по Каме ж двадцать верст на наволоке у росолу другой городок собою поставить, стены сажен по тридцати, а с приступную сторону для низи каменем закласти, а пищалники б и сторожи и на том другом городке дрьжать ему собою ж, а в обеих городкех велети б ему собою ж устроити наряд скорострелной, пушечки и пищали затинные и ручницы, и наши Пермьские наместники, и их тиуны и доводчики, и всякие их приказные люди, в Перме Григорья Аникеева сына Строганова и его людей и его слободы крестиян на проезде, как едут мимо, на поруки б их не давали.—И яз царь и великий князь Иван Васильевичь всея Русии Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал: велел есми ему на ту ж лготу, в те ж его урочные лета, которые у него в прежней нашей грамоте писаны, на Каме, в тех же местех, которые за ним в нашей в прежней жаловалной грамоте написаны, ниже того нового городка Канкора, что он поставил, по Каме ж двадцать верст на Орле на наволоке, у росолу, другой городок собою ж поставити, стены сажень по тридцать, а с приступную сторону для низи и к варницам ближе в глины место каменем закласти, а пищалники и сторожи для береженья и на том другом городке собою ж дрьжати, а в обеих городкех велел есми ему собою ж наряд скорострелной, пушечки и пищали затинные и ручницы, сделати незаписным мастером, которых собе Григорей приговорит из найму, и у собя Григорью тот наряд дрьжати. Також есми Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал: коли он, или его люди, или его слободы крестьяне, поедут от Вычегодцкие Соли мимо Пермь на Каму в Слободу, или из Слободы к Вычегодцкой Соли, и наши Пермьские наместники, и их тиуны и доводчики, и все приказные люди, в Перме Григорья и его людей и его слободы крестиян на поруки их не дают и не судят их ни в каких делех, опроче душегубства и татьбы и розбоя с поличным; а коли Григорей, или его люди, явят сее нашу грамоту нашим Великопермьским наместником, и наместники с нее явки не емлют ничего, прочет ее отдают Григорью или его людем назад, не держав ни часу.

Дана грамота на Москве, лета 7072, месяца генваря 2.

Подлинник писан скорописью, на большом листе; внизу на шелковом шнурке привешена красновосковая государственная печать.

На обороте вверху: Царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии.

Ниже: По приказу государя царя великого князя Ивана Васильевича всеа Русии, приказал царевым и великого князя словом казначей Никита Офонасьевичь Внуков.

В самом низу помета: По памяти с приписью дьяка Ивана Булгакова. — Из фамильнаго архива графини С. В. Строгановой.

источник: «Дополнения к Актам Историческим», т. 1, СПБ. 1846 г., стр. 169-170


<[1] ↑ В подл. "и на проезде и".

Поделиться: