Описание богослужения и закона Черемис

Нет нужды входить в древнее состояние сего народа. Многие писатели оставили нам о том уже довольныя известия, и причисляли их к роду древних Сармат. Их же собственное знание не простирается в глубокую древность; а сказуют, что прежде, нежели Казань покорена была российской державе, находились они под властию Татар и служили Казанским царям, которые употребляли их к войне противу соседственных народов.

Вступая в неизмеримую пучину древности, удалился бы я от намерения моего, которое ни к чему иному не устремляется, как только описать их богослужения и странные обряды, которые они употребляют при жертвах приносимых своим богам. И так оставя их перьвоначальное и едва известное бытие, сообщаю то, что разсказали мне они о законе своем.

Черемисы

Вера Черемисская произходит от неизвестнаго им времени, и одно предание их предков служило им к сохранению древняго своего закона. Между множеством богов ими почитаемых первенствующий есть Тинзябр Юма,[1] то есть бог живущий на небесах, и сей сотворил небо, землю и все то, что видят их глаза. Жертва ему приносимая суть различных родов животные. По нем почитают они Киреметя, который есть дух свирепый и могущественный; а вера их заставляет думать, что большая часть благополучия их в воле сего страшнаго бога: но был ли он человек, или какое другое чудовище, того они не знают.

Во время нужды и во дни болезни своея убивают они лошадей и коров, которых приносят ему в жертву посреди отрощеннаго лесу. Смешное их воображение достойно так же уведомления: ибо они думают, что убиенная ими лошадь не умирает, но только преселяется в жилище для услуг Киреметя, которому жертва сия паче всех угодна. По мнению их надобности человеческия и богам их необходимы.

Читая историю о древних Скифах, находим мы сему подобное обыкновение. Они в день погребения царей и начальников своих убивали не только лошадей, но и несколько из их служителей, воображая, что погребенные и по смерти во всех человеческих вещах имеют нужду; а при том казалось им, что и самое сластолюбие может еще услаждать умерших; и для сего убивали по одной из бывших их наложниц: и такое ужасное обыкновение употребляли они и после смерти каждой год.

Черемисы обитавшие между древними Скифами сохранили остатки сего древняго суеверия, и можно думать, что сей ими называемый Киремет не был ли какой ни будь знатный человеке, из их поколения произходивший. Обыкновение царствующее тогда между ослепленными народами принудило и ему сделать такое же погребение; а неразумевшие потомки приняв сей обычай за закон, и не имея никакова понятия о существе его, назвали его богом, сохранив при том и обычай, до сего дня.

Сей свирепый бог имеет у себя друга называемаго Ширт, который так же силен награждать их моления, и гораздо снизходительнее перьваго. Жертва ему приносимая состоит из овец и из других малых животных.

Капко Ороло не признаваем от них за бога, по любимым их слугою, и он буттобы стоит непрестанно при вратах жилища Киреметева, и должность его возвещать их прозьбы и быть свидетелем усерднаго их моления. Для сего чтут они его, принося ему иногда и жертву.

Известно уже всем, что язычники обитающие в Российских пределах никаковых храмов для моления своего, так же изображения богов ими почитаемых совсем не имеют, кроме одних Калмык: но дуб, береза, растущие в лесах суть изображение их божества и приносят жертву посреди им посвященнаго лесу[2]. В праздничные дни и во время нужд своих сходясь они на сие избранное место, молят богов своих хранителей.

При жертвоприношении наблюдают они следующие обряды:

Скотина, приведенная на заколение, должна быть тучна и здорова: ее убивают посреди избраннаго лесу близ раскладеннаго из дров огня. Как скоро снимут с нее кожу, то отрезывают уши, ноги, сердце, лиогкое и печенку; а сие уже разделяют на три части, из коих одну бросают в огонь, признавая и в нем нечто спасительное; другую посвящают Киреметю, которую так же предают огню; а остальныя части варят в котлах и ядят сами. Жрецов или особливых священников они не имеют: но как скоро им понадобится сделать какое либо жертвоприношение, то выбирают человека престарелаго, который и управляет вышеописанными обрядами.

Гадания при их обыкновенных жертвах ни чем не различаются от тех, которыя находил я между Чувашами, оставшимися в идолопоклонстве. Как те, так и другие, приводя скотину на место убиения, обливают ее холодною водою и примечают, естьли она почувствовав возливаемую на себя воду вздрогнет и встряхнется, то гадание в пользу приносящаго жертву совершится; естьли же будет стоять неподвижно, то сие предвещает им печаль или беду: а тогда уже в жертву назначенная скотина бывает избавлена от приготовленной ей смерти, и брошена так, как противная богам. С великим сокрушением отходят они от места своего моления: ибо, по мнению их, нет никаковой надежды умилостивить разгневанное божество и отвратить стремящуюся на них печаль. Таким образом гадают они во время болезни и вовремя случившихся с ними бед.

В протчем сей народ из самой древности, не имея никаких установленных законов, и пребывая всегда во глубине невежства и незнания, имеет множество еще других священных обрядов, и почти каждое жительство Черемисами населенное имеет свои особливыя обыкновения. Между ими есть четыре известныя божества, которых они называют Одешкер, Пувашь, Куклешь и Изкижен; но власть их несравненно менее противу перьвых: и для того не всем из них знакомы, а бывают только хранителями некоторых домов, их покоя и благополучия.

Все то, что описал я выше сего, узнал я от Черемис находящихся в Казанской губернии; а теперь опишу то, что мог я разведать у тех, кои обитают внутрь Башкирии, дабы тем лучше показать, сколь разномыслен сей народ в познании самых богов своих.

Черемисы, обитающие внутрь Башкирии, суть пришельцы в сии места, различныя причины принуждали их оставить древния свои жилища: перьвое недостаток пахотной земли в прежних их селениях; другое обращение их к Христианскому закону были причиною, что они оставя свои старинныя места, пришли обитати в сию страну, дабы тем удобнее спасти себя от новаго закона, и сохранить остатки древняго своего богослужения. Нравы их ни мало не различны от тех, кои обитают в Казанской губернии: но обряды священные между собою ни мало не сходны, как то можно усмотреть из нижеследующаго описания.

Пуюрша Юма есть из числа начальных богов, почитаемых в Башкирии живущими Черемисами. Его молят о скоте, о хлебе, о пчелах и о всем, что в житии человеческом потребно; а жертва ему приносимая суть всех родов животные.

Другий, называемый Пиабар или Пиам-Ар, имеет власть равную с Пеюршею; но жертвы им различны: ибо Пиабару посвящен черный бык и все другия чернаго виду животные, так как Шукше[3], третьему из числа их первенствующих богов, посвящен белый гусь.

Протчие их бога суть сии:

  • Кургубуршь Юма живет на земле: однакож никто его увидеть не может, кроме щастливых и безгрешных людей.
  • Юманашь, по сказанию Черемис, обитает иногда в воде, а иногда в лесу. Его молят, чтоб даровал им детей мужескаго полу, и приносят в жертву чернаго барана.
  • Иргибашь Юма, есть так же из числа их богов, и власть его равна с другими.

Черемиския жены не жертвуют ни одному из сих богов, но для их оставлены все те божества, которых они в женском роде почитают, и которыя суть нижеследующия.

  1. Кичеба, есть матерь солнца, Богиня согласия семейства, щастия и богатства. Она обитает, по мнению их, внутри самаго солнца, и бывает ей публичное празднество от всех Черемисских жен и девиц. В жертву убивают молодаго теленка или барана.
  2. Каба, есть такое божество, которое живет отделенно от всех других богов. Не разумея сего страннаго их сказания, спрашивал я у лучших Черемис, в каком бы месте было ея жилище? Они ответствовали мне когда солнце среди лета взойдет на полдень, то в то время светит она возле: самаго ея жилища. Словом сказать: она, по мнению их, живет в неизмеримой пучине воздуха, и власть ея простирается вообще до всех человеческих болезней, нужд и напастей.
  3. Кудо-Шоче-Наба, по словам сих язычников, живет вместе с богами обитающими на небесах, а некоторые думают, что она есть матерь Пиамбара. Черемисския женщины молят ее о дешородии; а по сему можно ее познать за богиню детородия.
  4. Мушан Чен: сия есть последняя из богинь, и не всем Черемисам известно ея имя.

Обряды, при женских жертвах употребляемые, ничем не разнятся от мужских. Обычай их запрещает, чтобы во время жертв Пеюрше и другим богам не было ни одной женщины; но напротив того и при торжественных женских жертвах не бывает ни одного мущины, кроме того, что по окончании надлежащих молитв могут мужья притти и совокупно с ними веселиться. Женщины имеют особливых ворожей, так как мущины- ворожецов, способом которых познавают они, какая жертва богам будет приятна.

В болезнях своих не призывают они на помощь ни Пеюршу, ниже одного из тех богов, которых я описал: но для сего имеют они особливаго бога болезней, котораго называют Чук Киреметь. Ему приносят жертву по предсказанию ворожецов, какого рода и какой шерсти скотина потребна; дабы умилостивить бога; а по сему прежде приношения жертвы ворожец гадает, по том сказует, что Чук Киреметю будет приятно. Сказание ворожеца имеет точно такуюж силу, как бы сам бог их говорил устами его, и требуемое им должно немедленно исполниться.

Ворожецы бывают из числа тех людей, которые лукавее и умнее своих одноземцов; а по сему не трудно им ложными предсказаниями пленять простой и несмысленной народ: ибо когда один раз удастся ему прорещи истинну, (что он легко может исполнишь, смотря по случаю нужды, хотящих принести жертвы) то сим уже и заслуживает вечное почтение у своих земляков.

Во время скотских болезней хотя сегож бога умилостивляют, но больше еще других, которых называют они Киреметь - Капка и Киреметь - Пиим. Жертва им приносимая суть утки, тетеревы и рыбы ловимыя в их местах.

Когда надлежит делать всеобщее жертвоприношение, то старики собравшись вместе делают совет, какую скотину принести в жертву мнимому их богу. Но толпа людей разномысленных не скоро может согласиться, и каждый различаясь намерением своим от другаго, желает, тшоб жертва была приносима из тех животных, которыя ему нравятся. Когда число разномысленных будет умножаться, то тотчас призывают ворожецов, дабы они сказали, какая жертва богу будет приятна. Ворожецы гадают разными образами: иные мечут бобы; другие смотрят в воду, налив оную в какой нибудь сосуд, где по сказанию их изображается вид того бога, коему народ принести жертву назначил. Совершив гадание, предсказывают они, что богу будет приятна или белая лошадь, или белая корова. По сему предсказанию каждый деревенский житель обязан дать некоторое число денег, на которыя покупают богу угодную скотину. С вечера возвещает староста одноземцам своим, дабы по угару сходились на место избранное для моления; куда сходятся все на разсвете дня в самом лучшем своем убранстве[4], и одни женщины не могут быть участницами сего празднования. В присудствии собравшагося народа выводят назначенную в жертву скотину и тотчас ее зарезывают; по том варят в нарочно приготовленных котлах. Свареное мясо разделяют всем по равну, а тут уже каждый Черемисянин разрезывает свой удел пополам, и одну часть оставляют для себя, а другую складывают все в один котел: и как от множества кусков наполнится сей сосуд, то сие бросают в огонь, и говорят следующия слова: Огонь, отнеси нашу жертву к богу.

Прочия их моления заключаются в трех вещах: первое, чтобы бог дал им хлеба, скота и пчел. По окончании сих обрядов обедают все на жертвенном месте, а после уходят по своим домам, оставя кожу с убитой скотины на том самом месте, развесив ее на дерево.

В молениях сих язычников сие больше примечания достойно, что они не пропускают во время жертвы приносимой богам своим молитв о здравии всемилостивейшей нашей Государыни. Они падши в низ лицем своим, произносят следующия слова:

Ой Куг-Юма, Серлага, и Кух жам Серлага, Емимнам Серлага: то есть, О великий боже! помилуй, помилуй нашу Государыню и нас помилуй.

Такое простое усердие приятно видеть в подданных народах.

Различие между жертвами, приносимыми богу болезней, есть как сие, что в числе других на жертву убиваемых животных есть и заяц, так и то, что голову и ноги убитой скотины бросают в огонь, что они уносят домой вовремя жертв Пеюрше и Пиабару. Бросая сии части в огонь говорят они сие:

Сирлага Киреметь, туль бодошь черлага учкень гимнинал, ильгенем перендо манашь: то есть, огонь, отнеси к Киреметю нашу жертву, и скажи, чтоб он более не просил.

Гадания при жертвах приносимых Чук Киреметю бывают так же отменны: ибо тогда они разсматривают внутренность животнаго; и естьли печенка вынутая из его не тонка и не пестра, то сие предзнаменование служит в их пользу: когдаж случится тому противное, то сей знак есть неблагополучия семье жертву приносящей.

Первейший праздник бывает у них в Июне месяце, которой только по прошествии трех лет торжествуют. В сие время приносят они жертву богу живущему на небесах, коего называют они Тинзябрь Юма, и убивают для его по одной из всех родов домашних скотин.

Другой день празднуют они пред тем, как наступит время пашни. В сей день нет никаковой жертвы, кроме того, что все сбираются на избранное поле, и ставши на восток с великим благоговением, падают на колена своя и вопиют: Боже, роди нам хлеб! По том целой день препровождают в пьянстве, в борбе, в скакании на лошадях и в других веселых упражнениях. Сей праздник есть один, в который имеют право и женщины и девицы быть участницами сего моления, и вообще со всеми веселиться.

Источник: Журнал, или Дневные записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российского государства 1769 и 1770 году


[1] ↑ Слово Тинзябр Юма значит бога всемогущаго. Черемиса почитают его с великим благоговением, но некоторые из них думают, что дела смертных людей совсем ему не принадлежат; а сделал он над ними судиями и властительми протчих их богов.
[2] ↑ Эти молитвенныя места как Черемиса, так и Чуваши называют Киреметь, по имени бога ими почитаемаго.
[3] ↑ Шукша, по мнению Черемис, есть такое божество, которое неотлучно пребывает между людьми. Он примечает действия каждаго человека, записывает его пороки и добродетели, и тотчас относит оные богу, живущему на небесах. Число Шукшей есть многочисленно.
[4] ↑ Ни один Черемисянин не может притти на жертвенное место не обмьгвши свое тело и не одев на себя чистую одежду.

Поделиться: