Описание Чортова городища, находящагося на берегу реки Камы, в двух верстах от Елабуги

Близь пригородка Елабуги на верьху крутой горы находятся остатки древняго города. С южно-западной стороны подле самой подошвы горы сея течет река Кама, а с восточной стороны протекает река Тойма, впадающая в Каму.

Хотя не видно тут никаких других зданий кроме каменной стены, сделанной из белаго дикаго камня; но сие самое тем большаго заслуживает внимания: ибо оная стена так порядочно построена, что ни самая древность не могла еще изтребить удивительнаго искусства древних сего места обитателей. Она построена вдоль крутой и почти неприступной горы, и соответствует течению реки Тоймы. Длина еще и до ныне безвредно стоящей стены составляет тринадцать, а вышина оныя более двух сажен, и в разсуждении так малаго пространства находятся три круглыя и довольно пространныя башни, которыя выдались их стены на подобие полукружия. Из них на двух верхи не имеют никакого прикрытия, и видно что изломаны, или разрушились от продолжительной древности так, что они уже равны со стоящею стеною: но одна из них гораздо возвышенна и покрыта досками на подобие обыкновенной башни. В округ ея находится шесть небольших окошек; а в нутри палата величиною и окружностию с ней равна. Из чего, кажется, можно заключить, что в сем месте были градския врата, которых довольной вышины отверстие и до днесь видно, хотя оно и закладено внутрь сей стены недавно жившимы монахами, и деревянное прикрытие сей возвышенной башни без сумнения сделано руками сих новых обитателей.

По известиям, которыя мне сообщил недалеко от Елабуги живущий заводчик Красильников, в сем месте бывал храм древних язычников, обитавших в сей стране. Он славен был вещуном или Оракулом, который будто бы в нем находился и ответы, от него подаваемые были столько почитаемы, что со всех сторон народ стекался к нему для вопрошения. Повествуют еще, что в нутри храма сего обитал ужасной величины змей, котораго безчеловечные жрецы обыкновенно умилостивляли приношением ему в жертву людей иноплеменных, и сим его питали. Пред тем, как разрушенну царству Болгарскому, сие чудовище неведомо куда пропало. Вотще царь того народа, хотя и со слезами, умилостивлял бога храма сего, дабы спасти отечество свое от народа с севера идущаго, которой называл он Татарами, и которые уже находясь в его землях разоряли некоторыя части его государства. Он не получил никакого ответа о судьбе своего народа, и принужден был возвратиться в свой город, в котором обще со всеми своими подданными был жертвою своих неприятелей.

Все сие он сказывал мне по преданиям своих предков и по некоторым запискам, которыя имел покойный отец его, будучи человек любопытный: но вес оное у него или погорело во время пожару, или утрачено от нерачения домашних.

В протчем, стены те не только у около живущих, но и у всех отдаленных жителей известны под именем Чортова городища. Легко статься может, что прежде, нежели сооружена была сия стена, находился тут уже храм, и жрец служащий сему богу и подавающий ответы приходящим к нему. Может быть народ, или царь обладающий сею страною, чрезмерно почитая обитающее в нем божество, и прельщаемы будучи различными ответами от него даваемыми, вздумали оградить храм его высокими стенами; и хотя каменных гор по блиску онаго ни где не находится, но они могли доставать с верьху, или с низу реки Камы, где каменистых мест довольно, и водяной перевоз так способен, что они могли в полую воду приставать с судами к самой подошве сей горы. Вероятно, что в самое то время, когда народ трудился, созидая оныя стены, Татары или другие народы вошли в их страны, и сие самое принудило их не окончан оставить работу, и бежать спасти домы свои и собственную свою жизнь от рук нашедших неприятелей. На конец новые народы, поселившиеся в сих местах, не видя в округ стены никакого обиталища, и пустота ненаселенной земли, принудили их сказать, что стены созидали не люди, но духи в воде живущие. Престарелый крестьянин, живущий в пятнадцати верстах от Елабуги в селе Челнах, сказывал мне по преданию народному, будто бы Аксак-Темир, раззоря многие города за Камою находящиеся, пришел и к сему городищу, котораго положение места так ему понравилось, что он несколько времени препроводил тут по среди веселия и покоя. Он прибавлял еще к тому, будто бы и самая стена была им построена; но не окончав принужден был для некоторых обстоятельств оставить сие место, и продолжать далее свои победы. Сие сказание, утвержденное на одном пустом только мечтании на словах простаго народа, воображающаго Темир-Аксака более чудовищем, нежели человеком, думаю не имеет ни малой справедливости. Я не знаю, что бы его могло понудить, воздвигнуть стены в такой земле, где он малое время находился и помышлял более о успехах своего оружия.

Сей государь, как видно, чрез меру ненавидел старинных обладателей сих мест, не пощадил и самые великолепные города в сей стране находящиеся, но раззорил их до основания. Есть либ угодно было ему основать новую столицу своего владения, тоб лучше казалось ему избрать город Болгар, стоящий на устье реки Камы: но он разрушил его до основания, (как то повествуют Татара, прибавляя к тому повести). Сей разоренный город красотою места своего не только не уступает сему городищу, но и во многом превозходит. Градское укрепление и внутрь великолепно построенныя здания могли бы ему заменить тот труд, которой бы он должен быть принять, созидая новое жилище. Чтож касается до нынешняго состояния сего городища, то должно ведать, что внутри древней сей стены находился мужеский деревянный монастырь; но со времян известнаго узаконения о монашеских обитателях оставлен он за числом других оставшихся монастырей, и ныне никакой обители в нем не находится. О нем сказуют, что построен царем Иваном Васильевичем в то время, как взял он столичной Татарской город Казань, и вознамерился рекою Камою ехать до города Соликамска; но доехав до места, где ныне Елабуга находится, заболел: и для сего принужден был оставить предприятое путешествие. Так повествуют о сем жители сего места. Начало пригородка считают с того же времени, и есть тут церковь, построенная им во дни его в нем пребывания.

Ныне сумнения, чтоб сие толь прекрасное положение места, каково находится у городища, не понравилось сему Государю. Увидев же при том заложенное укрепление и в округ лежащия места, лесом, водою, рыбою и всем изобилующия, разсудил избрать оное для обители монахов. Сей монастырь, как слышно, был первый, который воздвигнул он в знак благодарности к Богу за множество побед одержанных в сей стране.

Думать надобно: как скоро монахи тут поселились, то зачали время от времени разрушать внутри ограды стоявшия здания. Они не могли без ужаса взирать на остатки такого места, где слышали, что был храм древних язычников, котораго и малые знаки казались видеть им безбожно. Превеликия кучи дикаго камня и кирпича, лежащия посреди монастыря без всякаго употребления, свидетельствуют, что здания там прежде бывшия разрушены монашескими руками.

Кроме каменной стены от южновосточной стороны, укрепляет еще оное городище довольно глубокий ров с изрядными по нем валами, которые обошед в округ монастыря кончатся у весьма крутой долины, из которой выходят два источника с весьма приятною и чистою водою, текущие по мелкому песку. Здесь не нужно было делать укрепления руками человеческими. Натура сама укрепя оное, избавила от трудов места сего обитателей. Не малую красоту придает сему городищу находящаяся тут отрощенная и приятная березовая роща, и вал, идущий с южной стороны, обошед оную оставляет внутри каменной ограды*. Без сумнения хранили ее как Христиане, так и язычники; и сии последние, может быть, почитали в ней нечто божественное, как то в древности и обычай был посвящать богам места прекрасныя. Остатки сего древняго обыкновения сохранены еще и до ныне между Черемисами, Чувашами и другими народами, пребывающими во глубине невежества и неверия. Они приносят обкновенно в жертву посреди отращеннаго лесу.

* План стены, составляющей сие городище, и всех внутрь и вне его находящихся зданий, прилагается здесь под литерою Е.

Какие народы прежде пришедших и усилившихся Татар обитали в сей стране, того я доказать не в силах, и тем меньше еще, что не известно, какое именование имела в древности река Кама. Писатели старых времен, ежели со всем о ней не умалчивают, то по крайней мере описуют оное под таким именем, которое мне до ныне не известно. Татары, Чуваша и другие языческие народы называют ее Идель, или Челман Идель.

Есть ли Иродот под имненем реки Аракс разумеет ныне называемую Волгу, как то многие писатели и соглашаются, то можно усмотреть, что в сей стране были жилища Скифских народов[1]. А как река Кама течет не в великом разстоянии от Волги, то без сумнения народы по ней обитавшие суть одного с ними отродия. Не думаю, да и быть тому не можно, чтоб городище простиралось до неизвестных времен здесь обитавших Скифов: но вероятно, что Болгары, гораздо после их в сих местах жившие, были основателями сего храма.

Не имея ни малаго знания и искусства разбирать деяния и произхождения древних народов, оставляю все приличныя к тому изследования искусным и упражняющимся в истории. Для меня останется то только несказанным утешением, что я имел щастие видеть остатки таких древностей, которыя возбудят внимание и труды какого нибудь человека искуснаго.

Свойства земли, у городища находящейся, достойны так же описания: ибо вся гора составлена из многих слоев желтой и при том очень вязкой глины, отличающейся добротою своею от всех земель, которыя мне в стране сей видеть случилось. Желтый вид без сумнения получила она от руды железной, которая должна находиться в недрах горы, и помощию которой переменила она свой природной цвет. Тут же нашел я множество кусков самаго лучшаго слоистаго гипса, лежащаго между слоями в горах находящейся глины.

Нагорная сторона текущей тут реки Камы имеет гораздо крутые и возвышенные берега, и при подошве их находятся разнаго виду окаменелыя раковины, амониты и белемниты. Любитеям натуральной истории должно место сие казаться тем приятнее, что и самыя травы, по берегам реки растущия, суть отменныя от других проезжаемых мною стран.

В семи верстах от пригородка Елабуги на речке называемой Серали, находится медный завод, принадлежащий Тульскому купцу Семену Красильникову. В нем четыре правильныя печки и еще два другия горна, из которых один способствует, дабы вычищать и отделять выплавляемую медь от чугуна, а другий для разлития перечищенной меди в небольшия части, или в так называемые штыхи. Фабрика, покрывающая плавильные печки, и другия машины, действующия внутри оных, сделаны из сосноваго лесу очень порядочно, и протчия заводския строения оным ответствуют. Хотя находится при заводе несколько собственных его заводчика крестьян; но число их очень малое: и по тому изправляется он наемными работниками, которых он довольное число находит в тех самых деревнях, которыя близ заводу его находятся. Руду достают из разных мест, а большею частию с луговой стороны реки Камы. Они хотя и не очень богатаго содержания; ибо изо ста пуд руды не выходит более как два пуда с половиною самой чистой меди: но будучи окружены такими селениями, где всегда работных людей и повозщиков руды очень довольно, то приходят на завод за такую цену, которая с избытком награждает труды завода содержателя. По словам сего заводчика, не выплавляет он в год более тысячи пудов меди, по причине разных недостатков, случающихся при заводе его.

Хозяин сего места сказывал мне, что прежде, нежели завод сей достался во владение его покойнаго отца, находился тут медный завод, заведенный Шведами, бывшими здесь в плену, и кои были поселены по берегам реки Камы. Сколь долго пребывали в сих местах сии искусные поселяне, столь долго и завод сей был в лучшем состоянии: но как скоро они оставили сию страну (или по случаю мира со Шведами учиненнаго, или по другой какой причине, которая ему не известна), то завод их, оставшись в пусте и без призрения, разорен был до основания. Тридцать лет тому назад, как отец его Красильникова осмотрев оное место, просил, чтобы позволено было ему возобновить в нем тот промысел, которым питались прежние сего места обитатели. Он получил на то позволительный указ, по которому имел право взять во владение свое как опустошенной завод, так и рудники к нему принадлежащие. Заводчик дал мне несколько кусков тех медных руд, которыя имели прежде жившие тут Шведы, и которыя должно почесть за самыя редкия и богатейшия руды. Первый рудник, Актазицким называемый, находился близ реки Тоймы, впадающей в реку Каму. Камень, составляющий сию руду, етсь краснаго виду, мягкостью и цветом подобный самой лучшей красной краске. По нем видимы блестящия зеленыя жилки, обвившияся в округ руднаго камня, и сие делает вид сколь приятной, столь равно и редкой.

Другий находился в вершине реки Мензели, и назывался Ахметевский, по имени деревни близ его находящейся. Руда сия лежит в твердом камне, который напоен самою лучшею зеленою рудою, и кояб без сумнения могла дать от ста пуд руды тридцать пуд самой чистой меди. Как сей, так и другий выше сего описанный рудник, со времен из сих мест преселившихся Шведов остались брошены по причине окончавшихся рудных слоев. Сколь глубоко внутрь земли лежала сия руда, и какое было положение руднаго слоя, о том нет никакого известия.

Осмотря оной завод и отправясь из него, старался я не отдаляться от реки Камы, дабы доехав до Ицкаго устья начать путешествие мое по берегам сея реки. Чем далее отдалялся я от пригородка Елабуги, тем свойство земли становилося отменнее: ибо в десяти верстах о оной земля порядочно раждала всякие земледельцами постоянные плоды. Причина тому сия, что песчаных мест не находится более в сих местах, так же и сосноваго лесу, который можно почесть причиною безплодной земли Елабужских жителей, ростет весьма мало; но в место того находится тут осиновый. Березовый и дубовый лес.

В осьми верстах от Сералинскаго заводу находилось Русское село, Челны Татарския называемое (имя сие имеют они от Татар, прежде сего в сем месте обитавших). По берегам тут текущей речки находится множество камней, покрытых малыми окамененными раковинами; а в двух верстах от сего жительства есть каменная гора, из коей довольствуются жители, ломая каменья для домашних своих нужд. Внутрь горы сея не видно ничего примечания достойнаго кроме того, что между каменьями бывают иногда такие, которые изпещрены малыми раковинами.

Примечая во всех мною проезжаемых местах, какия растения употребляют сельские жители для экономии своей и во время случающихся с ними болезней. Одна престарелая женщина, живущая в селе Челнах и почитаемая искусною в лечении разных болезней, показывала мне несколько ею собранных трав, которыми лечат они болезненные припадки своих одноземцов, и кои суть нижеследующия.

  1. Трава, называемая денная (gentiana), растет обыкновенно по лугам поемным водою во время разлития рек. Простый народ употребляет ее от сердечной болезни, и состав сего лекарства произходит таким образом: когда сие растение поспеет, то собирая оное сушат на солнце. Изсушеную траву толкут в ступах и просевают сквозь чистое сито, а по том смешав ее с квасом (дав несколько времени ей устояться, дабы соединившись с квасом приняла она часть кислости его) поят тех, кои чувствуют ломоту или другую какую боль в сердце своем.
  2. Называется грудница (geranium pratense), растет на нагорной стороне реки Камы между березовым лесом. Ею лечат разные болезни, как то ломоту в груди, опухоль в щеках; так же боль во рту случающаяся способом онаго растения изцеляется. Лекарства составляют иным образом от вышеописанного: ибо собрав оное растение кладут в глиняной горшок, наполнив его чистою водою и умазав его тестом так, чтобы изходящие из воды пары не могли вытти в воздух. Целые сутки сосуд травою наполненный должен быть в горячей печи, а по прошествии сего времени выняв его вон выжимают из травы оставшиеся в ней соки. Во время родами мучающихся женщин употребляют сиеж лекарство, давая как им, так и другим страждущим вышеописанными болезнями пить сей свареной состав.
  3. Змееглопник, есть род той самой травы, которая у ученых известна под именем Artemifia Abrotanum. Великое множество растет оной на луговой стороне реки Камы между находящимися там кустами. Ее варят так же, как и грудницу, и разпареными листами обкладывают раны на теле случающияся. Болезнь называемая ногтоеда изцеляется способом сеяж травы.
  4. Трава дикой хмель, trifolium fpadiceum называемая, ни к чему иному не употребляется, как только к лечению болящих глаз; и сие делают иногда сырою, а больше еще в воде свареною травою.

Жители деревенские, познавшие силу сих трав, сбирают оныя во время лета и запасаются ими на целый год. Они утверждают многими опытами, что сии растения суть такия, которыя их весьма скоро исцеляют от всех ими обыкновенно лечимых болезней. Есть еще другия травы употребляемыя жителями сея страны для экономии своей; как например, Зеленица, мар г она, душица, и тому подобныя, которыя описывать нет ни малой нужды: ибо они всем известны и повсюду употребляются для крашения шерсти и ниток.

Село Ицкое устье, куда я приехал того же дня, стоит на ногорной стороне реки Камы. Имя сие имеет оно от реки Ика, стремящейся с полуденной страны и впадающей в Каму противу самаго сего селения. Жители онаго места, да и все в окружности живущие земледельцы, изобилуя пахотными землями, торгуют большею частию хлебом, и способом реки Камы нагружая барки отправляют хлеб в разные места. Тут же находятся казенные магазейны, в которые скупая провозимой крестьянами хлеб, отпускают водою во внутренния Российския места.

В небольшом расстоянии от села Ицкаго устья подль берегов реки Камы находится песчаная гора, довольствующая многие медные заводы отменным и редким песком, которой заводчики употребляют для горновых кирпичей. Они соединив его с белою крепкою глиною делают квадратные камни, которые сушат обыкновенно на солнце. Польза от него произходящая есть та, что он, будучи чрез меру крепок, сносит самое сильное пламя огня, так что плавильная печь, внутрь коея выкладывают оным камнем, может от дватцати до сорока дней стоять, не опасаясь жестокости племени, разбивающаго самые крепкие камни. Одна глина, или хотя и с обыкновенным песком соединенная, не может удержаться от пылающаго огня и от непрестаннаго волнения кипящей меди, но тот час расплавливается, и тем разрушает самой горн. И для того как те заводы, кои находятся на нагорной стороне реки Камы, так и другие находящиеся в Оренбургской губернии, достают оной от жителей сего села и употребляют в пользу промыслов своих.

Заводы, находящиеся внутри Уральских гор имеют в том выгоды перед другими: ибо слышно, что ныне находят там песок неуступающий ни крепостью, ни добротою своею Камскому песчаному камню. Сказывают еще, что будто бы в сих великих горах сыскивают такую глину, которая так тверда, что сама собою выдерживает пламенную силу, и горн выкладенный кирпичами из оной глины сделанными может сорок дней простоять неразрушимо.

Песок находящийся близ Ицкаго устья есть беловатаго цвету, и зерна составляющия сей для заводчиков полезной камень гораздо крупняе обыкновеннаго песка. В протчем кроме множества песчанаго камня в нутри горы сея ничего достойнаго не находится.

От села Ицкаго устья, переехав на луговую сторону реки Камы, ехал я близ Ицких берегов, где были разныя Татарския деревни. Путь лежал большею частию лесистыми местами, где находилось множество болот и озер, изобилующих различными рыбами, по причине двух разливающихся рек: ибо с полуденной страны течет Ик, а с востока протекает река Кама. Весною разлившись они потопляют все сии места и оставляют в сих малых водах некоторыя части своего изобилия. Сколь полезен разлив их для рыболовцов, тем полезнее еще для земли лежащей в сих местах, коя будучи напаяема разливающимися водами, несравненно лучше раждает и хлеб и траву. Надлежит еще знать, что сии места составляют луговую сторону обеих вышеупомянутых рек; а по тому они и поемлются водами во время разлития их.

Земледельцы живущие по берегам реки Ика, имея разные выгоды и пользы, произходящия от изобильной сей страны, гораздо зажиточнее тех жителей, которые обитают по нагорному берегу реки Камы. Они содержат множество скота и пчел, которыя суть тикие прибытки, кои их более других обогащают. Пчел разводят они отчасти в обыкновенных ульях, а более еще в бортях, которые делают они в древах, внутри густых лесов стоящих; и сии у пчеляков под именем бортей известны. Древа для жилища пчел употребляемыя бывают различны, как то сосна, дуб, липа и осина: но сию последнюю употребляют только в таких местах, где мало или совсем нет иных дерев; а сие для того, что пчелы в сем дерев живущия делают мед очень горькаго вкусу, по причине натуральной горкости сего дерева.

Проехав множество разных иноверческих селений приехал я в пригородок Мензелинск, котораго название произходит от текущей тут реки Мензели.
Поселяне его суть отставные солдаты, производящие начало свое от Смоленских дворян, и называющие себя до ныне панами. Переселение их в сии места считают они с тех самых пор, когда Смоленск и все окрестности его пришли в подданство Российским царям. Праотцы их составляли некоторой род людей военных и были стражею города Смоленска. Они пришли добровольно подвергнуть себя под власть Россиян; а в награду за сию их покорность положено им было дать во владение земли лежащия за рекою Камою. Сия страна во дни их пришествия была Россиянами необитаема: ибо всяк страшился селиться в таких местах, где близко неспокойные Башкирцы жилищами своими распространялись. По приход Смоленских воинов бодрились и другие, и никто уже не опасался быть сожителем сея страны.

Селение пригородка Мензелинска составляют пять сот обывательских дворов и две деревянныя церкви; а укрепление онаго делает ров и деревянная стена, в округ жительства обнесенная. Посреди пригородка есть еще острог, служащий замком месту сему, и там находится канцелярия и дом воеводы в нем пребывающаго. Для торжища избрана пространная площадь, где построено довольное число деревянных лавок.

В Мензелинске находятся два разныя начальства, одно принадлежит к Казанской, а другое к Оренбургской губернии. Воевода зависящий от Казанской канцелярии управляет уездом[2] тояж губернии, а жители пригородка сего будучи под ведением Оренбургской губернии имеют особаго начальника.

В пятнадцати верстах от Мензелинска, в верх по реке Мензеле, находится медный рудник, принадлежащий заводчику Масалову. Положение руднаго слоя видимо посреди небольшой лесистой горы, лежащей на полдень, и внутрь земли входят посредством делаемых штолн. Различные земляные слои покрывали настоящую руду, которая в двух или трех саженях находилась от верьху земли, и коей толщина от одной четверти до полуаршина. Рудной камень составляет мягкий шифер, смешенный с крепкою галкою; и сие самое есть худоба сея руды: ибо твердыя части камней, прильнувшия к руде, делают ее чрез меру жестокою и для плавленья в горнах очень затруднительною. Надобно думать, что хозяин сего рудника или нуждается хорошими рудами, или и от сея руды получает хорошую прибыль, по тому, что пятнадцать лет работают на нем безпрерывно тридцать и сорок человек работных людей. Прошедший год намерялись они не работать в нем более, за тем, что рудный слой день от дня хуже становится. Редких окаменелостей не обретают в разработанных местах, кроме небольших кусков в камень превратившагося дерева.

Возвращаясь с сего рудника ехал я по берегу реки Манзели. Сия река вытекает с западной стороны, и в шести верстах от Мензелинска впадает в Ик. Стремление ея очень быстрое и вода сколь чиста, столь равно и приятна; по ней же растет довольно камышей, служащих убежищем весною прилетающим птицам. Правая сторона берегов довольно крута, и растущие по них кусты наклонившись над водою делают приятную и прохладную тень. Другая часть берега плоска и лесиста, где находилось множество различных растений и насекомых. Что касается до глубины и ширины сея реки, то она не много уступает малому Черемшану.

Все время моего пребывания в Мензелинск употребил я для осмотру тех рудокопных ям, в которых работали Шведы жившие по берегам реки Камы. Но как уже они давно оставлены без употребления; то земля обвалившись засыпала все разработанныя места: а по тому не мог я найти ни малаго куска лежавшей в них руды.

Не находя ничего достопамятнаго в местах лежащих около пригородка Мензелинска, отправился из него и ехал вдоль крутых гор, которыя составляли восточной берег реки Ика. Но чтобы подробные описать сию изобильную реку и все редкости по ней обретаемыя, то отделив ее от других излишних и непринадлежащих к ней описаний, признаваю за лучшее описать оную особливо.

Источник: Журнал, или Дневные записки путешествия капитана Рычкова по разным провинциям Российского государства 1769 и 1770 году


[1] ↑Во учиненной ландкарте из описания Иродота Аликарнасскаго видимо, что Скифские народы разпространялись и по реке Араксе около тех мест, где ныне Астрахань значит жилище Исседонян; (род Скифов) а в пределах Казанской губернии поставлены народы, называемые бунтующие Скифы.
[2] ↑Число уездных жителей до 30000 простирается.

Поделиться: