Об участии Строгановых в деле выкупа из плена Василия II Темного

Третьим спорным вопросом в истории рода Строгановых надо считать вопрос об участии их в деле выкупа из казанскаго плена великаго князя Василия Васильевича Темнаго, в 1445 году.

Василий II
Василий II

Одни историки утверждали, что Строгановы выкупили из плена Московскаго Великаго князя единолично, без всякаго участия в этом деле кого-либо другаго; другие отвергали такое мнение и приписывали Строгановым лишь известную долю участия в этом деле, дорого стоившем, будто бы, всему Московскому государству. Такое несогласие ученых объясняется разноречием наших древних летописей относительно факта, а также относительно суммы, употребленной на выкуп великаго князя. Полевой в „Истории Русскаго народа" (том V, стр. 368) приводит слова различия летописей по этому поводу:

  • Новгородской: „Царь Махмет взя окуп 200000 рублев, а иное Бог весть и они в себе".
  • Псковской: „Великий князь окуп посулив на собе от злата и сребра, и от портища всякаго, и от коней, и от доспехов 29500 рублев".
  • В Строевской (т. II, ст. 48), в Костромской (т. II, стр. 6 ) и в Типогр. летописи (стр. 255) замечено вообще: "дати окуп с себя сколько может“.

Такия разноречия и неопределенность в свидетельствах древнерусских летописей и были причиною спора ученых. Карамзин, Погодин, Соловьев приписывали Строгановым только некоторую долю участия в выкупе Василия Темнаго, а Устрялов и Волегов признавали весь выкуп делом одних Строгановых. Приведем подлинныя слова как всех этих ученых, так и некоторых других, концентрируя оба указанныя мнения в два особые круга.

Карамзин, как сказано, считал выкуп Василия Темнаго делом не одних Строгановых: последние, по его словам, были только особенно крупными жертвователями, как самые богатые люди того времени. При описании освобождения Василия Темнаго из плена казанскаго в V томе „Истории Государства Российскаго" Карамзин говорит:

„Желая скорее возвратиться в Болгарию, царь (казанский) советовался с ближними, призвал великаго князя и огласкою объявил ему свободу, требуя от него единственно умереннаго окупа и благодарности" (313 стр.).

В IX же томе, в примечании 637, он гораздо определеннее высказывает свое мнение.

„В жалованной Царской грамоте, данной Строгановым 24 марта 1610 года, сказано, что один из их предков выкупил Темнаго из плена, т. е. участвовал в сем выкупе, который дорого стоил всему Московскому Государству."

Так же думал и Строев, написавший, как мы уже знаем, рецензию на книгу Устрялова о Строгановых в № 50 „Северной Пчелы" за 1843 г.

„Еще во времена Василия Темнаго, говорит он, Строгановы пожертвовали знатною суммою в сбор на выкуп его, каждая равно Москве и Новугороду".

Следовательно, Строев, как и Карамзин, считал выкуп Василия Темнаго делом не одних Строгановых, а всего Московскаго государства, которое по подписке составило необходимую для этого сумму. Другой, также известный уже нам, рецензент книги Устрялова, г. Погодин в № 4 „Москвитянина" за 1843 год сказал почти то же самое. „Великаго князя Василия Васильевича не выкупали Строгановы, не выкупал никто. Казанский царь Махмуд сам отпустил его из плена, предоставив ему дать после, сколько хочет, за себя, как об этом именно сказано во всех наших летописях. Потому-то Карамзин и назвал умеренным ханское требование. Темный, уже по возвращении своем из плена, послал за себя выкуп обещанный. В Никоновском летописце (V, 200) сказано: „дати ему с себя откуп, сколько может". Так же во Львовском лет. (II, 334-335 ), в Русском Временнике (II, 8) и Софийском Временнике (II, 48). В Псковской летописи сказано: "посулил“ от себя. Количество выкупа показывается различно. Устрялов может это видеть в своде Арцыбашева (т. I , пр. 1380).

Я думаю, продолжает Погодин, согласно с Карамзиным и с естественным ходом вещей, что извращенное выражение позднейшей грамоты „выкуповал" не означает полнаго выкупа; а только участие, и уверен, что Карамзин упомянул о всем Московском государстве не без основания. Выкуп, при всей своей умеренности (по отношении к Махмуду), мог дорого стоить всему Московскому государству". После Карамзина, Строева и Погодина, мнение о некотором только участии Строгановых в деле выкупа Василия Темнаго поддержал Соловьев в своей капитальной „Истории России". В IV томе, вышедшем в свет в Москве в 1854 г., он так говорит по этому поводу: „Касательно условий освобождения (Василия II) свидетельства разногласят; в большей части летописей сказано:

„Царь Улу-Махмет и сын его утвердили великаго князя крестным целованием, что дать ему с себя oкуп сколько может".

Но в некоторых означена огромная сумма 200,000 руб.; намекается также и на другия какие-то условия: „а иное Бог весть, и они между собою". Во всяком случае трудно согласиться, чтоб окуп был умеренный. Летописи единогласно говорят, что с великим князем выехали из орды (татарской) многие князья татарские со многими людьми (на кормление)" (стр. 67, т. IV). В этих словах выражается мнение Соловьева об условиях освобождения Василия II из плена без отношения к Строгановым. Позже, в VI томе своей „Истории", Соловьёв высказал свой взгляд и на роль Строгановых в этом деле.

„Некоторые хотят утвердить, замечает он, что одни Строгановы выкупили Василия Темнаго, и для этого предполагают, что окуп был незначительный. Но если мы даже, отвергнув показания Новгородскаго летописца о 200,000 руб., примем показания Псковскаго о 29,500 руб., то и это будет сумма очень значительная по тогдашнему времени" (примеч. 117 к VI тому).

Вот один круг мнений ученых по спорному вопросу об участии Строгановых в деле выкупа Василия Темнаго из казанскаго плена. В параллель с этими мнениями приведем другия, приписывающия Строгановым более важную роль в этом деле. Мы знаем уже, что представителями их являются Устрялов и Волегов. В книге „Именитые люди Строгановы" (СПБ. 1842) Устрялов говорит следующее: „Есть повод думать, что Строгановы вышли из разряда обыкновенных помещиков Новгородских еще в первой половине XV века замечательным подвигом великодушия: они искупили из заточения великаго князя Московскаго Василия Васильевича Темнаго, взятаго в плен царем казанским. Напрасно полагает Карамзин, что они только участвовали в сем выкупе, который, по словам его, дорого стоил всему Московскому государству. Ни в летописях, ни в современных актах мы не нашли подтверждения словам историографа, между тем как заслуга Строгановых засвидетельствована грамматою царя Василия Иоанновича (Шуйскаго, от 24 марта 7118(1610) года): по случаю истощения казны на жалованье ратным людям, во времена самозванцев, требуя в займы от Максима Яковлевича и Никиты Григорьевича Строгановых 10,000 рублей, царь пишет к ним:

„вспомните, какой великой чести удостоились ваши предки, когда выкупили великаго князя Василия Васильевича из плена; мы вам также можем честь воздать, если ссудите нас немалыми деньгами на жалованье ратным людям для спасения веры и царства".

Да и трудно предположить, продолжает Устрялов, чтобы, как думает Карамзин, все государство участвовало в искуплении Василия: в таком случае надлежало произвести поголовный сбор, который при тогдашних обстоятельствах был невозможным: Московским престолом овладел Дмитрий Шемяка, непримиримый враг Василия, заботившийся не об искуплении великаго князя, а о вечном заточении его в Казани.

Следовательно, общий сбор со всего государства не мог иметь места; летописи, впрочем, и не говорят о том" (см. стр. 5-6). Так думал Устрялов касательно участия Строгановых в выкупе Темнаго. Мы видим, что последнее предположение его было отвергнуто Строевым в рецензии на книгу Устрялова. Мнение Устрялова разделял, однако Ф. А. Волегов, который, как и везде, приводил свои особые аргументы. Вот его подлинные слова по этому вопросу, извлекаемыя нами из одной рукописи. „Какой же чести удостоились Строгановы за искупление великаго князя мы положительно не знаем - говорит г. Устрялов на стр. 6.  А мне кажется, поясняет Ф. А. Волегов, незнание нам разрешает именно грамота, жалованная Максиму Яковлевичу и Никите Григорьевичу Строгановым 24 марта 7118(1610) г., в которой, между прочим, говорится:

„Попомните, в прежних временах великаго князя Василия Васильевича окупили из полону: какой великой чести сподоблены. А вы только нас ссудите немалыми деньгами, и вашею дачею служилых людей пожалуем, и мы вас тако ж чести и повышения можем воздати “.

По моему разумению, эта великая честь заключается в одном том, что подданный частный человек искупил своего государя из плена. Выражение сие помещено в царской грамоте, конечно, не без основания; и потому, вопреки Карамзину, я думаю, что великаго князя Василия Васильевича Темнаго из плена татарскаго выкупили одни Строгановы. Они могли употребить на это и 200,000 руб. Мы видим из жалованных им грамот, что во время Московскаго разорения и в Смоленскую войну они пожертвовали 841,762 руб. 27 коп. Нет сомнения в том, что Строгановы одни могли выкупить государя, имея ежегоднаго дохода, по показанию англичанина Флетчера, до 300,000 руб., на каковое свидетельство ссылается сам же Карамзин в X томе своей „Истории Государства Российскаго" на стр. 270. И потому, веря больше царской грамоте, я не согласен с Карамзиным будто бы Строгановы только участвовали в выкупе, который, по его словам, дорого стоил всему Московскому государству. Кажется, со мной согласен и г. Устрялов.”

Таково мнение Ф. А. Волегова о роли Строгановых в деле выкупа Василия Темнаго. Волегов касался вопроса о ежегодных доходах и издержках Строгановых неоднократно, в нескольких статьях, и всегда приходил к заключению, вполне подтверждающему вышеупомянутое показание Флетчера, почему он и находит возможным считать весь выкуп Темнаго делом одних Строгановых. Карамзин, Погодин и Соловьев находят пожертвование одной фамилией 200,000 рублей слишком непосильным и невероятным для своего времени, т. е. для половины ХV века. Но они не знали, по справедливому замечанию Ф. А. Волегова в одной из статей, содержания грамоты царя Алексея Михайловича от 1673 года и знаменитой грамоты Петра Великаго от 25 июля 7200(1692) года, которую издал Устрялов в своей книге о Строгановых. В этих грамотах определенно исчисляются позднейшия громадныя пожертвования этой фамилии в XVII веке. Разница во времени пожертвований, положим, на целых два столетия; за то и сумма позднейшаго приношения в четыре раза превышает употребленную на выкуп Василия Темнаго.

В этих грамотах указывается, между прочим, на следующую заслугу Строгановых

„… и при деде нашем, великих государей, при великом государе, царе и великом князе Михайле Феодоровиче, всея России самодержце, и при отце нашем, великих государей, при великом же государе царе и великом князе Алексее Михайловиче, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержце, у Андрея и у Петра и у Максима и у дядьей его у Федора и у Данила и у отца его, Григорья Дмитриевича, у Дмитрия Строгановых пятинных и запросных денег и солдатских и немецких кормов и посошных людей и подымных денег с вотчин, и соляных двугривенных и алтынных пошлин с их промыслов, и платья и жемчугу и сосудов серебреных и хлеба и соли и всяких пожитков взято с Московскаго разорения по 158 год (т. е. 1650-й) в казну четыреста двадцать три тысячи семь сот шесть рублев, а что при царе и великом князе Василье Ивановиче всея России у гостей деньги иманы, и даваны им в том из казны заклады жемчугом и золотом и сосудами серебреными, и Нижегородцы посадские люди те свои деньги из таможенных и из кабацких доходов взяли назад, а прадеды и деды его (Григория Дмитриевича Строганова) от наших, великих государей, казны закладов и тех денег не имали и в том прибыли себе не искали и служили и работали нам, великим государям, и всему Московскому государству верою и правдою во всем; да во 158 году (т. е. 1650 г.) в Смоленскую службу отец его, Григория Дмитриевича, Дмитрий Андреевич и дядя его Федор и брат его Данила и он, Григорий Дмитриевич[1], не жалея своих пожитков, дали в нашу, великих государей, казну ратным людям на жалованье пятинных и десятой и пятнадцатой денег и соляных и гривенных пошлин и данных и оброчных денег по 181 год (т. е. по 1673 г.) четыреста осмнадцать тысяч пятьдесят шесть рублей девять алтын; да в Смоленскую ж службу у отца его Дмитрия Андреевича и дяди его Федора и у брата его Данила Строгановых с Пермских и Усольских вотчин взято с тех же поморских их вотчин с пяти дворов по человеку, и были на Кунгуре и на Степанове городище многие годы на их проторях…" (см. „Именитые люди Строгановы" Устрялова, стр. 89-90).

˜  ˜  ˜

Таково несомненное, по своей достоверности, свидетельство о громадных жертвах[2] Строгановых в XVII веке, в тяжелые для России годы испытаний и разорения! Ему нельзя не верить и в то же время нельзя не удивляться! Приняв во внимание эту огромную для своего времени жертву на пользу разореннаго и обнищавшаго отечества, нельзя не согласиться с Волеговым и Устряловым относительно возможности единоличнаго выкупа из плена великаго князя Василия II Темнаго Строгановыми, несметныя богатства которых, сбереженныя веками, не даром же вошли в пословицу: „богаче Строганова не будешь“.

источник: Пермская старина. 1892 г. Вып.4., стр. 21-29


[1] ↑ Вот родовыя отношения:

Извлечение из полной родословной, которая приведена во II вып. «Пермской Старины»; см. особый лист, прилож. к стр. 69
Извлечение из полной родословной, которая приведена во II вып. «Пермской Старины»; см. особый лист, прилож. к стр. 69

[2] ↑ Устрялов на стран. 22 своей книги исчисляет пожертвования Строгановых, указанныя в грамоте 1692 г., по современной ценности монеты более чем в 2½ миллиона рублей серебром, т. е. принимает прежний русский рубль XVII века равным почти трем рублям, так как в те времена монета была гораздо дороже. Карамзин же в своей "Истории Государства Российск.» (том X, стр. 270) ценит прежний рубль XVII века в пять рублей серебром, ему современных. В таком случае пожертвование Строгановых в 841,762 руб. сер., по ценности нашей монеты в начале XIX века, составляло 4.208,810 руб. серебром или 14.732,835 рублей ассигнациями.

© OCR В. А. Попов

Поделиться: