Что означало звание „именитых людей"?

Другим вопросом, занимавшим как Ф. А. Волегова, так и иных лиц, писавших о Строгановых, был вопрос о значении звания „именитых людей", которое Строгановы носили до дарования им баронскаго титула Петром Великим 6 марта 1722 г.

Дом Строгановых в Сольвычегодске
Дом Строгановых в Сольвычегодске

Вопрос этот являлся столь же спорным, как и вопрос о происхождении рода Строгановых. Одни говорили, что звание „именитых людей" было исключительным в своем роде, что его кроме Строгановых никто не удостоился в допетровския времена; другие не находили в нем ничего особеннаго, утверждая, что оно давалось в прежния времена самым богатым купцам преимущественно за значительныя пожертвования в пользу государства, каких Строгановы сделали в разное время немало. Карамзин в своей истории постоянно называет Строгановых купцами. Так, он писал:

„в числе Российских всельников (в Пермской стране) были и купцы Строгановы Яков и Григорий Иоанникиевы или Аникины… Пишут, что сии купцы происходили от знатнаго крещенного мурзы Золотой Орды, именем Спиридона и т. д.“ (IX, 4 издание 1831 г.).

Устрялов в своей книге о Строгановых говорит:

„Повторяя друг за другом басню, очевидно основанную на одном затейливом словопроизводстве, во вкусе старинных грамотеев, наши историографы[1], а за ними и прочие писатели впали в другую важнейшую ошибку: они твердят в один голос, что Строгановы, до возведения их в баронское достоинство Петром Великим, были купцы». (Именитые люди Строгановы, СПБ. 1842г. стр. 3).

Тут же в сноске Устрялов в упрек Карамзину приводит из его „Истории Государ. Российск." две цитаты и затем продолжает в тексте:

„Имев случай прочитать более 20 царских грамот, данных роду их и до 80 фамильных записей и других документов, мы ни в одном из них не встретили наименования ни купца, ни гостя, ни торговаго человека. В актах XVI века они называются просто по имени и фамилии (например, Григорий Строганов), в актах же XVII века именитыми людьми с прописанием имени, отечества и фамилии (наприм. именитый человек Андрей Семенович Строганов). Какую же степень занимали они в государстве среди сословий народных? Они занимали степень завидную. Владетели обширной страны в Пермских пределах, величиною с нынешнюю Богемию, они производили в ней суд, как феодальные бароны, независимо от Пермских наместников и от московских приказов; сами же не подлежали ни чьему суду, кроме личнаго суда царскаго; имели право строить города, крепости, содержать полки людей ратных, лить пушки, воевать с владетелями Сибири и вести безпошлинно заграничную торговлю с народами Азиатскими. Признавая непосредственным своим судьею самого царя, следовательно, не уступая в чести знатнейшим сановникам, а другими преимуществами даже превосходя их, Строгановы имели особенное звание, исключительно им принадлежавшее, звание именитых людей; составляли особенное почетное сословие, для других недоступное, и от того особенною статьею внесены в Соборное Уложение царя Алексея Михайловича" (там же, стр. 3 - 4).

По мнению Устрялова, этим-то и объясняется, что Строгановы не искали чести служить при дворе и потому не входили в списки бояр и окольничих. Мнение Устрялова было поддержано рецензентами в „Библиотеке для чтения" (февраль, 1843 г.), в „Маяке" (апрель, 1843 г.) и в „Русском Инвалиде" (№ 40 от 23 февраля 1843 г.). Зато другие ученые не так разсуждали о значении звания именитых людей, исключительно присвоеннаго будто-бы роду Строгановых. Таково возражение Устрялову со стороны Строева в „Северной Пчеле" (№ 50 за 1843 г.), где между прочим читаем: „Нам странно, что почтенный историк превратно смотрит на дело и заводит пустой спор о словах. После сего можно Минина причислить к особенному сословию, потому что он назван был избранным от всея Русския земли человеком, хотя и оставался в купцах. Так именитые граждане при Екатерине, купцы, получившие чины, но не возводимые в дворяне, и нынешние почетные граждане причислялись и причисляются к сословию купцов. Так и Строгановы, отличенные почетным титулом, оставались купцами, и, хотя „самым лучшим Московским гостям” титул их был не в образец и не в пример, но почетные оклады их и плата за безчестье были купеческие. Самая раскладка поборов с имений Строгановых производилась купцами. О чем же спорит и что хочет доказать г. Устрялов? … Почтим уважением древность и знаменитость предков, но с неменьшею гордостию будем говорить, что Минин был купец-мясник, что предок доблестнаго рода Демидовых был тульский кузнец и что Строгановы, завоеватели Сибири, были купцы также, как и Шелехов, открывший и покоривший Русскому Царю отдаленную Америку, был купец!"

Еще решительнее и гораздо основательнее Строева возражает Устрялову г. Погодин в своей рецензии на его книгу, помещеную в „Москвитянине» (№ 4 за 1843 г.). Погодин совершенно не разделяет мнения Устрялова об исключительном значении Строгановых, как „именитых людей". Мы приведем значительную часть этой рецензии, так как она напечатана в таком издании, которое теперь почти недоступно для пользования, как редкость, а между тем имеет важное значение для занимающихся историей Строгановых. Приведя выписанныя нами выше слова Устрялова касательно звания „именитых людей", М. П. Погодин говорит:

„Мы думаем иначе, и вот на каких основаниях. В грамоте 1610 г., данной царем Василием Ивановичем Шуйским Петру Семеновичу Строганову и напечатанной в Румянцовском собрании (том II, стр. 386), сказано:

„а хто его обезчестит, а по суду доищется, и я ему указал безчестья против Московскаго лучшаго гостя вдвое сто рублев".

Ясно-ли, что Петр Семенович был сам гость, купец, торговец, потому и безчестье его положено сравнительно с купеческим; если б он был другаго звания, то бесчестье положено было бы сравнительно с оным. В самой этой грамоте, которую теперь издал г. Устрялов, к yдовольствию всех любителей истории, именно сказано:

„да мы же Великий Государь… велели ему учинить оклад 170 руб., против гостей первой степени вдвое… а гостям никому то не в образец".

Ясно, что Строгановы не были гости. Точно также и в Уложении царя Алексея Михайловича определено наказание безчестья сперва за бояр, окольничих, думных людей, потом в следующей статье - о стольниках, стряпчих, дворянах московских, дьяках, стрельцах, дворянах и детях боярских, городовых, иноземных, дворовых людях, подьячих и всяких чинов людях, а наконец уже не в особой статье, как говорит г. Устрялов, а в одной статье с гостями, посадскими людьми и проч. и проч. говорится о Строгановых.

Вот статья Уложения:

„94 а буде кто обезчестит имянитых людей Строгановых, или гости, или гостиные и суконные и казенные и черных слобод и сотень и городовых посадских людей, или ямщиков, или дворцовых сел и черных волостей крестьян, или боярских людей, или помещиковых и вотчинниковых крестьян, или гулящих людей, а по суду или по сыску про то сыщется допряма: и им правити за безчестье: Строгановым, по сту рублев человеку, гостю по 50 руб. человеку, гостиные сотни большой статьи по 20 руб., средней по 15 руб., меньшой по 10 руб. и проч. и проч."…

За безчестие бояр, окольничих и проч. повелено сечь кнутом, сажать в темницу, а за безчестье прочих сословий назначалась денежная пеня. — Продолжаю свои доказательства: в родословных книгах, составленных при царе Феодоре Алексеевиче (напечатанных Новиковым), нет рода Строгановых, а тогда почти все дворянские роды, по случаю сожжения разрядных книг, составили свои родословныя и представили правительству.

В Латухинской Степенной книге сказано:

„Государь (Иоанн Грозный) видев оболгана Бориса и рече ему: кто ти врачует болезни сия? Он же отвеща, яко целит мои язвы Великой Перми купеческаго чина человек, именуемый Строганов. Царь же повеле прийти ему пред себя и вопрошаше… и уведе истину и повеле того купца звати выше гостя. И с того времени те Строгановы начаша именоваться с вичем именитыми людьми".

Следовательно, именитым человеком был тот, кто имел право называться по имени и отечеству. Сам Витзен, собирая всякия сведения в Москве при царе Алексее Михайловиче и называя Строгановых купцами, свидетельствует о всеобщем мнении того времени. К чему бы ему выдумать такое известие? Г. Устрялов в том же тоне продолжает: „Владетели обширной страны…… они производили в ней суд, как феодальные бароны……". Предлагаю свидетельства, что почти всякий помещик имел и получал в то время такия же права.

„Се яз Князь Великий Василей Васильевичь пожаловал есмь Сенку писаря, что его село приданое в Коломенском уезде и с деревнями…… и кого в том селе и деревнях посадит своих людей пришлых, или кого к себе приведет людей из иных княжений…… а наместницы мои Коломенские и их тиуны к нему в то село и деревни не всылают ни по што…… ни судят ни в чем оприч душегубства, а ведает и судит своих людей всех Сенко сам или кому прикажет……, а кому будет чего поискати на самом Сенке, и его сужу аз, Князь Великий, или мой боярин введеный".

Вот другая грамота:

„Се яз, Князь Великий Василей Васильевичь, пожаловал есмь Марью Васильевну жену Борисовича Копнина да ея сына Федора…… а наместницы мои Переславские и волостели Усольские ни судят их, ни их людей, ни в чем опроче душегубства…… А кому будет чего искати на Марье и на ея сыне Федоре, или на их приказнице, ино их сужу яз, сам Князь Великий, или мой боярин введенный" (1449 г. Акты Арх. Коммиссии, I, стр. 32).

Таких грамот множество — частным лицам, сословиям, городам, селам, монастырям.

Строгановы „имели права строить города и крепости, содержать полки людей ратных, лить пушки" очень естественно потому, что они жили на границе и обязаны были за полученныя выгоды защищать ее …… „Они имели особенное звание, составляли особенное почетное сословие, для других недоступное". Т. е. никакой Воронцов, никакой Морозов не мог быть Строгановым — кто же в этом сомневается? А чтоб они составляли особое сословие, т. е. чтоб пять-шесть человек (ибо в одно время никогда их не бывало больше) составляли особенное сословие — с этим никто не может согласиться. Никто не может согласиться, чтоб русский народ состоял, по уверению г. Устрялова, из дворян, купцов, Строгановых, крестьян, духовенства… Я удивляюсь только тому, как г. Устрялов решился с такою опрометчивостью обвинять наших историков, которые, как мы видели, имели причины гораздо основательнее, нежели он".

Таковы возражения Погодина Устрялову касательно значения звания „именитых людей". Обратимся теперь к мнению Ф. А. Волегова по тому же вопросу.

Портрет Г. Д. Строганова (ранее 1715) Р. Никитин
Портрет Г. Д. Строганова (ранее 1715) 

„О том, что Строгановы до возведения их в баронское достоинство были именитые купцы — можно судить двояко, говорит Ф. А. Волегов. Купцами называть их можно потому только, что они издревле производили торговлю и тем составили свое богатство, известность и именитое звание, не состоя никогда в службе государственной. Напротив, нельзя причислять их в общую массу купцов, по тогдашнему названию гостей или торговых людей, потому что они издавна отличались и именованием с вичем, чего, кажется, никто из торговаго сословия в то время не имел[2]. По Уложению царя Алексея Михайловича положено взыскание за безчестие Строганова 100 рублей с человеку, а за бесчестие гостя - только 50 рублей. Государь Петр Великий, жалуя Григория Дмитриевича Строганова (по грамоте 7200(1692 г.) поместным окладом в 1000 четвертей и с прежнею указною статьею 170 рублей против гостей первой статьи вдвое, сказал, что милость сия делается за многия прародителей его и за его службы и денежные поборы и для того, что роду его Строгановы изстари знатные именитые люди и в Уложенье именно о них напечатано: „а гостям никому то не в образец"[3]. Слова эти ясно показывают, что Строгановы, по званию и занятиям или промыслам своим, некоторым образом принадлежали к классу купеческому или торговому (гостей), но по богатству и отечественным заслугам пользовались особенным отличием вдвое выше гостя первой статьи (т. е. вдвое выше нынешнего купца первой гильдии, а может быть и еще более). Сверх того значение именитости Строгановых в гражданском обществе или чиносостоянии весьма много отличалось прибавкою вич к отечественному имени. Жалованнаго с вичем повелевалось боярам, воеводам, дьякам и всяким приказным людям во всяких письмах и делах именовать и он сам должен был подписываться - с вичем, наприм.: Григорий Дмитриевич Строганов, а не иначе. Кто же напишет или произнесет имя Строганова без вича, тот должен был заплатить ему за безчестие 170 руб. и сверх того подвергнуться царской опале. И это жалованное отличие вич в свое время значило едва-ли меньше генеральства. В описании России, напечатанном в Голландии, в 1630 году, говорится между прочим, что:

„в числе Российскаго дворянства заключаются три разряда: 1) удельные князья, 2) бояре и 3) воеводы. Сии три степени дворянства прибавляли к отечественным именам своим вич как знак достоинства, и налагали денежную пеню на тех, которые сие прибавление опускали в разговоре, ибо сие считалось великим безчестием".

Портрет М. Я. Строгановой (между 1721 и 172) Р. Никитин
Портрет М. Я. Строгановой (между 1721 и 172)

Мне случалось видеть подлинныя предписания Григория Дмитриевича Строганова к Чусовским его прикащикам с собственноручною подписью: Григорий Дмитриевич Строганов[4]. По сохранившемуся доныне (статья писана Ф. А. Волеговым в 1843 году) портрету сего последняго именитаго человека из фамилии гг. Строгановых мы видим, что он при парадном красном кафтане, шитом золотом, надевал огромный парик с прической, какой тогда носили знатнейшия лица, и шляпу треугольную с плюмажем, а в петлице кафтана или мундира — портрет государя императора Петра Великаго. Кто же в нынешнее время из купеческаго звания имеет такой костюм? и какая купеческая жена имеет теперь у себя на шее жалованный портрет Государя Императора, как мы это видим на портрете супруги Григория Дмитриевича Строганова, Марьи Яковлевны? Знаем при том, что многие из Строгановых в близком родстве находились с знатнейшими государственными лицами — с князьями и боярами.

Например:

  1. Семен Аникеевич был женат на дочери боярина Лачинова и сестре Соликамскаго воеводы;
  2. дочь Петра Семеновича, Анна Петровна, была за мужем за князем Алексеем Юрьевичем Звенигородским;
  3. Дмитрий Андреевич женат был на княжне Волконской;
  4. дочь его, Пелагея Дмитриевна, была в замужестве за князем Андреем Ивановичем Голицыным ;
  5. дочь Федора Петровича, Екатерина Федоровна, была в замужестве за боярином Алексеем Петровичем Салтыковым;
  6. дочь Данила Ивановича, Степанида Даниловна, была в замужестве за князем Петром Семеновичем Урусовым;
  7. другая дочь, Анна Даниловна, была в замужестве за боярином Сергеем Ивановичем Милославским;
  8. последняго именитаго человека, Григория Дмитриевича, первая супруга Василиса Ивановна, была дочь князя Мещерскаго, а вторая - Марья Яковлевна была урожденная Новосильцева.

Все это было не в обычае купеческом и показывает, что фамилия именитых Строгановых издавна составляла особенное почетное сословие, для других недоступное, как и г. Устрялов выразился. В рецензии на его книгу г-на А. Б., помещенной в апрельской книжке „Маяка", за 1843 год, не даром сделано следующее весьма дельное и правдивое заключение:

„Строгановы были родом Новгородцы, купеческаго сословия, получившие за оказанныя услуги государству звание именитых людей, которое было выше звания гостей; и так как они образовали из себя особое сословие, в которое никто, кроме них, не был записан, то по этой причине и были они внесены особою статьею в Уложение.”

Этой цитатой из „Маяка“ заканчивается трактат Ф. А. Волегова по вопросу о значении звания „именитых людей". Нельзя не заметить, что она служит точным выражением мыслей Волегова и по первому вопросу — о происхождении Строгановых. Расходясь по этому последнему с Устряловым, Ф. А. Волегов совершенно соглашается с ним по второму — о значении звания „именитых людей". Не приводя дальнейших выписок по этому специальному и слишком частному вопросу из трудов последующих ученых, позволю себе высказать свой взгляд. В данном вопросе, полагаю, должно различать две стороны: 1) пожалование именоваться с вичем и 2) пожалование званием именитых людей. Первое пожалование не было исключительным, второе принадлежало одним Строгановым. В этом смысле отчасти правы и Устрялов, и Погодин и Волегов — каждый до известной степени.

Первый из Строгановых, начавший именоваться с вичем, был Никита Григорьевич, живший в Сольвычегодске и получивший на то грамоту от 23 февраля 1610 г. от царя Василия Шуйскаго. Но этот Никита Строганов еще не был „именитый человек". Это последнее исключительное звание впервые было даровано двоюродным братьям Никиты, Андрею и Петру Семеновичам, получившим от того же Шуйскаго две именныя, совершенно одинаковыя по содержанию и форме, грамоты от 29 мая 1610 года, в коих впервые они названы именитыми людьми и проименованы, подобно Никите, Семеновичами.

Исключительность звания именитых людей доказывается как отсутствием в нашей истории других примеров этого рода, так и самыми правами Строгановых. В грамоте от 2-го декабря 1688 г. ясно сказано: „Строгановы исстари знатные имянитые люди, и в Уложенье о них именно (т. е. по имени) напечатано, а гостям та статья никому не в образец и не в пример“ (разумеется главы X статья 94). За безчестье Строгановых и Уложение 1649 г. и дальнейшия грамоты от 2 декабря 1688 года, от 27 ноября 1692 г. и от 25 июля того же года везде полагают пеню вдвое против гостей первой статьи - именно „никому не в образец и не в пример".

источник: Пермская старина. 1892 г. Вып.4., стр. 11-21


[1] ↑ В число которых, как было уже сказано, Устрялов включает и Карамзина, не посмотрев в примечания к его «Истории Государства Российского», а Карамзин первый назвал именно баснею записанное Витзеном предание о татарском происхождении Строгановых. Авт.
[2] ↑ Приведенная в рецензии Погодина выдержка из грамоты Василия Темнаго Марье Васильевне Копниной (1449 года), муж которой именовался Борисовичем, опровергает это мнение Волегова.
[3] ↑ Последние слова сказаны не в Уложении, а в грамоте от 2-го декабря 1688 года на имя Григория Дмитриевича Строганова.
[4] ↑Я нашел эти подлинники, за собственноручным подписом Григория Дмитриевича и его сыновей, в Соликамском уезде. Они обнимают время с 1702 до 1746 года. Авт.
© OCR В. А. Попов

Поделиться: