Введение - о старинных поземельных мерах и системе казеннаго обложения в ХѴІІ в.; о Дубровинском рукописном сборнике

Экономическое обозрение Перми Великой мы начнем некоторыми общими замечаниями о старинных поземельных мерах и системе казеннаго обложения дворов, земель, промыслов и разных угодий.

В до-Петровской Руси городския и уездныя земли верстались в так называемыя для обложения их казенными поземельными податями. Отсюда произошло название сошнаго письма, т. е. особаго исчисления земли по сохам, которое заносилось в писцовыя книги.

„Писцовыя книги имели своею целью доставлять правительству собранныя и поверенныя на местах посланными для того лицами, называвшимися писцами, сведения о всех землях и угодьях назначеннаго к описанию города с его уездом, также об их населении и о лежавших на них повинностях"[1].

Эти книги составлялись правительством в ХѴІ и ХѴІІ в. в.

Земля по своей продуктивности разделялась на середнюю и худую. Соха считалась самою крупною поземельною мерою и заключала в себе известное число меньших мер—так называемых четей. Чем лучше, плодороднее была земля, тем меньше четей входило в состав сохи и наоборот. Обыкновенно полагалось в соху: доброй земли 800 четей, середней 1000 и худой 1200, а при трехпольной системе земледелия эти числа брались втройне. Отсюда произошло название большой и малой сохи, и также выражение: „добрыя (или другия) земли столько-то четей в поле, а в дву потому же". Если переведем это старинное исчисление земли по четям на нынешнюю обычную десятинную меру, то выйдет, что каждыя три чети в трех полях равнялись 1½ десятине а одна четь в трех полях равнялась половине десятины; следовательно древняя соха доброй земли, заключавшая в трех полях 800 X 3=2400 четей, равнялась 1200 нынешних десятин. Такой перевод старинных мер на нынешния был принят правительством на севере России при генеральном межевании земель в 1780 годах. Таким образом при этом межевании была принята за основу половина прежней четвертной меры при переводе ея в новую десятинную: 100 прежних четей соответствовали 50 десятинам, 200 четей =100 десятинам и т. д., а целая соха доброй земли стала равна 1200 десятинам.

Нынешняго дробнаго счисления в старину не знали и понятия о дробях своеобразно выражали так: „сошнаго письма соха с четью", т. е. соха + ¼ ея часть, или 800+200=1000 четей в одном поле доброй земли; „сошнаго письма соха и пол-чети" т. е. соха + ⅛ часть ея, или 800+100 = 900 четей; „сошнаго письма соха и пол- пол-чети", т. е. соха+¹⁄₁₆ часть или 800+50=850 четей и т. д. Эта своеобразная древне-русская арифметика ясно показывает, что слово чет, четверть употреблялось в старину в двояком смысле: и как дробь (¼), и как мелкая поземельная мера (¹⁄₈₀₀) сохи доброй земли, ¹⁄₁₀₀₀ средней и ¹⁄₁₂₀₀ сохи худой земли).

Четвертая мера земли была наиболее удобна и потому наиболее употребительна в древней Руси; но рядом с нею употреблялась иногда и третная мера с тем же дальнейшим дробным ея развитием. Возьмем для удобства соху худой земли=1200 четей в поле. „Сошнаго письма соха с третью", т. е. соха+⅓ ея часть, или 1200+400=1600 четей; „сошнаго письма соха и пол-пол-трети сохи", т. е. соха+ ¹⁄₁₂ ея часть, или 1200+100=1300 четей.
В библиотеке Пермской классической гимназии есть интересная рукописная „Роспись сошному и вытному писму", из которой для большей наглядности стариннаго сошнаго четвертнаго и третнаго исчисления земель я приведу здесь выдержки.

Добрые земли соха 800 четь, пол-сохи 400 четь.

¼ =четверть сохи 200 четь.
⅛= пол-четверти сохи 100 четь.
¹⁄₁₆=пол-пол-чети сохи 50 чети.
¹⁄₃₂=пол-пол-пол-чети сохи 25 четь.
⅓=треть сохи 267 четей без третника (т. е.— ⅓).
⅙=пол-трети сохи 133 чети с третником.
¹⁄₁₂ =пол-пол-трети сохи 67 чети без третника.
¹⁄₂₄ =пол-пол-пол-трети сохи 33 чети с третником.

Средние земли соха 1000 четь, пол-сохи 500 четь.

¼= четверть сохи 250 четей.
⅛ = пол-чети сохи 125 четей.
¹⁄₁₆=пол-пол-чети сохи 62 ч. с осминою (т.е.+ ⁸⁄₁₆ = ½).
¹⁄₃₂=пол-пол-пол-чети сохи 31 четь с полуосминою (т. е.+ ⁸⁄₃₂ =¼).
⅓=треть сохи 333 чети с третником (т. е.+ ⅓).
⅙=пол-трети сохи 167 четей без третника (т.е.—⅓).
¹⁄₁₂ =пол-пол-трети сохи 83 чети с третником.
¹⁄₂₄=пол-пол-пол-трети сохи 42 чети без третника.

Худые земли соха 1200 четь, пол-сохи 600 четь.

¼=четверть сохи 300 четь.
⅛=пол-чети сохи 150 чети.
¹⁄₁₆=пол-пол-чети сохи 75 четь.
¹⁄₃₂=пол-пол-пол-чети сохи 37 четь с осминою.
⅓ =треть сохи 400 четь.
⅙=пол-трети сохи 200 четь.
¹⁄₁₂=пол-пол-трети сохи 100 четь.
¹⁄₂₄=пол-пол-пол-трети сохи 50 четь.

Будучи „поверстаны в сохи“, все городския и уездныя земли в старину подразделялись еще и в другом отношении. Соха была и самою крупною поземельною мерою, и таковою же податною нормою. В первом отношении она обыкновенно разделялась, как мы видели, на чети, четверти и реже на трети; во втором—на дворы и выти. В городе двор, а в его уезде выть были тогда податною единицею или частью сохи, как податной нормы. Выть была тем земельным участком или частью сохи, с котораго владельцу земли надлежало вносить государеву подать. А так как земли были добрыя, середния и худыя в отношении своей продуктивности, то подать со всех их не могла быть одинакова, почему и выти были не одинаковы по величине: иногда выть равнялась двум четям пашни, иногда и более, если земля была хуже. На этом же основании и число дворов в сохе не могло быть одинаково, ибо это зависело от степени зажиточности их хозяев: чем были зажиточнее владельцы дворов, тем менее дворов полагалось в соху и наоборот Такая раскладка дворов в городе и вытей в уезде объясняется тем, что все сохи были обложены одинаковой податью для каждой области (напр. по 29 рублей с сохи), которая (подать) и разверстывалась, или по тогдашнему выражению, разметывалась между отдельными дворами и вытями, составлявшими соху. Понятно, что бедных всегда было в сохе больше, чем богатых.

Достойно внимания, что в Великопермских писцовых книгах Яхонтова и Кайсарова выть нигде не принимается при поземельных исчислениях, и вся раскладка податей основана исключительно на числе сох и дворов в каждой сохе. Яхонтов везде полагает в соху по 64 двора. У Кайсарова число дворов в сохе уже зависит от качества пашни и имущественнаго ценза дворовладельцев, а именно: он полагает в соху по 40 дворов лучших людей, по 60—середних, по 80—молодших и 120—самых молодших людей, а земли: доброй 800 четей в соху, средней 1000 и худой 1200. К сожалению, из наличных списков Великопермских писцовых книг нельзя видеть с полной ясностью, как велики были сборы с каждой сохи всех казенных налогов, взятых в совокупности.

Для наглядности опять представим в особой таблице сошное счисление по дворам, взяв га норму например постоянную Яхонтовскую соху в 64 двора (1579 года).

1=соха 64 двора.
½=пол-сохи 32 двора.
¼=четь-сохи 16 дворов.
⅛=пол-чети сохи 8 дворов.
¹⁄₁₆=пол-пол-чети сохи 1 двора.
¹⁄₃₂=пол-пол-пол-чети сохи 2 двора.
¹⁄₆₄=пол-пол-пол-пол-чети сохи 1 двор.

Таковы были поземельныя меры в до-Петровской Руси. К сказанному необходимо прибавить, что десятина и верста, как меры, все таки употреблялись и в периоде четей, но специально для измерения лесных площадей. Леса окольные, стоявшие близь пашни, называвшиеся по этому пашенными лесами, измерялись десятинами, а остальные или поверстные леса—верстами. Последняя в равное время имела разную длину—от 1000 до 500 сажен[2]. В XVIII в. десятина и квадратныя верста и сажень вытеснили постепенно все прежния поземельныя меры. 2400 квадратных сажен стали составлять одну десятину, как основную поземельную меру, имевшую 60 сажен длины и 40 сажен ширины. Каждыя 3 чети в трех полях составляли при этом 1½ десятины, как об этом сказано выше, а одна четь составляла ½ десятины.

Наконец сенокосные луга измерялись в старину количеством снимаемых с них копен сена. При генеральном межевании на 10 копен сена обыкновенно намеривали одну десятину; значит 5 копен сена обозначали приблизительно то же, что четь в пашне.

В Перми Великой, при довольно суровом климате, преобладала худая земля; середняя попадалась не часто, а добрая составляла почти исключение. Это ясно из Великопермских писцовых книг, где качество земли везде обозначено точно. При преобладании худой земли здесь встречалась и масса перелогов, т. е. таких участков земли, с которых хлеб снимали два или три раза и потом оставляли их „отдыхать" для возстановления производительной силы. Перелог составлял собою четвертый разряд „самыя худыя земли", которой в соху полагалось 1800 четей, следов. в ½ сохи 650 четь.

Мы указали способы разверстки земли только по крестьянским и вотчинным имениям. Земли же церковныя, монастырския, митрополичьи, патриаршия и наконец государевы и дворцовыя „разметывались" по сохам иначе. В государевых и дворцовых имениям в соху полагалось: добрыя земли 600 четей, середния 700 и худыя 800 четей; в монастырских и церковных: доброй земли в сохе 600, средней 750 и худой 900 четей. Наконец „черных и бортевых оброчных земель" в соху полагалось: доброй 500, средней 600 и худой земли 700 четей[3]. Все это необходимо принимать во внимание при изучении экономическаго состояния того или другаго края по писцовым книгам.

***

Переходим к казенным платежам, существовавшим в до-Петровской Руси. Старинный русский рубль равнялся 33 алтынам+2 деньгам, алтын =3 копейкам или 6 деньгам, копейка=2 деньгам. Рубль, алтын и деньга— постоянно упоминаются во всех финансовых актах ХѴІ—ХѴІI в.в.; копейка входит во всеобщее употребление позже. Существовала тогда еще „гривна", равнявшаяся нашим 10 копейкам или тогдашним 20 деньгам. Отсюда произошло слово „гривенник“ и выражение: „двугривенный", шесть, семь, восемь, девать гривен, подобно тому как от слова „алтын" доныне в ходу слово „пятиалтынный". Десять гривен составляли, стало быть, рубль. Деньги вообще ценились в ХѴІІ веке несравненно дороже нынешних, почему для нас и кажется баснословною тогдашняя дешевизна. Однако это только кажется нам, ибо рубль ХѴІІ в. равнялся по стоимости более чем 10 нынешним рублям. Стоимость его в течение ХѴІ—ХѴІІ в.в. колебалась от 11 руб. 52 коп. до 14 руб. на наши деньги. Вот почему для правильнаго суждения о ценах в ХѴІ и ХѴІІ в.в. надобно всегда нынешний рубль увеличивать по крайней мере в 12 раз[4].

Посмотрим, какие существовали в то время казенные платежи, во главе которых, конечно, всегда стояла поземельная подать. Земледелие у нас всегда составляло главную основу государственнаго хозяйства, всегда было важнейшим источником казенных доходов. Система прямого обложения в Московском государстве нашими историками изследована еще не вполне. Лишь в самое последнее время по этому вопросу появились две превосходныя ученыя работы А С. Лаппо-Данилевскаго и П. Н. Милюкова, дополняющия одна другую[5]. Оба ученые основывают свои труды главным образом на писцовых и переписных книгах Московскаго Архива Минист. Юстиции, хранящихся там во множестве, затем на делах Московских приказов и книгах (преимущественно приходо-расходных) Устюжской, Новгородской, Галицкой и Владимирской четей (так нап. „книги городския и боярския “) Московск. Главнаго Архива Минист. Иностранных Дел. Оба эти капитальные труда имеют важное значение и для экономической истории Великопермскаго края, зависевшаго в ХѴІІ в. в финансовом отношении от Новгородской четверти или приказа.

Степенью продуктивности, доходности определялись все поземельные платежи: с доброй земли они полагались, конечно, больше, нежели с середней, худой и переложной. Земли же совсем неудобныя для пользования, напр. „согра" или высохшее болото, грязи, трясины и т. п., повидимому, вовсе не подлежали податному обложению.

Древнейшими поземельными податями были так называемыя дань, данныя деньги и оброк: первая имела характер постояннаго обложения земли в пользу государства, второй—временнаго обложения на срок пользования казенною собственностью. В XVI в. на оброк набавлялась еще пошлина в размере 10 денег с рубля или по деньге с гривны (писцов. книги Яхонтова 1579 г.), которая в том же размере продолжала существовать и в ХѴІІ веке (Кайсаров 162¾ г.г.). Писцовыя книги называют эти пошлины ,Казначеевыми" и „дьячьими". В ХѴІІ в., с постепенным увеличением государственных потребностей, возникают все новые виды казенных сборов, носившие специальныя названия: деньги приметныя (добавочныя), ямския, полоняничныя, (для выкупа пленных), мытныя, (с перевозов), езовыя (с рыбных ловель), „на городовое, засечное и емчужное дело" (для исправления и сооружения городских укреплений), „за Наместнич корм" (на содержание наместников и воевод), „за присуд (судебныя издержки), „за резное дело" (приготовление монеты), пошлины: гостиная, весчая (с весов), пудовая, серебряная (за серебр. литье), медовая, закосная (с сенокосов), соляная и т. д. Так разнообразны были источники государственных доходов.

Но между многоразличными государственными потребностями уже в ХѴІІ в. больше всех дают себя чувствовать военныя нужды Московскаго государства, с каждым десятилетием поглощавшия все больше и больше рессурсов и составлявшия все более и более тяжелое бремя для русскаго народа. Из этих потребностей в ХѴІІ в. возникает постоянная стрелецкая подать. До этого столетия военная подать вносилась хлебом, необходимом для продовольствия войск, но в ХѴІІ в. эта натуральная повинность была переведена на деньги и обращена в регулярный денежный налог, распространявшийся однако не на всю территорию государства, а только на города так называемой Устюжской четверти и Новгородскаго приказа, в ведомстве котораго состояла и Пермь Великая. Введение этой новой постоянной подати г. Милюков относит к первым годам царствования Михаила[6]. Помимо того постоянныя войны с соседями довольно часто вызывали чрезвычайные, экстренные наборы людей и сборы денег, что тем тяжелее отзывалось, конечно, на народном хозяйстве.

***

Таковы были, в общих чертах, те экономическия условия, которыя окружали Пермь Великую в XVI—ХѴІІ в.в. и давали известное направление ея внутренней жизни. Приступая к изследованию ея экономическаго быта за это время, считаю необходимым предварительно сообщить библиографическия сведения о том источнике, из котораго взято содержание настоящаго выпуска моего издания, и который доселе был совсем не известен даже местным изследователям старины[7].

Хранящийся в г. Соликамске, в частном архиве Добровиных, рукописный сборник писцовых книг Перми Великой составляет книгу большаго формата в поллиста писчей бумаги, писанную скорописью конца ХѴІІ или начала ХѴІІІ века и отлично сохранившуюся, благодаря кожанному переплету. В этой книге заключаются списки с четырех писцовых книг Яхонтова 1579 г. и Кайсарова 162¾ г.г. по Чердынскому и Усольскому уездам, из которых Усольская книга Яхонтова доселе была известна только в небольших извлечениях, почему и печатается полностью в приложении к настоящему выпуску.

Из 4 писцовых книг Дубровинскаго сборника обе книги Кайсарова по Чердынскому и Усольскому уездам оказались сокращениями полных экземпляров их, напечатанных г. Шишонко; выпущены при этом описания крепостей, церквей и монастырей Чердыни и Соликамска и—что очень жаль—общие итоги сборов и сошнаго письма по отдельным округам. Прочия же экономическия данныя во всех четырех списках находятся почти все на лицо, что дает возможность по хорошей старинной рукописи поверить во всех деталях плохия печатныя издания их г. Шишонко, столько раз уже вводившия и меня, и всех других местных изследователей в разныя недоумения и затруднения. По этому все настоящее изследование я буду основывать на Дубровинском сборнике, поверяя с ним редакцию изданий Шишонко и заимствуя у последняго только те дополнительныя сведения, которых нет в старинном сборнике. Вместе с тем пользование Дубровинским рукописным сборником дает мне возможность сделать некоторыя поправки (главным образом историко-статистическия) в первых двух выпусках моего издания, при составлении которых я вынужден был пользоваться преимущественно, а для Чердынскаго уезда исключительно, изданиями Шишонко.
Для чего сделаны были списки с четырех писцовых книг, помещенных в Дубровинском сборнике,—видно из предисловия к Чердынской книге 162¾ г.г., не приложеннаго к прочим трем книгам, где между прочим читаем:

„Лета 7137 (1329) году генваря в 1 день бил челом Государю Царю и Вел. Князю Михайлу Федоровичу всеа Русии Чердынской земской староста Федька Свирепов[8], и во всех Чердынцов посадских и уездных людей место: по Государеву-де указу положены они, Чердынцы посадские и уездные крестьяне, в сошное письмо против иных городов дворами в мелкие оброки; и по писцовым книгам Михайла Кайсарова с товарыщи им-де мелких оброков платить не по чему, на тех-де у них без платежных книг мелким оброком в сборе чинится мотчание. И Государь бы их пожаловал: велел им с писцовых книг Мих. Кайсарова с товарищи дати список, почему им мелкие оброки Государевы (в) казну платить не мотчая безволокитно. И Государь Царь и В. Князь Михайло Федорович всеа Русии Чердынцов посадских людей и уездных крестьян пожаловал: велел им с тех писцовых книг Мих. Кайсарова с товарищи дати для платежу мелких оброков список “.

(Дубровинский рукописный сборник, лист 52).

источник: Пермская старина. 1891 г. Вып.3., стр. XVІІ-XXVІІ


[1] ↑ «Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском Архиве Министерства Юстиции» т. I, стр. V.
[2] ↑ Подробности по этому вопросу см. во II выпуске «Пермской Старины», глава І-я.
[3] ↑ Все эти данныя заимствованы из упомянутой выше рукописной «Росписи сошному и вытному письму» из библиотеки Пермской гимназии.
[4] ↑ По этому любопытному экономическому вопросу см. прекрасныя специальныя работы Д. И. Прозоровскаго:«Монета и вес в России до конца XVIII столетия» в «Записках Императ. Археологич. Общ.» СПБ. 1865 г. т. XII, вып. 2 и отдельно и В. О. Ключевскаго: «Русский рубль в XVI—XVIII стол.». Москва 1885 г.
[5] ↑ Лаппо-Данилевский: «Организация прямого обложения в Московском государстве со времен смуты до эпохи преобразований» СПбург 1890 года. П. Милюков: «Государственное хозяйство в России в связи с реформой Петра Великаго» в «Журнале Минист. Народ. Проев.» 1890 г., сентябрь, октябрь, ноябрь; 1891 г. январь, март и след. (труд еще продолжается).
[6] ↑ «Журнал Минист. Народ. Просв.» 1890 г. сентябрь, стр. 55.
[7] ↑ Полная библиография Великопермских писцовых книг приведена иною в
I выпуске «Пермской Старины», на стр. 70—73.
[8] ↑ Этот Федор Андреев Свирепов упомянут затем в числе лучших людей Чердыни. Фамилия Свиреповых и доныне существует на моей родине-в Дедюхине.

Поделиться: