Свидетельства грамот XVI-XVII веков о границах Перми Великой

Строгановская грамота

Мы окончили обозрение границ Строгановских вотчин в XVI веке и начале XVII, а с тем вместе и всех внешних границ Перми Великой за то же время. Лучших источников, нежели тогдашней писцовой книги, мы не можем уже иметь.

После древнерусских сказаний, каково Епифаниево, летописей и писцовых книг, нам остается ненадолго остановить внимание на местных царских и других грамотах, указах, челобитных и то подобных документах, древнейшие из которых не восходят далее XVI века. В сравнение с писцовыми книгами, в вопросе о границах древней Перми Великой эти источники имеют уже меньшее значение, но игнорировать их мы не должны.

Все такие документы служат только новым подтверждением того, что сказано нами о границах Перми Великой на основании важнейших источников — писцовых книг. Древнейшими местными памятниками этого рода служат два послания Всероссийского митрополита Симона (1496-1511 г. г.) в Пермь, помеченные 22 августа 7009 (1501) года[1]. Одно из них обращено к духовенству, другое к мирянам Пермской паствы. Первое послание начинается словами: «Благословение Симона, Митрополита всея Руси, в отчину Великого Государя Царя Русского. . . [2] Великого Князя Ивана Васильевича: всея Руси Самодержца, в Великую Пермь и во всей Пермской области игуменом, и попом, и дъяконом». Второе послание митрополита адресовано «в Великую Пермь, сына моего Великого Князя, князю Матвею Михаиловичю Пермскому, да и всем Пермичем, большим людем и меньшим, мужем и женам, юношам и младенцем, всем православным християном, новопросвещенным Господним людем вся области Пермския земли».

Упоминание Пермского князя Матвея Михайловича дает ключ к объяснению того, куда именно писано было послание митрополита. Отец Матвея, Пермский князь Михаил, жил в Чердыни, Пермь Великая тожь, о чем подробнее скажем в следующей главе. Сын его Матвей Михайлович после покорения Перми Великой в 1472 г. жил в качестве Московского присяжника в соседнем городке Покче до 1505 года, когда «сведен был с Великой Перми» и заменен первым русским великокняжеским наместником Василием Андреевичем Ковром. [3] Послание Симона адресовано «в Пермь Великую и во вся Пермьскыя области игуменом». В Перми Великой, в городе Чердыни, с 1462-63 гг. существовал Богословский монастырь, а в Вычегодской Перми еще при св. Стефане возникли монастыри Спасский и Стефановский на Вотче. Следовательно, митрополит писал свое послание ближайшим образом в Великую, т. е. Прикамскую, иначе Чусовую, Пермь, в ее главные города Покчу и Чердынь, а вместе тем уже и во все другие области Пермской, т. е. и в Пермь Вычегодскую. В Великой Перми христианство возвещено было позже, нежели в Вычегодской, почти на столетие; поэтому выражение «новопросвященным людям всей области Пермской земли» относилось преимущественно к Перми Великой. Отделять же совершенно Великую или Камскую Пермь от Вычегодской митрополит не мог уже потому, что та и другая составляли одну Пермскую епархию, которая с 1492 года именовалась «Пермскою и Вологодскою», а с 1584 года, когда Чердынь получила особенное политическое значение и затмила собой всеми забытый Усть-Вым, стала называться епархией «Вологодской и Великопермской». После сказанного понятно сопоставление слов второго послания: «А вы, все люди Пермской земли, сей грамоты слушайте». . . «А священником всем Великопермским также учительная глаголю». Но в конце того же послания, через несколько строк после этих слов, упомянут «Стефан Епископ Пермский», а не «Великопермский», так как в Великой Перми он не бывал.

Но если в церковном отношении между Пермью Великой и Пермью Вычегодской существовала тесная связь, в силу общей принадлежности их к Вологодской епархии, то в отношении гражданского управления такой связи не могло быть. Духовная грамота великого князя Иоанна III, завоевателя нашего северо-востока, лучше всего подтверждает гражданско-административную обособленность Перми Великой — Чусовой от Перми Вычегодской. По времени составления в 1504 году, эта грамота почти современна посланиям митрополита Симона, и тем любопытнее сравнить ее с ними. В духовной Иоанна между прочим читаем: «Да сыну же своему Василию даю. . . город Вологду с волостьми, да Вычегду, и Вымь, и Удору, и Сысолу со всеми их местами, да Югру. и Печеру со всем, да Пермь Великую со всем. . . »[4]. Так ясно разделены здесь три различных области, каждая из которых составляла особое целое в отношении управления: Пермь Великая, Югра с Печорой и Вычегда с ее притоками.
Столь же ясное разграничение Перми Камской или Чусовой от Перми Вычегодской мы находим в «Уставной грамоте Чердынцев и Усольцев XVI в. » (см. приложения к этой книге). Она со всей ясностью приурочивает весь Усольский (позднее Соликамский) уезд к области Перми Великой. Чердынцы, именуемые в грамоте Пермичами, совершенно уравниваются в ней в своих правах с Усольцами, т. е. Соликамцами. При этом в некоторых местах грамоты вместо слова «Пермичи» употреблено «Великопермцы», что делает ясным район, которому даровались известные права. «Также если пожаловал Великопермцов и Усольцов гостинским в Пермь Великую и к Соли. . . . А Устюжана и Вычегжана и Вятчана ездят к ним торговать со всяким товаром по своей грамоте, по жалованной, по уставной по Устюжской» («Путешествие» Берха, стр. 132-133). Итак, страна Вычегодская, как ясно видим, подчинялась другой уставной грамоте, следовательно, никоим образом не составляла части Великопермской страны. Там, на Вычегде, жили «Вычегжане», здесь, на Каме, «Великопермцы». Уставная грамота XVI века делает в одном месте достойную внимания ссылку на грамоты князей Пермских: «и первых судов и грамот князей Пермских не посуживати» (Берх,129). Как жаль, что до нас не дошли эти древнейшие грамоты Пермских князей, живших в Чердыни до покорения русскими Перми Великой. Обратим еще внимание на слова уставной грамоты: «И он (наместник государев) в Пермские угодъя и к волоку Тюменскому, и в Вогуличи, и в Сылву с Пермским товаром своих людей торговать не посылает» (ibidem,130). Здесь указывается на торговые сношения Перми Великой с Сибирью, тогда еще независимой от русских, и с ближайшими соседями Вогулами и Сылвенскими Остяками. Действительно, южная граница Перми Великой, как мы знаем из писцовых книг, шла южнее Чусовой, пересекая реку Сылву, на верхнем течении которой начиналась уже другая, чуждая страна — область Остяцких улусов.

Следующими по времени грамотами, ближайшими к Уставной и имеющими близкое к ней отношение, были известные уже нам жалованные грамоты Строгановым 1558, 1564, 1568 г. г. и другие. Так как Строгановым были пожалованы Великопермские земли, то в этих грамотах точно определены отношения государевых Пермских наместников, живших в Чердыни, к вотчинам и людям Строгановых. Мы говорили уже, что последним предоставлено было право собственного суда, независимо от суда наместника, и многие другие льготы. Во всех этих грамотах многократно упоминается город Чердынь, как резиденция наместника, но под старинным наименованием Пермь Великая или просто Пермь. От этого города делается исчисление верст, при чем Соль Камская, как не имевшая еще своих воевод, бывшая только пригородом Перми Великой Чердыни, не упоминается[5]. Обратим внимание на следующие слова грамоты 1564 г., в которых выражается отношение Великопермских наместников к Строгановским вотчинам и людям как Вычегодским, так и Прикамским: «Коли он (Григорий Строганов) или его люди или его Слободы (Орла) крестьяне поедут от Вычегодцкой Соли мимо Пермь (т. е. Чердынь) на Каму в Слободу (т. е. Орел-городок), или из Слободы к Вычегодской Соли, и наши Пермские наместники. . . в Пермь (Чердыни) Григорья и его людей. . . на поруки не дают и не судят их ни в каких делах. . . А — коли Григорий или его люди явятъ сее нашу грамоту нашим: Великопермским наместнтником, и наместники с нее явки не емлют ничего». Таким образом, Чердынские наместники безразлично именуются то Великопермскими, то просто Пермскими, так как Великая Пермь была частью Перми вообще, подобно тому как именовались здесь и местные князья до покорения страны Иоанном III. Но Вычегодская Пермь нигде ни разу не называется Великой.

Затем следует остановиться на царской грамоте Чердынскому Богословскому монастырю от 10 августа 1580 года — о неприкосновенности его владений. В ней опять упоминается князь Матвей, но уже не под именем «Пермского», как в послании митрополита Симона, а «Великопермского» — доказательство тождественности того и другого названия. Но он не мог быть назван «Великопермским» , если бы жил не в Покче или Чердыни, а в Усть — Выме. Вот некоторые места грамоты: «От Царя и Вел. Князя Ивана Васильевича всея Руси в Пермь Великую, в Чердынь старостам и целовальникам и всем Чердынцам. . . Били нам челом из Чердыни Богословского монастыря строитель Варлам с братьею, а сказали . что наше богомолье в Перми Богословской монастырь общей один, Пермяки крещение приняли. . . Да за Богословским же монастырем княжь Матвеевских и Великопермского пустых земель и лесу и лугов в Чердынском уезде по конец Почкирского поля. . . [6]. (Покча в 5 верстах от Чердыни). Можно ли после этого еще сомневаться, как некоторые делают, что князь Матвей Пермский жил в Чердыни или Покче, а никак не в Усть-Выме на Вычегде?

Таковы свидетельства грамот о северной границе Перми Великой и значении этого названия в XVI веке и в более раннее время. Посмотрим, что говорят такие документы о других границах Перми Великой. Во многих грамотах рядом с Чердынцами упоминаются Усольцы и Кайгородцы, что показывает принадлежность всех трех городов к одной и той же области — Перми Великой. Из писцовых книг мы уже знаем, что Усольский уезд, как часть Перми Великой, долго был в зависимости от наместников, живших в Чердыни. В таком же отношении к ним стоял и Кайгород, основание которого вятские историки относят к 1558 г., говоря, что он построен Строгановыми для защиты от Пермяков (?), Остяков, Воти и Татар и сделался скоро важным торговым пунктом по продаже соли[7]. Располагая весьма обильными материалами по истории Строгановых, я не нашел в них, однако, положительных сведений о начале Кая и думаю, что он, подобно Канкору, существовал еще раньше, а Строгановы только укрепили и обстроили его. Да и в этом я не вполне уверен ввиду того, что Кай везде приравнивается к Соликамску, а не к Строгановским слободам. Об основании Кая не сохранилось никакой грамоты или иного положительного свидетельства. В писцовых книгах Яхонтова 1579 г. уже упоминается Кайгородский уезд, смежный с Чердынским и равноправный с Усольским, но почему ни Яхонтов, ни Кайсаров, сделавшие полное описание всей обширной области Перми Великой, не захватили в район своих переписей Кайгородского края, коль скоро он также был частью Перми Великой, — на этот вопрос я не берусь отвечать из-за недостатка верных, несомненных свидетельств. Только из грамот XVII века ясно видно, что Кайгород и Соликамск, имея каждый свой особый уезд, одинаково подчинялись власти Великопермских наместников, живших в Чердыни. Местные исследователи Вятского края так же смотрят на дело, называя Кай и Соликамск Пермскими городами. [8] Уезд Кайгородский лежал по верхнему течению Камы и составлял таким образом западную окраину Перми Великой, а Соликамский (Усольский) — продолжение восточной окраины той же страны: Пермский-Чердынский был расположен между ними, выступая северным углом далеко на север, до озера Чусовского включительно. Приведем в подтверждение сказанного подлинные слова некоторых грамот XVII в., за неимением более ранних.

В грамоте царя Василия Шуйского в Пермь Великую наместнику и воеводе князю Семену Юрьевичу Вяземскому, от 18 октября 1607 г., о постройке мостов по сибирской дороге, шедшей тогда через Кайгород и Соликамск, минуя Чердынь, но через ее уезд, между прочим говорится: «а прежде того те мосты мащивали Чердынцы и Усольцы и Кайгородцы и все посадские люди и волостные крестьяне и всею Пермскую землю; и ныне тех мостов по тем рекам и речкам Пермичи — Чердынцы и усольцы и Кайгородцы не мостят»)[9]. В грамоте же царя Василия тому же наместнику от 10 декабря 1607 г. читаем: «Указали взять с Перми — с Чердыни и с Кайгродка и с Усолья Камского с посадов и с уездов, для нашей нынешней службы за ратных людей деньгами»[10]. Еще лучше зависимость Кая от Чердынских наместников видна из отписки князя Ухтомского из Вятки в Пермь, от 10 декабря 1609 года, на имя Пермского — Чердынского воеводы Федора Петровича Акинова и подъячего Наума Романова с укором Пермичам за их нежелание помочь Вятке против Волжских казаков и Черемис: «а от вас, со всей Перми, только пришло к нам тридцать человек Кайгородцев, да и те пеши»[11]. Достойно внимания наименования Соликамска в одном акте того времени «Великопермским пригородком», каким несомненно был и Кайгогрод, так как ни в том, ни в другом не было своих особых воевод. В общей челобитной царю Усольцев и Кайгородцев, писанной в конце апреля 1609 г., сказано: «Бьют челом сирота твоя государева, твоей Государевы далные отчины Великопермского пригородка Камского Усолья ратные людишки, десятник Тихонко Ондреев сын, и вместо своих товарищей Усолцов и Кайгородцких тридцати двух человек»[12].

Приведенные выдержки из грамот самого начала XVII века так ясно и определенно показывают взаимные административные отношения Чердыни, Соликамска и Кайгорода и их общую принадлежность к одной и той же области Перми Великой, что мы считаем лишними дальнейшие извлечения из грамот этой категории. Перейдем теперь к тем документам, которые дают понятие о южной и восточной границах Перми Великой.

В 1581 г. на Чусовские вотчиины Семена и Максима Строгановых и на их Нижний Чусовской городок совершили нападение Чусовские Вогуличи во главе с Пелымским князем. Строгановы подавали царю челобитную об оказании им помощи. Так как река Чусовая входила в область Перми Великой (исключая верховьев), то Иоанн IV 6-го ноября 1581 г. послал грамоту в Чердынь Великопермскому воеводе князю Ивану Михайловичу Елецкому, в которой говорилось: «И ты б велел собрать земским старостам и целовальникам с Пермских волостей (т. е. с Чердынских) и с Камские Соли ратных людей со всяким ратным ружьем, со всее Пермские земли. . . . . и помогали б Семенову и Максимову острогу (на р. Чусовой) и стояли б с Семеном да с Максимом заодин. . . . . »[13]. Ясно, что Чусовская слобода со своим «острогом» и округом («уездом» ) входила в состав Перми Великой, почему царь и давал предписание воеводе Великопермскому. Чердынь, Соликамск и Чусовская слобода везде ставятся в этой грамоте рядом, как Великопермские города.

Чусовская слобода с ее округом составляла юго-восточную оконечность Перми Великой, а Очерский острожек с его округом служил юго-западной окраиной Перми Великой, за которой начинался уже тогдашний Казанский «уезд» , куда относилась, как мы видели, Никольская слобода, что ныне город Оса. Принадлежность Очера к Перми Великой также видна из грамот. Так, в раздельном акте Строгановых от 30 января 1629 г. между прочим встречаются слова : «и приговорили, что бы им, для поспешения и дальнего пути, прежде Никитинские отчины расписали и разделили в Перми на Орле и на Очере, а у Соли Вычегодской опосле». [14]

Наконец северо-восточную границу между Пермью Великой и страной Вогулов весьма определенно указывает царская грамота, данная Вогулам 25 января 1689 года (напечатана в «Путешествии» Берха, стр. 135-143). Хотя она сравнительно позднейшего происхождения, но в ней повторяются слова прежних подобных же документов Вогулов. Прося «милости» у Иоанна и Петра Алексеевичей, Вогуличи ссылаются на прежние грамоты, писцовые книги и челобитные. Грозные и воинственные соседи Чердынцев, в XVI в. и раньше тревожившие их своими внезапными нападениями, причинявшие им столько тревоги и вреда, теперь униженно просят государей оградить их от вторжения русских людей в их старинные угодья, во всякие их «ухожеи» (угодья). «Велите, Государи, взывают Вогуличи, Чердынцам посадским и волостным и иным русским людям заказ учинити, чтоб они, русские люди, впредь сверх писцовых книг и оброчных своих вод в Чердынские ясашные Вогульские угодьи, от Морчану вверх Вишеры реки, для рыбной ловли, за Кваркуш и за Березовской каменья для соболиной и звериной добычи не ходили; потому что, Государи, те угодья изстари Вогульские ясашные, и буде, Государи, русским людем к Вишере реке сверх оброчного места рыбная ловля надобна, и им велите, Государи, от Морчану вверх по той Вишере реке рыболовить в Вогульсом ясашном угодье до Писаного Камени; а от Писаного Камени вверх по Вишере реке не велите, Государи, русским людям в ясашном угодье рыбу вылавливать и нас, сирот, голодить, чтоб нам,, сиротам, от обид с голоду всем не разбрестись. . . Великие Государи, смилуйтеся!» Как видим, челобитная Вогулов вполне согласна с Чердынской писцовой книгой Яхонтова 1579 г. Просьба их была уважена царской грамотой в том же 1689 году. В начале той же своей челобитной Вогулы жалуются на то, что ясак с них взымается в размере прежних лет, между тем как «в тех годех в ясашных угодьях на Вишере и на Печере реках Вогуличь было больше, и зверей и рыбы много, и звериная и рыбная ловля у них была большая, и русские люди в звериной и рыбной ловле их не обидили. . . . . и русские люди усилились ходить для звериной добычи за Кваркуш и за Березовой каменья и для рыбной ловли от Морчану по Вишере реке до вершины. . . И от тех неводов вверх по реке Вишере стало безрыбно, и они, сироты, от русских людей в том стали изобижени и голодны» (Берх, 136-137). Вот причина постепенной перекочевки Вогулов за Урал. В Чердынском крае теперь их почти не осталось[15].

Так, мало помалу, вследствие поступательного движения русской колонизации, нарушались прежние границы Перми Великой, существовавшие много веков сряду, нарушались давно сложившиеся политические отношения, изменялись постепенно степенно и самые географические названия. В первой половине XVIII в. вышло из употребления и самое наименование «Пермь Великая», с которым так долго связывалось определенное гео- и этнографическое представление. Все постепенно сливалось в одном безграничном русском море, волны которого захватывали все большее и большее пространство, пока не достигли естественных пределов на далеком Азиатском северо-востоке.

источник: Пермская старина. Вып.1., стр. 131-142


Примечания автора: 

[1] ↑ Напечатаны вместе в «Актах Исторических»,т I,стр. 166-169.

[2] ↑ Сам Иоанн III не именовался еще царем, а митрополит присваивает ему этот титул почти за полстолетия до формального принятия царского титула в 1547 году.

[3] ↑ «История Государства Российск. » Карамзина, изд. Смирнина, VI, 56- 57 «История России» Соловьева, V, 94

[4] ↑ «Собрание Государств. Грамот и Договоров», т. I, стр. 389и др.

[5] ↑ Это обстоятельство ввело в ошибку историков Сибири Миллера и Фишера, утверждавших, что в 1558 г. Соликамска еще не существовало, между тем как этот город возник в первой половине XV века, а при Иоанне IV имели, как мы видели, целый Усольский уезд. Доказательство, что Миллер и Фишер не знали о существовании местных писцовых книг. См. »Описание Сибирского Царства» Миллера, стр. 76.

[6] ↑ «Акты Исторические», т. I, стр. 397.

[7] ↑ «Столетие Вятской губернии». Вятка, 1880 г., т. I, стр. 62, статья Андриеского.

[8] ↑ Ibidem, стр. 65.

[9] ↑ « Акты Археографические. Экспедиции», II, стр. 172

[10] ↑ « Акты Исторические», т II, стр. 113 .

[11] ↑ « Акты Исторические», т. II, стр. 324.

[12] ↑ « Акты Исторические», т. II, стр. 236.

[13] ↑» Дополн. к Актам Историч.», I, стр. 182.

[14] ↑ «Дополн. к Акт. Историч.», II, стр. 90. Напечатанная здесь целая серия раздельных актов Строгановых (страницы 89-145) имеет важное значение для истории поземельных отношений в Перми Великой вскоре после Кайсарова, до времени которого мы проследили эти отношения.

[15] ↑Мозель в книге «Материалы для географии и статистики России. Пермская губерния», СПБ., 1864 г., I, стр. 365, указывает число Вогулов в Чердынском крае в 1860 г. 26 мужч. И 43 женщины. Теперь они живут только в деревне Усть-Улсуй на Вишере.

Поделиться: