Вотчины Строгановых и монастыря Пыскорского в Перми Великой в XVI и начале XVII века

Аника Строганов

В административном и судебном отношении нечто самостоятельное, не подвластное государевым наместникам и воеводам составляли Строгановские вотчины, занимавшие добрую половину Перми Великой. Это было словно какое-то вассальное государство со своими законами, установлениями, распорядками.

Именитые владетели обширных Великопермских вотчин по делам управления, даже не выходившим за пределы полномочий и компетенций местной судебно-административной власти, имели исключительное право, обходя обычные местные инстанции, сноситься непосредственно с центральными учреждениями Московского государства. Их исключительные права внесены в «Соборное Уложение» 1649 г. царя Алексея Михайловича (глава X, статья 94). То же самое и гораздо ранее неоднократно подтверждалось в жалованных роду Строгановых царских грамотах и указах XVI и XVII вв. Так в одной из древнейших грамот царя Ивана Васильевича от 2 января 1564 года между прочим читаем: «И нашим пермским наместником и их тиуном Григорья Строганова, и что его городка (Орла) людей и деревенских, не судити ни в чем. . . . . а ведает и судит Григорей своих слобожан сам во всем. А кому будет иных городов людем до Григорья какое дело, и тем людем на Григорья здесь имати управные грамоты, а по тем управным грамотам обоим — ищеям и ответчиком — бесприставно ставиться на Москве пред нашими казначеи»[1]. То же самое было сказано и в более ранней грамоте от 4 апреля 1558 года.

Первоначально Строгановы имели земли только в Сольвычегодском крае, а со второй половины XVI века они являются и в Перми Великой первыми крупными частными землевладельцами. Первая жалованная грамота на Великопермские земли и дана была Строгановым 4 апреля 1558 года, через 5 лет после дарования Чердынцам и Усольцам «Уставной грамоты». Эта первая грамота Строгановых напечатана была впервые историком Сибири Миллером[2]. Содержание ее очень подробно повторяется затем во второй жалованной грамоте от 2 января 1564 года, сохранившейся в фамильном архиве Строгановых в Петербурге. Из этих двух грамот можно видеть размеры Пермских вотчин Строгановых в самое первое время по их возникновению. Вот подлинные слова грамоты 1564 года: «И яз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Руси Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал, велел сесть ему на том пустом месте, ниже Великой Перми (города Чердыни) за 88 верст, по Каме реке, по правую сторону Камы реки с устьем Лысьвы речки, а по левую сторону Камы против Пызноской курьи, вниз по обе стороны по Каме до Чюсовой реки, на черных лесех городок поставить (разумеется Орел) и около б того городка ему по рекам и по озерам и до вершин лес сечи, и пашни около того городка роспахивати, и дворы ставити, и людей ему в тот городок неписменных и нетяглых называти»[3]. В самом же начале этой грамоты точно указано и пространство земли, которая отдавалась во владение Строгоновым: от устья речки Лысвы на правом берегу Камы и от Пызновской курьи на левом «всего деи того пустого места сто сорок шесть верст». Как видно из грамот, о пустоте и ненаселенности этих земель в Москве свидетельствовал Пермяк Кодаул, приезжавший «из Перми от всех Пермич с данью», — свидетельствовал в Москве пред царскими «казначеями», а последние показания Кодаула сообщили царю.

Приведенное определение границ грамотами Иоанна Грозного находится в полном согласии с показанием у Яхонтова границ Усольского и Чердынского уездов. По правому притоку Камы реки Лысьвы, как мы уже говорили, шла южная граница Усольского уезда. Строгановские вотчины начинались у этой самой Лысьвы и шли далее к югу, по правому же берегу Камы, оканчиваясь против устья Чусовой. Южнее, по р. р. Иньве и Обве, находилось несколько отхожих деревень Чердынского уезда, но, как мы видели из писцовых книг, деревни эти были лишь оазисами в пустыне. Строгановы получили в свои руки земли пустые, ненаселенные; однако данное им право занимать земли по притокам Камы от устьев и до вершин все-таки привело их со временем в столкновение с Чердынскими «отхожими людьми».

То же самое было и на левом берегу Камы, где Строгановы тем более встретили не одних Чердынских, но и Усольских поселенцев. Странно, что правительство, давая Строгановым право занимать целые речные бассейны, не оградило при этом интересов хотя и немногочисленных, но более старинных жителей береговых Камских притоков. Или оно введено было в ошибку показаниями Кодаула, быть может, не вполне добросовестными по причине подкупа, весьма возможного для богатых людей Строгановых? На левом берегу Камы, как мы знаем, южная граница Усольского уезда простиралась до реки Зырянки и Толыча; но неширокая полоса Камского берега (от верхнего конца Чашкина озера и его протока в Каму до устья этой Зырянки) не входила в пределы Усольского уезда, судя по книге Яхонтова, и потому по грамоте 4 апреля 1558 года была отдана во владение Строгановым, а последними завещана Пыскорскому монастырю. Эта первая грамота Строгановых называет северной границей их вотчин на левом берегу Камы линию против Пызновской курьи. «А по левую сторону Камы реки, — говорит грамота, — против Пызновской курьи». . . . . В списке этой грамоты, напечатанном у Миллера, сказано в этом месте: «против Пыскорские курьи». Отсюда можно заключить, что тут разумеется устье речки Пыскорки, при которой стоял монастырь. Южный конец Чашкина озера приходится как раз против этой речки (речка на правом, озеро-на левом берегу Камы), а верхний конец того же озера и приток или прорыв его в Каму приближается к устьям другой речки — Лысьвы, находится, так сказать, против Лысьвенской курьи.

Некоторые думают, напр. Ф. В Мичурин[4], что под Пызновской курьей, упомянутой в Яхонтовских Строгановских грамотах XVI века, напечатанных в изданиях Археографической Комиссии, нужно разуметь устье речки Позь, впадающей слева в Каму пониже реки Яйвы, — думают на том основании, что от Чашкина озера до р. Чусовой больше 146 верст, а от Пози выходит приблизительно это расстояние, указываемое в первых грамотах Строгановых. Но против этого мы можем возразить, во 1-х, то, что тогда принималась верста в 700 сажень, а не нынешняя, а во 2-х, то, что при таком толковании слов грамот потеряет всякий смысл выражение «против курьи», так как речка Позь на левом, а не на правом берегу Камы.

Итак, водворение могущественных землевладельцев Строгановых в Великопермском крае было противно интересам мелких собственников земли, рассеяных по рекам и речкам, которые должны были с устьев и до вершин перейти в руки Строгановых, по данному им грамотами 1558 и 1564 годов праву. Отсюда неизбежно происходили многочисленные поземельные тяжбы и судебные процессы. По Иньве и с ее притоками, Обве, Яйве ее притокам Усолке и Вильве, по Косьве и другим речкам Строгановы встречали Усольских и Чердынских отхожих людей, с которыми и должны были вступать в борьбу за обладание землей. Борьба оказалась неравною, и Строгановы постепенно налагали свою тяжелую, мощную руку на упомянутые земли. Ни старинные поземельные права, ни ропот, ни открытое возмущение мелких собственников земли не приводило ни к чему. Особенно прочно утвердились Строгановы в Перми Великой со времени всесильного современника Петра Великого, Григория Дмитриевича Строганова, который, пользуясь особым доверием царя, желавшего создать в России горнозаводское дело, покровительствовавшего в равной мере и Строганову, и Демидову, постепенно исходатайствовал себе подтвердительную грамоту на вечное владение землями по р. Яйве (в 1688г.), по Обве, Иньве и Косьве (в 1700 году) и даже по Зырянке (в том же 1700 г.)[5]. Долго, целые века помнили чердынцы и усольцы водворение Строгановых в Великопермском крае!

Основанный в 1558-60 г. г. и покровительствуемый Строгановыми Пыскорский Преображенский монастырь со временем также стал поступать по примеру своих основателей, так как до нашего времени сохранились некоторые судебные дела монастыря с усольцами и даже, как это ни странно, с самими Строгановыми. Любопытные сведения об этих тяжбах можно найти в книге Д. М. Петухова: «Горный город Дедюхин и окольные местности». СПБ. 1864 г., (глава 1-я, стр. 1-25). Все дела Пыскорского монастыря красноречиво свидетельствуют, что мирские интересы не чужды Пыскорским старцам и их настоятелям.

Благодаря всем указанным обстоятельствам, отхожие земли чердынцев и усольцев мало по малу если не de jure, то de facto оказались в руках Строгановых и частью монастыря Пыскорского. Даже дарованная чердынцам и усольцам царская «уставная грамота» 1553 г. не оберегла их от насильств. В XVII в. отхожие поселения чердынцев были словно колонии в чужом крае. Проследим хронологически переход земель к Строгановым.) Первое пожалование земли было в 1558 г. от устья р. Лысьвы и черты против Пызновской или Пыскорской курьи на левом берегу Камы — вниз по обе стороны Камы, со впадающими реками и речками с устьев и до вершин, до реки Чусовой — на протяжении тогдашних 146 верст. По вычислению знатока истории Строгановых, Ф. А. Волегова, основанному на архивных данных, Григорий Аникиевич Строганов по грамоте от 4 апреля 1558 года получил земли в Перми Великой 3415840 десятин 1523 ⅔ квадр. сажен[6]. И это был только первый зародыш Строгановского землевладения в Великопермском крае! Впоследствии Строгановы постепенно получают от щедрот царевых новые приращения из «свободных» (вполне ли?) пермских земель — одно другого значительнее. В 1568 году марта 25 Яков Аникиевич Строганов был пожалован грамотой на земли по обе стороны р. Чусовой от ее устья до нынешнего Верхнего Чусовского городка и выше его, и, кроме того, по обе стороны р. Камы от Чусовского устья и прежней Строгановской межи вниз по Каме на 20 верст до р. Ласьвы в нынешнем Оханском уезде. Согласно челобитью, Якову Строганову дозволено было построить на Чусовой укрепленный городок возле найденных им соляных залежей, и «около бы городка у соленого промысла варницы и дворы ставити, по обе стороны Чусовые реки, по речкам и по озерам и до вершин, и от Чусовые реки по обе стороны Камы реки вниз на двадцать верст до Ласьвискаго бору, по речкам и по озерам и до вершин лес сечи, и пашни пахати, и пожи розчищати, и рыбными угодьи и всякими владети, и людей не письменых и нетяглых называти»[7] — т. е. не записанных ни в какое тягло.

Нельзя не заметить, вот как приблизительно обозначена граница пожалованных Строганову земель вверх по Чусовой. Правительство само не имело, по-видимому, точных топографических сведений об этих отдаленных землях, и Строгановым слишком выгодно было выпрашивать себе во владение земли целыми речными бассейнами по рекам и речкам «от устей и до вершин». Пользуясь такой возможностью, Яков Строганов по грамоте 1568 г. присвоил себе, сверх прежде дарованных 3 ½ миллионов десятин, еще 4129217 десят. 1654 ½ квадр. сажен земли[8]. Между прочим тут заключалась вся площадь земли, занимаемая основанным в 1781 г. губернским городом Пермью.

Таковы были границы Строгановских вотчин в Перми Великой ко времени первого писца Яхонтова: от нынешней Соликамской Лысвы до Оханской Ласвы на правом берегу Камы и почти от устьев р. Зырянки (более северное побережье тогда было уже в руках монастыря Пыскорского) Камы, включая сюда незначительную часть обширного бассейна р. Чусовой и ее главного левого притока р. Сылвы. По обеим сторонам этой широкой Прикамской полосы земли лежал Отхожий округ Пермского — Чердынского уезда, а на юге, за Чусовой и Сылвой, начинались уже улусы Кунгурских Татар и Остяков.

При Федоре Иоановиче Никита Григорьевич Строганов получил новое приращение к своим вотчинам, Грамотою от 7 апреля 1597 г. ему жалуются вновь земли «ниже Великой Перми (т. е. Чердыни) и их вотчин, по Каме реке, полтретьярста верст[9], а от Казани полосмаста верст (750 в.), от Ласвы речки вниз по Каме по правой стороне до речки до Ошапу пятьдесят пять верст, и в той меже в Каму реку по обе стороны речки впали: Сюзва, да Нытва, да Юг, да Очер, да Ошап, и по Каме реке от Ласвы речки вниз до Ошапу по обе стороны и иные малые речки дикие, которые впали в Ласву, и в Сюзву, и в Нытву, и в Очер, и в Юг, и в Ошап по обе же стороны с устья и до вершин»[10]. На этот раз Строгановы приобрели земли 586382 десятины 634 квадр. саж. («Таблицы» Ф. А. Волегова, №11).

Но и этим они не удовольствовались: 15 сентября 1615 года Андрей и Петр Семеновичи Строгановы получают опять жалованную грамоту на прибавочные земли от р. Ошапа вниз по Каме до речки Тулвы[11], что повыше Осинской или Никольской слободы (ныне город Оса), принадлежавшей тогда уже к обширному Казанскому «уезду». По течению Камы Строгановы получили земли на 35 верст, конечно, со всеми речками на этом протяжении, или 163280 десятин 916 квадр. саж. («Таблица» №1). В этих пределах застал Строгановскую вотчину второй писец Михаил Кайсаров в 162¾ г. г.

Не указывая в подробностях дальнейших поземельных приобретений Строгановых в Великой Перми, заметим только, что с течением времени большая часть Отхожего района Пермского — Чердынского уезда и некоторая часть Соликамского постепенно перешла в полную собственность Строгановых. По грамоте 1685 года Григорий Дмитриевич Строганов получил в Чердынском уезде во владение реку Весляну, левый приток Камы, с ее притоками, или 604211 десят. 2285 кв. саж. В 1688 году он же получил грамоту, которой утверждались его права на реку Яйву. По грамоте 1694 г. сентября 29 он же получил Чердынскую реку Лолог, левый приток Косы, с ее притоками, или 254741 десят. 842 кв. саж. земли. В 1697 г. февраля 12 он же получил первую грамоту на Ленвенские промысла, отобранные от Шустова и Филатьевых. В счастливейшем для Строгановых 1700 году июля 1 — го состоялся именной указ Петра В. об утверждении за тем же Григорием Дмитриевичем пожалованных по Обве, Иньве и Косьве погостов, с чем вместе отошло к нему 14003 человека муж. пола казенных людей. В 1701 г. июля 11 тот же Строганов получил грамоту на полное владение Зырянскими соляными промыслами, селом Григоровым и островом Толстинским на Каме.

Наконец, 1702 г. мая 22 ему же пожалована вторичная и окончательная грамота на Обвенские, Иньвенские и Косьвенские погосты и село Ростесское[12]. Вот как облагодетельствовал Петр Великий своего «именитого» подданного в Перми Великой! После Иоанна Грозного Строгановы никогда не получали столь щедрых, по истине беспримерных, монарших милостей. В этих щедротах правительство зашло так далеко, что впоследствии, в конце XVIII и в XIX веке, убедившись в своей ошибке, оно само вынуждено было вести со Строгановыми, в интересах казны, продолжительные и сложные земельные процессы. Мыслимо-ли было тут тягаться с таким всесильным землевладельцем, как Григорий Дмитриев. Строганов, мелким Чердынским и Усольским людям, хотя последние и предъявляли при поземельных тяжбах свои законные права на давно занятые земли? При таких условиях первоначальный способ утверждения Строгановых на чужих нередко землях становится не трудно объяснимым. Это была целая эпопея в истории землевладения в Перми Великой.

***

Проследив хронологически постепенный рост Строгановского землевладения в Перми Великой, указав границы их вотчин в разное время и между прочим при Яхонтове (1579) и Кайсарове (162¾ г. г.), мы должны теперь обратиться к детальному рассмотрению особых писцовых книг того и другого по Строгановским вотчинам, как сделали это выше в отношении Чердынского и Усольского уездов, но здесь мы считаем необходимою еще одну предварительную оговорку.

Строгановы явились деятельными колонизаторами пожалованных им земель «пустых, ненаселенных», какими представляют их нам царские грамоты XVI в. и писцовая книга Яхонтова 1579 г. Население этих земель до появления Строгановых было слишком недостаточное, несоразмерное с обширностью пространства. Между тем в «Соликамском летописце», напечатанном в «Путешествии» Берха, есть известие, будто в «1563 году по указу великого государя отдано именитому человеку Григорию Строганову крестьян Соликамских, Обвинских и Косвенских 2322 двора во владение». Это сообщение летописи решительно противоречит всем другим историческим источникам Пермского края и в том числе самому достоверному — писцовой книге Яхонтова, которая во всем Соликамском уезде, на всей Обве и Иньве не насчитывает такого количества дворов во второй половине XVI в. Мы видели, что Яхонтов показывает в Соликамске 352 двора, во всем Усольском уезде — 144 двора и во всем Отхожем районе Чердынского уезда — 178 дворов; и людей: в Соликамске 406 чел. муж. п., в его уезде 205 чел., в отхожих Чердынских дворах 232 чел. Даже при Кайсарове во всем городе и уезде Соликамска было, как мы видели, менее тысячи дворов. О таком странном для того времени пожаловании не умолчали бы две другие Соликамские летописи, изданные мною в 1884 году;[13] однако в них нет этого нелепого свидетельства. Нет и не может быть его и во всех специальных источниках по истории Строгановых. Во всяком случае, почтенный Ф. А. Волегов, отлично знавший все Строгановские архивы, не преминул бы сообщить о таком крупном факте в истории именитых людей в одном из своих, в высшей степени обстоятельных трудов, изданных мною в недавнее время. Но ни в его «Усольской летописи», ни в «Историко — статистических таблицах», ни в других трудах нет сообщения о крупном пожертвовании в пользу Строгановых 1563 года. На этом основании мы считаем такое сообщение грубой погрешностью летописи, составленной в сравнительно позднейшее время — в прошлом веке, и удивляемся, каким образом почтенный В. Н. Берх не сделал оговорки, печатая такую историческую несообразность, чем ввел в ошибки некоторых позднейших писателей о Пермском крае и Строгановых, например, Штиглица[14]. Напротив, все достоверные исторические источники, как мы видели, согласно свидетельствуют о малонаселенности пожалованных Строгановым земель. О том же говорит и сопоставление разных обстоятельств того времени. С одной стороны, сами Строгановы безнаказанно могли занимать чужие земли только в крае малонаселенном, пустынном, где не рисковали встретить себе слишком опасный отпор, с другой стороны, что Строгановы нуждались первое время в пришлых людях, иначе сказать, что местное население пожалованных им земель сначала было ничтожно — видно из того, что источники по истории Строгановых упоминают в числе вотчинных людей их множество пришельцев из других русских земель. Так писцовая книга Кайсарова по Строгановским вотчинам упоминает Устюжан, Вятчан, Верхокамцев, Кайгородцев, Южан, Двинян, Пинежан, Вычегжан, Вологжан, Белозерцев, Галичан, Угличан, Каргопольцев, Поморцев, Москвичей, Владимирцев, Калужан и т. п. - даже инородцев Вогулов, Югричей, Мордву, Зырян, Татар; в числе поселенцев в вотчинах Строгановых упоминаются беглые солдаты. Вообще население это представляло собой сброд всякого люда, в те времена нередко бежавшего на Урал из внутренней России от всяких «насильств»[15].

***

Теперь обратимся уже к Яхонтову. Писцовая книга его по вотчинам Строгановым, как мы говорили, была когда-то в руках Ф. А. Волегова, который воспользовался ею для своих «Историко-статистических таблиц по имениям Строгановых», и для других трудов; но хранится она теперь в одном из архивов Строгановых, или уже утрачена (Ново-Усольский архив в 1842 г. сильно пострадал от пожара) — нам не известно. Но содержание этой книги 1579 года подробно повторяется в грамоте 1692 г., напечатанной в монографии Устрялова о Строгановых, каковым извлечением грамоты мы теперь и воспользуемся.

Великопермские вотчины Строгановых при первой переписи простирались от р. Лысьвы вниз по Каме до р. Ласьвы и, кроме того, по Чусовой и Сылве до Остяцких улусов. На давно оставленных загадочной Чудью землях, местами покрытых дремучими «черными» лесами, среди которых лишь кое- где народная память сохранила древние неславянские названия городищ и разных урочищ, перешедших и в писцовые книги — с XV века или ранее появляется новый слой населения, новая народность русская. Со времени утверждения Строгановых на берегах верхней и средней Камы, русский элемент в этом крае стал прибывать особенно быстро. В виду беспокойного, и как мы видели, очень близкого соседства с Вогулами и Остяками, народами довольно воинственными в то время, Строгановым приходилось снабжать крепостью и боевым вооружением каждое, вновь основанное, более или менее значительное поселение, особенно пограничное. Под условием «обережения» русских людей от воинствующих соседей они получали сами земли. Вот почему основанные Строгановыми слободы часто назывались городками и острожками. При Яхонтове в вотчине Строгановых было четыре слободы с особым округом при каждой: слобода Орел-городок, слобода Чусовая, сл. Сылва и сл. Яйва. Следовательно, по внутреннему управлению все Великопермские вотчины разделены были в то время на 4 части. Из них Орел-городок со своим округом или, по выражению Яхонтова, «уездом», принадлежал тогда Никите Григорьевичу, а слободы Чусовая, Сылва и Яйва — Семену Аникиевичу и Максиму Яковлевичу Строгановым. В виду этой раздвоенности владения, четыре упомянутые «уезда» в свою очередь соединялись в два главные округа — Орловский и Чусовской с особым центром управления в каждом. Эти главные округи впоследствии в вотчинах Строгановых получили особое название приказов или присудов Орловского и Чусовского[16]. Строгановы всегда славились как хорошие организаторы управления в своих обширных вотчинах.

***

Из Строгановских же земель возник постепенно независимый по управлению округ владений Пыскорского монастыря. Как замечено нами выше, этот монастырь основан Строгановыми в 1558-1560 г. г. Первоночально он построен был под горою, на устье речки Нижней Пыскорки, в одной версте от старинного чудского или пермяцкого поселения Камгорта или Канкора, находившегося на соседней высокой горе[17].

Через 10 лет, в 1570 г., монастырь перевели в самый Канкор, а на старом месте осталась только церковь Преображения, от которой и сам монастырь называли Спасо-Преображенским или просто Спаским[18]. Есть известие, что еще до 1558 года, когда эти земли отданы были Григорию Аникиеву Строганову, на Пыскоре было уже положено первое начало обители какими-то пустыннножителями-иноками; но они не имели храма, ни земли и жили, вероятно, подаяниями или добровольными приношениями. Отец Строгановых, Аникий Федорович, пожалованный землями от Иоана IV, пожелал основать здесь настоящий монастырь, при нем храм и келии для братии, и с этой целью пожертвовал обители из дарованных вотчин ближайшие к Пыскору земли. Перед смертью он даже сам подстригся здесь под именем Иоасафа, но удалился затем в Сольвычегодск, на прежнее место жительства, завещав своим сыновьям не оставлять своим попечением основанной им обители[19]. Яков, Григорий и Семен Аникиевичи свято исполнили волю отца: по переведении монастыря с Нижней Пыскорки в Верхнюю, самый Канкор, они построили новый храм Благовещения и 2 марта 1570 г. дали настоятелю Пыскорского монастыря Варлааму «поступное письмо» на земли в пользу братии (сверх дарованных им отцом). «А межа нашему данью, — писали братья, — по Каме по правую сторону от Лысвы вниз до нижней Пыскорской курьи, а по левую сторону по Каме вниз до Зырянки, а ниже Зырянки по Каме в наше правеж монастырю дела нет. . . Да мы же послали в дом Благолеинаного Преображения и Пречистая Рождеству сто рублей денег[20]».

Самый городок Камгорт или Канкор Строгановы обнесли крепостью, в которой держали «пушкарей и затинщиков, и пищальников, и воротников», как было и в других их «городках». По словам древних грамот, это делалось «для сбережения от Нагайских людей и от иных орд» (грамота 1564 г.) под которыми надо разуметь в данном случае ближайших соседей Вогулов и Остяков. Воинские люди в Канкоре содержались, по словам той же грамоты 1564 г., «собою», т. е. на собственный счет Строгановых. К сожалению, древняя царская грамота на построение укрепления в Канкоре, а равно и самого монастыря — не сохранилась. «Поступное письмо» 1570 г. есть самый древний документ Пыскорского монастыря, почему и было напечатано уже не однажды[21]. Самый же Канкор во всяком случае был первым укреплением, построенным Строгановыми в их Великопермских вотчинах еще раньше Орла-городка, как это ясно видно из грамоты 1564 г.

В отношении судебно-административном Преображенский монастырь с его землями и людьми, подобно вотчинам Строгановых, был независим от государственных наместников и воевод. Он был ставропигиальным, т. е. непосредственно зависящим от Московских и вместе Всероссийских метрополитов, а с 1589 г. — патриархов. Эта первоночальная ставропигия продолжалась около 100 лет, до подчинения Великопермской епархии Вятским архиереям в 1658 г. (дотоле она подчинена была епископам Вологодским). Но и после того архимандрит Пыскорского монастыря был как-бы викарием епископа Вятского: ему обычно поручалось смотрение за церквями Соликамска, его уезда и всех вотчин Строгановых. В отношении гражданского управления монастырь также обладал исключительными правами. Многими грамотами государей ему даровано было право беспошлинной торговли солью, которая вываривалась на его собственных варницах, даровано право самостоятельного суда и расправы в его вотчинах, без вмешательства воевод и т. д. [22]

***

Таково было начало и управление Стргановских Пыскорских вотчин в Перми Великой. Те и другие по управлению составляли как-бы особые самостоятельные уезды, равносильные Пермскому-Чердынскому и Усольскому. Пределы монастырских вотчин мы указали на основании «поступного письма» 1570 года. Теперь проследим подробно границы Строгановских вотчин по писцовой книге Яхонтова с указанием главнейших населенных мест.

1. Слобода Орёл-городок, подобно Камгорту или Канкору, построена была на месте древнего чудского или пермяцкого поселения, именовавшегося Кергеданом, каковым именем в первое время по основании нередко и назывался Орёл. Слобода была построена на правом берегу Камы, как раз против нового устья р. Яйвы, По грамоте Иоанна IV от 2 января 1564 г., на которую мы уже многократно ссылались. Подобно Камгорту, Кергедан был укреплён в виду возможности нападения беспокойных соседей. В грамоте 1564 г. сказано так: «и аз царь и великий князь. . . велел еси. . . ниже того нового городка Канкора, что он (Григорий Аникиевич) поставил, по Каме же двадцать вёрст, на Орле, на наволоке, у росолу, другой городок собою ж поставити, стены сажень по тридцать, а сприступную сторону для низи и к варницам ближе в глины место каменем закласти, а пищальники и сторжи для бережения и на том другом городке собою ж держати, а в обоих городках велел есми ему собою ж наряд скорострельной, пушечки и пищали затинные и ручницы сделати незаписным мастером, которых собе Григорей приговорит из найму, и у собя Григорью тот наряд держати»[23].

«А уезду к слободе к Орлу, — говорит Яхонтов, — от реки Камы вверх по реке Яйве Чердынскаго уезда (разумеется Отхожий его район) до деревни Романовы, до Чешорского городища, двадцать вёрст; да от слободы Орла да реки Пыскорки до межи Спасского монастыря вверх рекою Камою четырнадцать вёрст; от слободы ж Орла вниз по Каме до Карышева острова сорок вёрст, а Карышева острова Никите Строганову треть; да от реки Камы вверх рекою Кондасом и до вершин»[24]. В этих границах было только 3 деревни и 4 починка, пашенной земли 384 четей, лесу пашенного 118 десятин, сена 4180 копен, оброку и пошлин со всей этой части Яхонтовым положено было 97 рублей на год[25]. Самый Кергедан или Орёл городок имел 90 дворов крестьянских и пищальничьих, одну церковь и несколько соляных варниц. Число дворов в уезде, а равно и количество населения в Орле с его уездом не показано в копии с книги Яхонтова, которою пользовался Ф. А. Волегов (см. его «Таблицы» № 2).

2. Слободка Яйва, ближайшая к Кергедану и Камгорту, стояла близ устья речки Усолки, впадающей в Яйву с левой стороны (ныне это — село Яйвенское). Сведений о её построении не сохранилось. «А уезду к слободке Яйве, — по указанию Яхонтова, — вниз по реке до речки Уньвы (правый приток Яйвы) пятьдесят вёрст, а от слободки Яйвы, усть речки Усолки, вверх по реке Яйвы и до речки Вильвы и до речки Чайвы (левые притоки Яйвы) семьдесят вёрст, и в той же меже по обе стороны реки Яйвы речки малые и озёра дикие и лес Семёнов да Максимов» (Устрялов, стр. 40). В округе Яйвенской слободки, по указанию Ф. А. Волегова, не было ни одной деревни, а только 3 починка, 399 четей пашенной земли, 112 десятин пашенного лесу и 3869 копен сена. Оброчных десятин в казну Яхонтовым положено с слобод Чусовой, Сылвы и Яйвы, вместе взятых, 144 р. 68 к. Упомянутый приток Яйвы, р. Чаньва, как выше сказано, служила восточным пределом и самой Перми Великой.

3. Слобода Чусовая, что ныне село Нижние Чусовские Городки, на реке того же имени, на левом ее берегу, в 50 верстах (тогдашних 700 саженных) от устья, построенных по грамоте Иоанна Грознаго от 25 марта 1568 года, следовательно, чрез 4 года по основании крепости в Кергедане или Орле. «И яз царь и великий князь Иван Васильевич, — говорит грамота, — велел ему (Якову Аникиевичу) на том пустом месте, на Чусовой реке в тех же местех, которые места за ними в нашей прежней жалованной грамоте написаны, у соленого промыслу, где они ныне рассол нашли, крепости поделати и городки поставити, и городовой наряд скорострельный, пушечки и затинные пищали и ручные учинити, и пушкарей и пищальников и кузнецов и плотников и воротников устроити и сторожей держати собою для бережения от Ногайских людей и от иных орд, и около бы городка у солёного промысла варницы и дворы ставити»[26]. Как видим, порядок заведения новой слободы был тот же, что при основании Канкора и Кергедана (Пыскора и Орла).

«В Перми Великой, — читаем затем у Яхонтова, — за Семёном да за Максимом Строгановыми слобода Чусовая на реке на реке на Чусовой, а в слободе острог, а к слободе Чусовой 5 деревень, 16 починков опричь церковного починка» (Устрялов, 37). По-видимому, Чусовой округ был наиболее заселённым; за то он был и обширнее других. «А к уезду к слободе Чусовой, — продолжает Яхонтов, — от межи Никиты Строганова, от Орла слободы, от Карышева острова вниз рекою Камою до Устья Чусовыя реки 80 вёрст, а от устья Чусовыя реки вниз по Каме реке до речки Ласвы двадцать вёрст, а от Камы реки Чусовою рекою вверх до усть реки Сылвы десять вёрст; а от усть реки Сылвы вверх Чусовою рекою до слободы Чусовыя сорок вёрст; а от слободы Чусовыя вверх по реке Чусовой до деревни до Калина лугу сорок вёрст, а от Калина лугу вверх по Чусовой до Вогульских улусов и до Утки реки (верхней). И в той же меже по обе стороны тех рек берега пустые и островы и речки, которые пали в реку Каму и Чусовую, от устья и до вершин, и озёрка лешия с истоки, и леса дикие Семёновы да Максимовы. А Карышева острова Семёну да Максиму две трети» (Устрялов, стр 38). По таблицам Волегова, пашенной земли в Чусовском округе было 699 четей, пашенного лесу 255 десятин, сена 4895 копен. Число дворов и людей не показано, как и в других округах. За правым притоком Чусовой, рекой Койвой, начинались уже поселения Вогулов. Верховье Чусовой от её истока до упомянутой реки Утки составляло западный предел Верхотурского уезда, так называемую Чусовскую его волость[27].

4. Слобода Сылва, что ныне село Троицкое, на реке того же имени, в двадцати верстах от её устья, по тогдашнему счислению. Грамоты о построении её не сохранилось. В 1579 году округ Сылвенский заключал в себе 3 деревни, 5 починков, 1 мельницу, 2847 четей пашенной земли, 222 десятины «пашенного лесу», 4725 копен сена. «А уезду к слободе Сылве от реки Чусовыя рекою Сылвою вверх до острогу двадцать вёрст, а от острогу вверх рекою же Сылвою до деревни Верхолузья десять вёрст, а от деревни Верхолузья до Остяцких улусов. И в той меже по обе стороны реки Сылвы береги и островы пустые, и речки, которые впали в Сылву, и до вершин, и до озёрка лешие с истоки, и леса дикие Семёновы да Максимовы» (Устрялов, стр. 39).

«Всего в Перми Великой, — заключает Яхонтов, — за Семёном и Максимом 3 слободы, а к слободам 8 деревень, 24 починка, в них 113 дворов крестьянских» (там же, стр. 140). Число людей не известно, пашенной земли 3945 четей, пашенного лесу 559 десятин, сена 13489 копен, оброку и пошлин в казну 144 р. 68 к. А включая сюда часть Никиты Григорьевича, т. е. Орловский округ, получим для всех Великопермских вотчин Строгановых следующие цифры: в 1579 г. было 4 слободы, 11 деревень, 28 починков, 352 двора, 406 душ муж пола, 1 мельница, 4329 четей пашенной земли, 677 десятин пашенного лесу, 17669 копен сена, 241 р. 68 к. оброков и пошлин в казну («Таблицы» Ф. А. Волегова, № 2).

Вот самые точные границы Строгановских вотчин, какими они были при составлении первой писцовой книги Яхонтова. Теперь для нас стал уже ясен южный предел Перми Великой. Она лежала там, где кончалась область древнего пермяцко-зырянского населения и начинались поселения угорских народов- Вогулов и Остяков. Левый приток реки Чусовой и среднее течение р. Сылвы и её притоков составляли южную географическую и вместе этнографическую границу Перми Великой и Югры. От Сылвы же граница шла к северо-западу, пересекая среднюю Каму повыше слободы Осы Казанского уезда, линией к истокам Камы, где северный камский плес, приблизительно до нынешнего села, бывшего городом, Кая составлял такую же естественную западную границу Перми Великой, о которой подробно мы говорили раньше. К западу от верхней Камы, имеющей течение с юга на север, лежал Вятский край, как особая страна, особое географическое целое, с своим Вотским (Вотяцким) населением, с своим управлением, вообще с своим историческим прошлым. Таким образом Вятка, Пермь Великая, Югра были некогда три отдельные, резко очерченные географически, этнографически и политически, края. Не то мы должны сказать об отношении Перми Великой к Перми Вычегодской: В силу совершенно одинакового зырянско-пермяцкаго населения[28], история этих стран сближалась теснее, и исторические источники, естественно, не проводили между ними столь резкой географической грани. Но сколько мы могли проследить на пространстве нескольких столетий, наименование Пермь Великая не прилагалось в старину к бассейну Вычегды, как утверждает это и превосходный знаток местной истории Вологодскаго края г. Лыткин.

***

В подтверждение всего сказанного нами остаётся ещё сопоставить показания Яхонтова по Строгановским и Пыскорским вотчинам с таковыми же Кайсарова, как везде сделано это нами раньше, и затем положить предел нашему исследованию во избежание дальнейших повторений. Позднейшие переписные книги в вопросе о границе Перми Великой в сущности повторяют сказанное первыми двумя писцами, а новые сведения сообщают преимущественно в отношении количества пахотной и сенокосной земли и людей, что в настоящем исследовании имеет для нас второстепенное значение.

К счастью, писцовая книга Кайсарова 1623-1624 г. г. по обширным вотчинам Строгановых открыта нами в частных руках в Соликамске в прекрасной рукописи, вместе с копией переписных книг по тем же вотчинам воеводы Прокопия Кузмича Елизарова 1647 г. Обе рукописи относятся к 1850 годам, но скопированы с древних книг весьма тщательно, под личным наблюдением известнаго знатока истории Строгановых, Ф. А. Волегова. Те и другие книги мы напечатаем в подлиннике в приложениях к следующим выпускам «Пермской Старины», если суждено будет мне продолжить это издание.

Вотчины Пыскорского монастыря в 1623-1624 г. г. оставались в тех же границах, какие были в 1579 г., почему Кайсаров, говоря о них, прямо ссылается на Яхонтова. «А межа того Спаского Пыскорского монастыря вотчине,- пишет он,- города Камского Усолья со крестьяны по сошной с книг Ивана Яхонтова да Подьячего Третьяка Карпова 87 году от реки Камы речкою Лысвой вверх до Лысвинских росох[29], направо пожни и лес Камского Усолья крестьян, а по левую сторону речки Лысвы до росох (идя вверх, следоват. по правую сторону Лысвы), пожни и лес монастырский, а от речки Лысвы вниз по реке по Каме, по правую сторону до речки Нижней Пыскорки берег и пожни и лес монастырский же; а по левую сторону Камы реки межа Спаского монастыря с Усольскими крестьяны от верхнего конца Чашкина озера, от Чудского селища, прорывом к Каме реке, по конец Березового острова, нижнего конца до Зокзина островка; на правой стороне пожни и лес Камского Усолья крестьян, а по левой стороне вниз по Каме, до устья речки Зырянки, озеро Чашкино и пожни, и лес, и всякие угодья монастырские; а от устья речки Зырянки вверх по обе стороны речки Зырянки до трех гранных елей пожни монастырские»[30].

Монастырь Преображенский стоял на земле Строгановых, которую оберегать от нападений соседних инородцев они обязаны были и после дарования означенных вотчин монастырю в 1570 году. Этим объясняется, почему в писцовой книге Строгановских вотчин Кайсаров внес и полное описание как и монастыря, так и всех его владений — «данья» Аники Строганова и его сыновей. Не смотря на отдельное управление, существовавшее, как мы видели, в монастырских вотчинах, Кайсаров относит последние к Орловскому уезду, по их географическому положению. «Да ниже Перми ж Великой (т. е. Чердыни) в Орловском уезде, на реке на Каме, на устье речки Пыскорки, на Строгановых земле монастырь Спасской, а в нем храм Преображения». . . [31] Без сомнения, монастырь имел свои особые писцовые книги Кайсарова, до нас не дошедшие, но содержание их настолько подробно повторяется в Строгановских книгах того же писца, теперь найденной, что мы в сущности потеряли очень немного.

Кроме деревянной церкви Преображения Кайсаров описывает в монастыре ещё другой деревянный теплый храм Благовещения и храм Ивана Богослова под колокольней; упоминает 18 келий, в них 50 человек братии; затем указывает девичий монастырь на Пыскоре с церковью Зосимы и Савватия Соловецких, 9 кельями и 4 дворами церковными. «А монастыри, — прибавляет Кайсаров, — и в монастырях всякое церковное строение Строгановых»[32]. В Строгановской писцовой книге Яхонтова, судя по «Таблицам» Волегова, о монастыре не было сделано повторения, конечно, потому, что монастырь имел уже особые писцовые книги. Книги Кайсарова вообще гораздо подробнее и обстоятельнее.

Около монастыря, на берегу Камы Кайсаров указывает монастырскую слободку (Пыскор — ныне село), а в ней 1 двор монастырский, да двор «монастырских служек», да двор дьячков, да 20 дворовых беспашенных крестьян, да двор бобыльский, а людей в них столько же, да двор пустой, да три места дворовых. (Рукопись, стр. 222). К этой монастырской слободке Пыскор Кайсаров относит деревню (что был починок) Новинку, 10 починков: Лысву на устье реки того же имени, Верхокамцов на Каме, Микулин на той же реке и другие; одну «пустошь», что был починок Верхний на реке Каме; остров Побоищный на устье речки Зырянки с одной монастырской варницей, да варницу на речке Пыскорке и мельницу на речке Лысве — а всего в деревне и починках 35 дворов пашенных и непашенных крестьян, а людей в них 47 человек мужского пола, да 3 двора пустых. «А землю под монастырь и под слободку и под починки, и усольский двор, и пашню, и варницы, и мельницу, и озеро Чашкино дали в монастырь Яков да Григорий да Семен Аникиевы дети Строгановы», заключает Михаил Кайсаров. Помимо того он указывает «в Кайгородском уезде в погосте Волосницком дворе монастырской купленой, да два анбара — один хлебной, другой соляной» и многие пожни в разных местах, завещанные монастырю и купленные им у разных лиц.

Таким образом ясно, что Кайсаров не делает резкого различия между вотчинами монастыря и Строгановых, хотя в действительности те и другие имели свое особенное управление. Монастырь, конечно, был подчинен Строгановым, как своим основателям и щедрым жертвователям, нравственно, но не юридически. В последнем отношении они со своими вотчинами составляли отдельный округ, как показывают многочисленные грамоты Пыскорского монастыря XVI и XVII веков[33]. Да и нравственная подчиненность соблюдалась не всегда.

***

Строгановские вотчины в течение 44 лет, протекших со времени Яхонтова до Кайсарова, увеличились, как мы знаем, присоединением вновь пожалованных земель по реке Каме сначала от реки Ласвы до Ошапа на 55 верст и потом вниз от р. Ошапа ещё на 35 верст до р. Тулвы, что повыше Осы, а всего по течению Камы на 90 верст, со включением всех рек, впадающих на этом протяжении в Каму. Все вотчины Строгановых при Кайсарове по управлению разделялись на три части: одна принадлежала Андрею и Петру Семеновичам, другая Ивану и Максиму Максимовичам, третья составляла общее владение всех четырех Строгановых. Число поселений, дворов и людей за 44 года во всех владениях Строгановых значительно увеличилось, а именно: слобод у Кайсарова показано 9, деревень 72, починков 60, дворов всех разрядов 1032 и людей 1485 чел. муж. пола, в том числе 74 человека монашествующих (при Яхонтове было 4 слободы, 11 деревень и 28 починков). Впрочем, в это число включен Кайсаровым и Пыскорский монастырь. Кроме монастырской Пыскорской слободки, уже нигде не называемой в XVII веке Канкором или Камгортом, Орла-городка, также не именуемого более Кергеданом, Нижнего Чусовского городка, Сылвенского и Яйвенского острожков, — в течение этих 44 лет вновь возникли на землях Строгановых: Чусовской Верхний городок, Успенский монастырь со слободкой на правом берегу Чусовой, как раз напротив Нижнего Чусовского городка, далее слободка Новое Усолье в Орловском уезде, на правом берегу Камы, 10 верстами ниже Пыскорской слободки, и Очерский острожек на новопожалованных после Яхонтова землях, ныне село в Оханском уезде. Приведем исторические сведения о начале этих четырех новых поселений в Перми Великой.

Начало Успенскому монастырю на р. Чусовой положено было известным Пермским и Вятским подвижником-миссионером, преподобным Трифоном (жил 1543 — 1613 г. г.) еще во второй половине XVI века, а именно около 1571 года, когда св. Трифон прибыл на р. Чусовую, где, по сказанию жития, он провел 9 лет — с 1571 до 1580 г., явившись сюда из Орла-городка[34]. Мы видели, что на Пыскоре начало монашескому житию было положено ещё до основания Строгановыми монастыря в 1558 — 60 гг. То же было и на Чусовой. По уходу отсюда препод. Трифона в 1580 г., в построенной им келье, к которой присоединилось потом несколько новых, постоянно жили впоследствии какие-то старцы-отшельники, хотя официально монастырь еще не существовал. В книге Кайсарова сказано, что монастырь Успения на Чусовой был «строения Ивана да Максима Строгановых». (Рукопись, стр. 140), которые были современниками Кайсарова. Успенский храм был деревянный, имел по соседству 5 келий и в них 23 старца, да 4 кельи для «черных стариц». За монастырем был скотный двор и деревня на р. Чусовой с 5 дворами, да деревня Мыс на Чусовой же с 2 дворами; сверх того за ним состоял во владении отхожий починок Оглово на Косьвинском ручью. А всего монастырь имел: 1 слободку, 2 деревни, 1 починок, в них 8 дворов крестьянских и 9 человек муж. пола.

В 1606 году положено было начало Новому Усолью на Каме, что ныне известное солеварнями промысловое село в Соликамском уезде[35]. Мы уже упомянули, что Новоусольская слободка приписана у Кайсарова к Орловскому уезду и не составляла особого центра вотчинного управления. Впоследствии Новое Усолье имело несколько десятков варниц и сделалось главным средоточием солеваренья во всем Соликамском каре, затмив собою постепенно и самый Орел-городок, давший ему начало[36].

Чрез 10 лет по возникновении Новоусольской слободки, т. е. в 1616 г. был открыт соляной промысел в Верхнем Чусовском городке на правом берегу Чусовой, верстах в 3-х от Нижнего. (Усольская летопись). С его основанием, прежний Чусовской округ разделен был на два: Верхне-Чусовской на правом берегу Камы и правом же Чусовой и Нижне-Чусовской на левом берегу Камы и левом Чусовой. Подробнее об этом разделении мы скажем после, а теперь заметим, что к Нижне-Чусовскому округу была отнесена и пожалованная Строгановым по грамоте от 15 сентября 1615 г. земля по Каме от р. Ошапа до р. Тулвы, что повыше Осы, длиною 35 верст.

Что касается вновь возникшего Очерского острожка, то начало его нужно отнести ко времени дарования Строгановым вниз от р. Ласвы, т. е. к 1597 году. Здесь возник особый Очерский округ управления вотчинами, считавшейся при Кайсарове в общем владении всех Строгановых. Новый округ составился из земель, пожалованных Строгановым по грамоте от 7 апреля 1597 года. «А по государеве цареве и великого князя жалованной грамоте,- пишет Кайсаров,- и по выписи книг Девятого Змеева да подьячего Василия Михайлова к Очерскому городку уезду: от речки Ласвы по реке по Каме вниз по правой стороне до речки до Ошапу 55 верст, и в той меже в реку в Каму по обе стороны впали речки Сюзьва, да Нытва, да Юг, да Очер, да Ошап; и по Каме реке от речки Ласвы вниз до Ошапу по обе стороны и иные малые речки дикие, которые впали в Ласву, и в Сузьву, и в Юг, и в Очер, и в Ошап по обе стороны от устей и до вершин, береги и леса дикие, и селища чудские, и заросли, и озерка, и истоки, и островки, и наволочки дикие, которые лежат впорозже впусте — все к Очерскому острожку»[37]. Всего в новом Очерском округе Кайсаров указывает: 9 деревень, 1 починок, 7 пустошей (т. е. пустых дворов), в них 32 двора крестьянских, 4 бобыльских, людей 53 чел. муж. пола, да в семи пустошах 40 дворов пустых и 5 мест дворовых. В самом же Очере Кайсаров указывает «городок деревянной рубленый, у него двои ворота, да две башни глухих, а меж ворот и башень городень и стоячево острогу по мере 129 сажень, а в городке храм деревян клетски во имя Сретения»[38] Сверх того в Очере был двор вотчинников, т. е. господский, 18 дворов крестьянских, 10 дворов бобыльских, людей в них 37 человек муж. пола.

Укажем подробно границы прочих Строгоновских округов — Орловского, двух Чусовских, Сылвенского и Яйвенского при Кайсарове, разделив все вообще вотчины на три части, согласно с его писцовою книгою.

источник: Пермская старина. Вып.1., стр. 95-124


Примечания автора:

[1] ↑ «Дополнения к Актам Историческим», т. 1, СПБ. 1846 г., стр. 169-170.

[2] ↑ Герард Фридрих Миллер: «Описание Сибирского Царства». СПБ. 1750 г., стр. 76-80, под текстом.

[3] ↑ «Дополн. К Актам Историч. », т. 1, стр. 168-169. Но первая грамота, напечатанная Миллером, не была перепечатана ни в этом, ни в других изданиях Археографической Комиссии.

[4] ↑ Обладающий многими старинными документами и напечатавший в «Пермск. Губерн. Ведом. » за 1881 год «Материалы к истории Пермского края», именно грамоту Строгановым на реку Зырянку от 11 июля 1701 г. (см. NN 53-55, 59, 61, 64, 65, 67, 69, 71, 73, 75 и 78 и оттиски).

[5] ↑ См. изданную мной «Усольскую летопись Ф. А. Волегова» в «Пермских Губерн. Ведом», 1882, №№96 и 97 и в оттиске.

[6] ↑ Ф. А. Волегов: «Истор. — статист. Таблицы на имения Строгановых» изданы мною в «Памятной книге Пермской губернии на 1889 г.» Ф. А. Волегову, бывшему главноуправляющему всех Пермских имений Строгановых, были вполне доступны все архивы Строгановых, которые он прекрасно и знал.

[7] ↑ «Дополнения к Актам Историч. », т. 1, стр. 172-175.

[8] ↑ » Таблицы « Ф. А. Волегова в «Памятной книге Пермской губернии на 1889 г». См. Таблицу №1.

[9] ↑ На самом деле считалось: от Чердыни до Лысьвы тогдашних 88 верст, от Лысьвы до Ласьвы 146+20 верст, всего 254 версты.

[10] ↑ Эта грамота не была напечатана, но имеется у меня в рукописи, которой я и пользуюсь. В I томе «Пермской Летописи» Шишонко напечатано извлечение из нее (см. стр. 120-121).

[11] ↑ Содержание грамоты 1615 г., извлеченное из позднейшей грамоты 1692 г., напечатано во II томе «Пермск. Летоп. » (стр. 61), а обширная грамота от 25 июля 1692 года целиком напечатана Устряловым в книге « Именитые люди Строгановы». СПБ. 1842 г.

[12] ↑ См. изданную мною «Усольскую летопись» и «Историко-статистические таблицы Ф. А. Волегова».

[13] ↑ «Соликамская летопись» Пермь 1884 г. — оттиск из Пермск. Губерн. Ведомостей 1883 и 1884 г. г

[14] ↑ Автора «Списков населенных мест Пермской губернии». СПБ. 1875г., стр. СLIX

[15] ↑ В XVIII в., с усилением крепостного права и с появлением на землях Строгановых горных заводов, началось обратное движение: люди, преимущественно заводские, многими тысячами стали бежать от Строгановых в Сибирь и другие местности, обещавшие приволье или по крайней мере некоторое облегчение от крепостного гнета

[16] ↑ В грамотах Иоана IV от 2 января 1564 г., от 25 марта 1568 г. и от 6 августа 1572 г. Орел- городок просто называется Слободой и Слободкой на Каме ( дополн. к Акт. Историч. I, 168- 176); отсюда и самый Орловский уезд изредка назывался Слободским, а по владетелю — Никитской вотчиной; старинное же чудское или пермяцкое население на этом месте именовалось Кергедан, каковое название иногда и при Строгановых присваивалось Орлу- городку. .

[17] ↑ Канкор стоял на Верхней Пыскорке, которая от него иначе называлась Кангоркою.

[18] ↑ В XVII веке на старом монастырском месте в Пыскоре возле церкви Преображения вновь возник Введенский нагорный женский монастырь.

[19] ↑ По истории Пыскорского монастыря есть прекрасное исследование священника Ипполита Словцова «Пыскорский Преображенский ставропригиальный 2 класса монастырь». Пермь, 1869. Первоначально напечатано было в «Пермских Епархиальных Ведомостях» 1867 г. №№ 12-15, 21, 24, 25, 27 и 28. Много сведений о монастыре и в упомянутой выше книге Петухова «Горный город Дедюхин». СПБ. 1864 г.

[20] ↑ Поступное письмо вполне напечатано в книге священника Словцова (там см. стр. 6). Ввиду редкости этой книги, мы перепечатываем его в приложениях к 1 выпуску.

[21] ↑ Еще раньше свящ. Словцова «Поступное письмо» дважды было напечатано в «Пермских Губернских Ведомостях» (1857 г. №23 и 1865 г. №34), которых теперь также нельзя достать даже в месте издания, в г. Перми.

[22] ↑ Подробнее об этом в книге свящ. Словцова: «Пыскорский монастырь», Пермь, 1869г., стр. 39- 42. У Берха напечатана, а Словцовым перепечатана «Тарханная грамота» Пыскорскому монастырю царя Михаила Федоровича от 28 августа 1627 г., подробно определяющая права и привилегии монастыря (Берх, 165-171).

[23] ↑ «Дополнения к Актам Историческим», т. I, стр. 171.

[24] ↑ Извлечение из грамоты 1692 г. напечатанный в книге Устрялова: «Именитые люди Строгановы». СПБ., стр. 41-42. Р. Кондас впадает в Каму справа, пониже Орла, против старого устья Яйвы, и в верхнем течении разветвляется на Северный и Полуденный Кондас, из коих последний слева принимает в себя ещё Средний Кондас.

[25] ↑ «Таблицы» Ф. А. Волегова № 2. В примечании к ним замечено, что подлинные книги Яхонтова сгорели в 1626 г. в Москве, в Новгородской четверти. Значит, Волегов пользовался позднейшей копией этих книг. Судя по Чердынской книге, в соху полагалось 64 двора, и каждая соха делилась на чети. Копна сена была мерою сенокоса , равною 240 кв. сажен.

[26] ↑ «Дополн. к Актам Историч. », т. 1, стр. 173.

[27] ↑ Доказательства см. в грамоте от 19 августа 1622 года из Москвы на Верхотурье тамошним воеводам Пушкину и Зубову в «Актах Исторических», т. III, стр. 165-166.

[28] ↑ Пермяки и Зыряне — один народ, Вотяки — другой, близко родственный им, народ.

[29] ↑ Росохами называлось место соединения притока со своею рекой. Слово это в тех местах употребляется и сейчас

[30] ↑ Рукописная Строгановская писцовая книга Кайсарова, открытая мною в Соликамске, стр. 230-231. То же самое слово в слово повторяется и в Усольской книге Кайсарова. См. оттиск ее 1872 г., стр. 59.

[31] ↑ Рукопись Строган. книги Кайсарова, стр. 214

[32] ↑ Рукопись, стр. 220

[33] ↑ Собрание их в большой рукописной книге, принадлежавшей прежде архиву Дедюхинского соляного правления, найдено мною в архиве Пермской казенной палаты в 1885 году.

[34] ↑ «Житие преподобного отца нашего Трифона, Вятского чудотворца», издано под редакцией П. Д. Шестакова, оттиск из «Православного собеседника». Казань. 1868 г., стр. 5.

[35] ↑ «Усольская летопись Ф. А. Волегова», издание А. А. Дмитриева. Пермь. 1882 года.

[36] ↑ Через 4 года по основании Нового Усолья, т. е. в 1610 году, на левом берегу Камы, наискосок НовогоУсолья, было положено начало солеваренью на рч. Ленве выходцем из Балахны Соколовым. (Усольская летопись).

[37] ↑ Рукопись, стр. 205-206

[38] ↑ Рукопись, стр. 188. Сравнить «Таблицу» Волегова № 3.

Поделиться: