Эксплуатация естественных богатств Перми Великой

Николай Рерих. Сергий-строитель

Мы остановились довольно подробно на древних торговых путях, шедших через Пермь Вычегодскую и Прикамскую или Великую, в том соображении, что эти пути вместе с археологическими находками, обыкновенно сопровождающими их, и с скандинавскими сагами были главным источником ученых заблуждений для всех апологетов Биармии.

Как в вопросе о древней Чуди и ее культуре, так и в вопросе о древних торговых путях мы не могли отделять Пермь северную от южной, Вычегодскую от Прикамской или Чусовой: так неразрывна связь между ними по отношению к древнейшей скандинавской эпохе. Теперь мы должны обратить внимание на действительные минеральные богатства тех стран, по которым шли древнейшие пути, — и особенно Перми Великой, составляющей главный предмет нашего исследования. Посмотрим, можно ли с этой стороны принять за действительность рассказы о «закамском серебре».

Уже сказано было, что как за Уралом, так и к западу от него встречается не мало так называемых «чудских копей»[1], свидетельствующих о разработке металлов в этих местах в глубокой, еще доисторической древности. Но мы знаем уже, как грубы и несовершенны были металлические изделия, большей частью медные и железные, находимые теперь в «городищах», приписываемых преданиями, как и самые копи, той же исчезнувшей Чуди. Серебряные же вещи высокой технической отделки, на основании различных археологических предположений, специалисты считают принадлежностью далекого азиатского юга и востока. Под ними то, кажется, и нужно разуметь прославленное «закамское серебро», большей частью привезенное на берега Камы с далекого юга и востока. «Далеко не все предметы вывоза болгарской торговли, отмеченные арабами, — замечает Полевой, — принадлежали к местным произведениям Волжской Болгарии. К местным произведениям могут быть отнесены только медь и воск, кожа и те дешевые ковры, о которых упоминают арабы. . . . Большая часть мехов, в особенности дорогих, а также и железо, добывались из далекой Югры; более дешевые меха, мамонтовая кость и моржовые клыки шли в Болгарию с севера, из туманной полубаснословной Биармии». . . [2] «Монеты и лучшие вещи из драгоценных металлов, находимые в Пермском крае, — говорит Д. И. Иловайский, — конечно не туземного происхождения, а добывались с помощью привозной торговли. Говоря о Биармии, не надобно забывать существование промышленного народа Камских Болгар, которых торговцы далеко на север и запад распространяли произведения как собственные, так и привозимые из мусульманской Азии»[3]. Множество драгоценных находок на почве древней Перми и Болгарии, повторяющихся от времени до времени и до сих пор, все больше подтверждают справедливость этих слов глубокого знатока русской отдаленной старины.

Достоверные летописные известия о разработке горных богатств Урала и прилегающих к нему стран начинаются только с XV века. В 1491 году великий князь Иван Васильевич послал на Печору Андрея Петрова и Василия Иванова Болтина с какими-то немцами Иоганном и Виктором искать серебряные руды, и они удачно выполнили это поручение. «Лета 7000 (1492) октября в 20, — говорит летописец, — придоша на Москву Ондрей Петров да Василий Иванов сын Болтина, что посылал князь великий, с ними Немець Ивана да Виктора на Печеру руды искать серебреные, и они нашли руду серебряную и медную в великого князя вотчине на реке на Цимле, не доходя Космы реки за полъднища, а от Печеры реки за семь днищь; а места того, где нашли, на десяти верстах, а от Москвы до толе пол-4 тысячи верст; а нашли руду лета девят-десять девятого августа 8» [4]. Однако благих последствий это открытие не имело. «Россия почти не обрабатывала своих металлов, — говорит Н. И. Костомаров. — При Иоанне III находка печерских рудников была, кажется, столь же бесплодна, как многочисленные попытки правительства к отысканию руд в XVI и XVII веках. Только железо выделывалось у нас в горнах и домницах в Орешке, в земле Корельской, Каргополе, Тихвине, Новгороде, Устюжне, прозванной «железопольской», и около Коширы. Это не были правильные заводы, а только крестьянские опыты. Иван Васильевич даровал англичанам право завести железный завод на Вычегде» [5]. Следовательно, даже в позднейшее время Россия не обходилась без иностранного железа; равным образом золото и серебро привозилось к нам из-за границы в монете, слитках и изделиях [6]. Тем более все это было неизбежно в древнейшие времена, о которых мы говорили выше.

Успешнее эксплуатировались соляные залежи в разных местах России, но и это дело возникает у нас довольно поздно. В XV веке, по словам Костомарова, еще не было добывания соли, и Великий Новгород получал соль из-за границы [7]. В следующем XVI в. началось солеварение близ Старой Русы. В 1517 г. Строгановы заводят свои солеварни на Вычегде, в Устюжском и Сольвычегодском крае, а с 1558 года в Перми Великой на р. Каме, в нынешнем Соликамском уезде. Однако Костомарову осталось неизвестным, что самое старинное солеварение возникло у нас в начале XV века, еще до появления Строгановых на Каме, возникло около нынешнего Соликамска на речке Боровой и на месте самого города, и на речке Усолке. Не даром же первые русские поселенцы в этих местах дали и городу, и речке такое название; самый Соликамск первоначально назывался Усолье Камское или Соль Камская. Берг, основываясь на одном старинном документе, найденном им в Соликамске, замечает: «В XV веке посадские Каллинниковы завели солеварение выше села Верх-Боровского, при реке Боровой, и поставили там пять труб. Скудность росолов побудила их скоро оставить место сие и переселиться около 1430 года на речку Усолку (в нынешний Соликамск), где они и нашли больше способов для поддержания своего промысла» [8]. Это-то и были, насколько нам известно, первые в России солеварни. В XVI-XVII вв. Строгановы сделались обладателями громадных имений в Пермском крае, и с того времени соляное дело в Перми Великой было поставлено на прочную ногу. Они постепенно заводят соляные варницы: в 1564 г. в Кергедане или Орле-городке, в 1568 г. в Нижнем Чусовском городке, в 1606 — в Новом Усолье [9]. Тем временем основанный в 1560 г. Строгановыми Пыскорский Преображенский монастырь заводит соляные варницы на р. Каме в Рождественском Усолье, которое чаще называлось Дедюхиным (впоследствии горный город, а ныне — заштатный) и на речке Зырянке. Со временем Дедюхинские солеварни, неизвестно когда возникшие первоначально, переходят в казну, а Зырянские — к Строгановым. В писцовых книгах Ивана Яхонтова 1579 г. по Чердынскому уезду уже упоминаются семь варниц на реке Вишере, с коих получал соль, между прочим, и Великопермский наместник, да кроме того «за рекою Вишерою на реке на Толыче, на речке на Усолке, посадских и волостных крестьян соляные варницы: Якова Могильникова, Пимена Коробейникова, Филиппа Возмищева», да варницы «молодчих людей»: Юшка Наумова, Максимка калинина, Аникия Кокотова и Ивана Фотеева [10]. В 1610 году выходец из Балахны Соколов завел солеварни на речке Ленве, где потом появляются варницы и других промышленников: Задорина, Черкасова, Шустова и Филатьева. В 1616 г. Строгановы заводят на Чусовой по соседству с Нижним Верхний Чусовской городок с солеварнями [11]. Со временем все Ленвинские солеварни также переходят в руки богачей Строгановых. В 1623-24 гг. второй писец Михаил Кайсаров уже показывает в Соли Камской на посаде и на речке Зырянке 37 варниц разных частных лиц: Ивана Безукладникова, Парфена Третьякова, Усачева и других [12]. Столь широкого развития достигло в Перми Великой частное солеварение в начале XVII столетия!

Итак, солеварение в Перми Великой впервые возникает в XV веке. Между тем первые горные заводы для плавки металлов появляются в этой стране только в XVII веке. Упомянутый Пыскорский монастырь, в то время богатейший во всем Пермском крае, имевший уже, как мы видели, свои солеварни, положил основание первому горному заводу в Перми Великой [13]. Завод построен был около 1640 года на устье речки Камгорки возле самого монастыря, под горой, где и доселе видны его следы (шлак). Первоначально на нем плавили железную руду, открытую на р. Яйве в земле Строгановых в Кушгурском руднике. Рудник разрабатывался коштом боярина Дея Андреевича Свитейщикова в сообществе с немцем Аристом Петцольт. Потом открыт был Григорьевский медный рудник при горе того же имени, около Пыскора, и тогда Кушгурский рудник был оставлен, а на Пыскорском заводе стали плавить медную руду. Впоследствии завод на некоторое время прекращал свое действие, а в 1724 году снова был пущен в действие [14].

Пыскорский завод в течение столетия был единственным во всей перми Великой. Надлежащим же образом горнозаводское дело упрочилось здесь, как и на всем Урале, только с Петра Великого. Преобразовательная эпоха сильно оживила Пермский край построением многих горных заводов, привлекших на Урал массу новых переселенцев из внутренней России. Но мы не станем здесь подробно следить за развитием горного дела в Перми Великой в XVIII веке, так как целью нашей в настоящем случае было — указать зародыш, начало горного дела в этой стране.
Итак, следя по достоверным историческим источникам за эксплуатацией природных богатств занимающего нас края, мы еще раз убеждаемся в отсутствии в глубокой древности высокой местной культуры в области Перми Великой. Можно лишь признать, по данным археологических раскопок и так называемых чудских копей, знакомство древнейших обитателей страны с первобытными приемами плавки металлов. Все же древние вещи, более или менее совершенные в техническом отношении и находящиеся теперь в Приуралье, нужно считать продуктом восточной торговли и не местной, а иноземной культуры. К такому мнению склоняется теперь большинство ученых. Многое, быть может, выяснится в темном прошлом Приуралья при дальнейших ученых изысканиях, но при современном уровне наших познаний об этом прошлом мы можем только констатировать несомненный факт все большего и большего недоверия со стороны ученых к мнимой славе и величию Пермской старины в отдаленной древности.

источник: Пермская старина. Вып.1., стр. 43-50


 Примечания автора:

[1] ↑ Припомним опять специальное исследование проф. Эйхвальда «О чудских копях» в «Записках Императорского Русского Археологического Общества», том IX, стр. 269-370.

[2] ↑ «Очерки Русской истории в памятниках быта», т. 1, стр. 145.

[3] ↑ «История России», т. 1, часть 2-я: Владимирский период, стр. 542.

[4] ↑ Воскресенская летопись под 1491 г. ПСРЛ, т. VIII, 223.

[5] ↑ «Очерк торговли Московского государства», СПб., 1862, стр. 194-195

[6] ↑ ibidem, стр. 197, 201 и мн. др.

[7] ↑ ibidem, стр. 191.

[8] ↑ Берх: «Путешествие в Чердынь и Соликамск». СПб., 1821, стр. 3.

[9] ↑ «Усольская летопись Ф. А. Волегова», изданная мною в «Пермских Губернских Ведомостях». 1882, №№96 и 97 и в оттисках (Пермь, 1882)

[10] ↑ Оттиск писцовых Чердынских книг Яхонтова из «Пермских Губернских Ведомостей» 1878 г., стр. 41

[11] ↑ «Усольская летопись Ф. А. Волегова», изд. А. А. Дмитриева. Пермь, 1882.

[12] ↑ Оттиск Соликамских писцовых книг Кайсарова из «Пермских Губернских Ведомостей» за 1872 г. Пермь, 1872. стр. 50-57.

[13] ↑ Самым первым на всем Урале считается Ницинский железоделательный завод в Ирбитском уезде, основанный в 1628 г. Пыскорский был вторым на всем Уральском хребте. «Историческое начертание горного производства в Российской империи», сочинение Германа, часть 1-я. Екатеринбург, 1810, стр. 3 и 4. «Списки населенных мест Пермской губернии» Штиглица. СПб., 1875, стр. CLXXV.

[14] ↑ Герман, стр. 3 и 4. В «Путешествии» Берха на стр. 42-47 см. грамоту Михаила Федоровича архимандриту Пыскорского монастыря Гермогену от 15 апреля 1641 года.

Поделиться: