Современное состояние вопроса о финнах вообще, так называемой Чуди, и, в частности, о народе Пермь (Пермяках)

До учреждения громадной Сибирской губернии при Петре Великом в 1708 году, с подразделением ее в 1719 году на три провинции — Вятскую, Соль-Камскую и Тобольскую, северо-западная часть нынешней Пермской губернии, от вологодской границы до реки Чусовой включительно, во всех правительственных актах постоянно именовалась Пермью Великой.

Из коллекции чудских сокровищ Теплоухова
Из коллекции Теплоухова

Название это весьма древнего происхождения, поэтому давно занимало очень многих ученых — как русских, так и иностранных, — и создало уже большую литературу. Дело в том, что исторические источники допускают значительную неопределенность и сбивчивость в употреблении слова Пермь — то без всяких определений, то с прибавлением «Великая», «Малая», «Старая». Трудно подвести итог всему, что было высказано в разное время многими учеными относительно значения этих слов. В одном, думается, мы не ошибемся, если скажем, что вопрос этот в науке все еще не получил окончательного и вполне удовлетворительного разрешения; все еще слишком много места отводится в данном случае догадкам и личным предположениям, более или менее смелым, решительным. Редкая путаница в решении этого вопроса в значительной степени объясняется тем, что название Пермь, и без того употреблявшееся, как видим, в неодинаковом каждый раз смысле, многие ученые вздумали сближать и даже отождествлять с скандинавским словом Биармия, смысл которого для нас, конечно, еще более темен, загадочен. Другою причиною запутанности вопроса о древней Перми служило то обстоятельство, что ученые старались одновременно решить две задачи, действительно имеющие между собою самое близкое соотношение — что такое была Пермь как страна, и Пермь, как народ? В каких границах заключалась эта страна с одноименным ей населением? Какого происхождения это население? На какой степени культурного развития стояла Пермь? И т. д. Ясно, что этот сложный исторический вопрос представляет собой две стороны и требует двух решений. Принимая за Пермь Великую северо-западную часть Пермской губернии до реки Чусовой включительно и откладывая доказательство этого до следующих глав, мы займемся сперва вопросом о древних обитателях Перми.

Разбираясь в массе всевозможных мнений о древних финнах, высказанных только в нашем веке (о прошлом мы уже не станем говорить), замечаем, что этнологическая сторона вопроса более занимала всех ученых, нежели сторона топографическая. Как известно, исследование происхождения финских народов, с незапамятных времен заселявших север России, создало в науке нашего века целую алтайскую теорию происхождения финского племени, особенно хорошо разработанную в трудах известного финнолога Кастрена [1]. Но не успела еще упрочиться эта теория, как под влиянием венгерского ученого Антона Регули и его последователя Павла Гунфальви, издателя «Наследства Антона Регули» (Пешт, 1864), а затем финляндского ученого Августа Альквиста возникает угорская теория общего происхождения остяков, вогулов и венгров, полагавшая уже местом первобытного их появления север Европейской России (мнение Д.Европеуса), также Урал (мнение Макса Мюллера) и т.д. и обособлявшая остальных финнов, и в том числе наших зырян, пермяков и вотяков, в особые группы, число которых у разных ученых не одинаково[2].

Одновременно с разделением всех финнов то на 2, то на 3, то на 4 ветви, в науке возникает не менее спорный вопрос о племени Чудь, с одной стороны упоминаемом в древнейших источниках русской истории, какова наша первоначальная летопись, а с другой — сохранившемся в народных преданиях до сих пор. Исследователи этого вопроса опять разделяются на разные группы: одни, и, преимущественно, поклонники прославленной Биармии или Биармландии, утверждали, что нынешние финские обитатели русского севера суть прямые потомки древней Чуди; другие скептически отвергали это положение, ссылаясь на его преждевременность при современном запасе наших сведений по антропологии финнов нынешних и прежних[3]. Одни видели в названии Чудь обобщение всех финнов, чуждых по происхождению и языку русским; так, С. М. Соловьев слово «чудь» считает русским названием всего племени, «финн» — немецким, «суомалайн» — своенародным («История» I, 76). Другие, строго держась древнелетописной этнографической номенклатуры, прурочивали это название только к обитателям Заволочья и Балтийского побережья; например, Макс Мюллер, называющий чудскою только одну из четырех ветвей финского племени, Н. И. Костомаров[4]. Не говорим уже про более широкую классификацию народов всего Туранского племени, где разногласие ученых часто бьет в глаза, доказывая тем самым все еще недостаточное знакомство их с многочисленными языками этого племени. Довольно сказать, что волжско-камских булгар некоторые считают финнами (Мюллер), другие приписывают им даже славянское происхождение (Д. И. Иловайский) [5].

В частности относительно занимающей нас Перми из многих мнений, доселе высказанных учеными, пока можно вывести одно более или менее устойчивое научное заключение, что нынешние пермяки суть прямой остаток прежней Перми, упоминаемой в древних памятниках письменности, по которым и можно проследить постепенное видоизменение прежнего названия. Так, в «Уставной грамоте чердынцев и усольцев» 1553 года упоминаются пермичи, великопермцы и пермяки — нынешняя форма народного названия[6]. Что же касается непосредственной генетической связи самого народа пермь с чудью, то этот вопрос в науке все-таки остается открытым.
Затем, что касается племенного отношения нынешних пермяков к другим финским народам, то по языку они почти нисколько не отличаются от зырян и очень близки к вотякам, составляя с ними несомненно одну этнографическую семью. Такого мнения держатся ученые Кеппен, Видеман, Шегрен, Макс Мюллер и другие. Последний пермяков, зырян и вотяков принимает за одну, так называемую им, пермскую ветвь финского или уральского класса туранского семейства народов. «Пермская ветвь, -говорит он, — заключает идиомы вотяков, зырян и пермяков — три диалекта одного языка» («Лекции», стр.243). Шегрен признает древнюю Пермь занепосредственных предков нынешних пермяков, а под Печорой, в источниках упоминаемой рядом с Пермью, разумеет зырян. Но лучше всего близкое родство пермяков с зырянами и вотяками доказано исследованиями П. И. Савваитова и Н. А. Рогова, из которых первый — уроженец Вологодского, а другой — Пермского края, и оба отлично изучили эти финские наречия каждый на своей родине. Относительно же Вотяков укажем на ученые труды Видемана, изданные на немецком языке[7].

Таковы взаимные этнографические отношения трех народов, населяющих теперь губернии Пермскую, Вологодскую, отчасти Архангельскую и Вятскую. Нет оснований сомневаться в еще большей родственной близости их в древние времена. Это следует уже из того, что пермяки и зыряне долго объединялись в одном наименовании пермян, что видим, между прочим, в известном Епифаниевом житии св. Стефана Пермского XIV века.

источник: Пермская старина. Вып.1., стр. 5-10


Примечания автора:

 [1] ↑ Из трудов Кастрена особенно важное значение имеет изданный академиком Шифнером «Ethnologische Vorlesungen ueber die altaischen Volker». J.-Petersb. 1857 г. И весьма интересные его «Путешествия и письма» в 1838-41 гг. и 1845-49 гг. в русском переводе в «Магазине землеведения и путешествий» Флорова. Москва, 1860, том VI.

[2] ↑ Европеус всех финнов делит на две группы: угорскую и чудскую или собственно финскую. Кастрен восточную ветвь финского племени подразделяет на три группы: волжскую, камскую и уральскую. Знаменитый представитель школы сравнительного языкознания, Макс Мюллер, всех финнов делит уже на четыре ветви: угорскую, булгарскую, пермскую и чудскую (см. его «Лекции по науке о языке» (перевод с английского, СПБ, 1865. Стр. 241-243 и 303). Европеус печтала свои исследования об угорских народах в журнале «Suomi» 1868 г., издаваемом «Финским литературным обществом в Гельсингфорсе. На русском языке см. его статью «К вопросу о народах, обитавших в средней и северной России до прибытия славян» в «Журнале Министерства Народного Просвещения» 1868 г., июль, стр. 67 и др. Альквист печатал свои труды также в Гельсингфорсе, таковы «Ethnographishe Schilderung der Wogulen», «Unter Ostjaken und Wogulen» .1882 г. и другие. Об остяках важные сообщения в последнее время сделал еще Н.Л. Гондатти. Литература о финнах вообще очень обширна.

[3] ↑ Лучшие исследования по вопросу о Чуди бесспорно принадлежат академику Шегрену (Sjogren) в его «Historisch — ethnographische Abhandlungen ueber die finnisch — russischen Norden». St.-Petersb. 1861 г. Ранее его о Чуди писал прекрасные статьи профессор Эйхвальд: 1) «Чудские племена в России» в «Вестнике естественных наук» 1855 г. №№7-9 и 2) «О чудских копях» в «Записках Императ. Русского Археологического Общества» т. IX, стр.269-370. Каждый финнолог неизбежно встречается с вопросом о древней Чуди.

[4] ↑ Северно-русские народоправства. СПб., 1863. Т. I, стр. 17, 402

[5] ↑ История России. Ч. I: Киевский период. Москва, 1876. Стр. 26 и замечание 7-е. Д.И.Иловайский основывает мнение о славянстве булгар на показаниях арабских писателей Ибн-Фадлана и Масуди.

[6] ↑ Грамота напечатана в книге Берха: «Путешествие в города Чердынь и Соликамск» СПб., 1821, где см. стр.129. В этом документе слово «пермяк» встречается едва ли не впервые в пределах Пермской губернии. А на Двине оно употреблялось еще в 1471 году. См. «Акты Археогр. Экспедиции» т. I, №94.

[7] ↑ Николай Абрамович Рогов, мне лично и близко знакомый, и сейчас живет в селе Ильинском Пермского уезда и губернии, состоя на службе у графа С.А.Строганова. Его «Опыт грамматики Пермяцкого языка» (СПб., 1860) во многом напоминает по приемам изложения «Зырянскую грамматику» П.И.Савваитова, что, при ближайшем родстве этих двух народов было необходимо и сделано по совету академика Шегрена. «Пермяцко-русский и русско-пермяцкий словарь» Н.А.Рогова (СПб, 1869) доселе остается единственным в своем роде трудом по отношению к пермяцкой народности. Н.А. Рогов долго жил в самом центре пермского населения, в так назыв. Иньвенской даче Строгановых Соликамск. Уезда, где и производил все свои наблюдения над пермяками. Относительно зырян в последнее время получили громкую известность исследования г. Лыткина, о коих будет речь впереди. О вотяках весьма важны труды Видемана: «Grammatik der wotjakischen Sprache».Reval. 1851 г. и к ней словари вотяцко-немецкий и немецко-вотяцкий. Тот же Видеман составил грамматику языков зырянского и черемисского; обе вышли в Ревеле в 1847 году.

Поделиться: