Предисловие

Автобиографическая заметка автора-издателя (Вместо обычного предисловия)

С 1880 года, когда я определен был преподавателем истории и географии в Пермскую гимназию, я занялся специально изучением местной истории Пермского края. Я стал постепенно приводить в исполнение мысль, впервые явившуюся у меня еще на университетской скамье.

А. А. Дмитриев
А. А. Дмитриев

Еще в 187⅘ академическом году, в бытность студентом 3-го курса историко-филологического факультета Казанского университета, во мне родилась эта мысль под влиянием чтения Новгородских летописей. Избрав специальностью Русскую историю, я обратился тогда к профессору Д. А. Корсакову за темою для годичного курсового сочинения. Он предложил мне тему: «Библиографический разбор Третьей Новгородской летописи и отношение ее к прочим Новгородским и Лаврентьевской летописям». Тема была хороша тем, что заставила меня работать совершенно самостоятельно над важнейшими источниками Русской истории и углубиться в обширную и в высшей степени интересную область русского летописания. Проработав упорно целый учебный год над разработкой темы и сдав сочинение, я в следующем 4-м курсе, в 187⅚ уч. году, просил Д. А. Корсакова опять дать мне такую тему для годичного сочинения, которая имела бы соприкосновение с прежней. Он исполнил мое желание, предложив тему: «О договорных грамотах Новгорода с великими князьями Тверскими и Московскими». Третий курс университета я посвятил изучению многотомного «Полного собрания русских летописей», в четвертом пришлось не мало посидеть и потрудиться над «Coбpaниeм государственных грамот и договоров», «Актами Историческими» с их «Допoлнeниями», «Актами Археографической Экспедиции» и другими фундаментальными изданиями нашей Археографической Koмиccии. Вторая работа имела очень близкое отношение к первой и была в одинаковой степени полезна для моей исторической подготовкой, заставив работать самостоятельно над первоисточниками.

Двухгодичная специальная работа над источниками Новгородской истории естественно привела меня, урожденца Пермского края, к мысли заняться когда-нибудь специально историей Пермской земли, составлявшей некогда часть обширных Новгородских владений и затем постепенно вошедшей в состав земель великих государей Московских — сперва в церковном, потом и в гражданско-административном отношениях. Может быть, моя мысль и не воплотилась бы в дело, если б, по окончании университетского курса, мне пришлось служить не в своем родном крае, куда, впрочем, я стремился неудержимо, а в какой-нибудь другой губернии. К счастью, обстоятельства сложились именно так, что я имел возможность занять место преподавателя своего специального предмета в той самой Пермской гимназии, где я получил среднее образование и куда желал попасть более всего не столько по служебным, даже семейным, сколько по научным соображениям. Я занял это место с радужной надеждой привести в исполнение мою прежнюю студенческую мечту относительно изучения местной истории. Я был более многих других подготовлен к изучению истории именно Пермского края, который при том же, как родной для меня, всегда был особенно близок моему сердцу. С теплой любовью к делу, но не без некоторой робости на первых порах приступал я к изучению родной пермской старины на месте, в самом средоточии нынешней Пермской земли, благодаря Бога за столь счастливое сочетание обстоятельств моей жизни.

Из вышесказанного следует, что первой мыслью, осуществление которой составляет теперь цель моей жизни, я обязан Казанскому университету в лице его достоуважаемого профессора Д. А. Корсакова, который на научном поприще был моим первым и лучшим руководителем. Поселившись в Перми, с готовым планом предстоящих научных работ, долженствовавших составить собою продолжение моих университетских занятий, я познакомился прежде всего с Д. Д. Смышляевым, ныне ревностным членом Православного Палестинского Общества, временно живущим в Иерусалиме. Урожденец Пермского края, питомец Пермской гимназии, обладающий замечательною начитанностью, редкий знаток и в свое время очень почтенный общественный деятель Пермского края, Д. Д. Смыщляев был для меня лучшим руководителем при начале изучения собственно Пермской истории. Его небольшая по объему, но драгоценная по содержание книга «Источники и пособия для изучения Пермского края» (Пермь. 1876 г.) с 1880 года стала для меня настольною. В то время был еще в живых другой известный знаток этого края, Н. К. Чупин, с которым, впрочем, мне не суждено было познакомиться лично. На его труды, как на образцовые в своем роде, указал мне Д. Д. Смышляев, и я в течение одного года Основательно познакомился с ними. Таким образом Н. К. Чупин, умерший в 1882 г., сделался для меня третьим учителем в деле изучения местной истории. В течении 1880 и 1881 г.г. я окончательно подготовил себя к занятиям Пермской историей, начав с следующего 1882 года самостоятельные работы в этой области.

Но, прежде чем начать самостоятельные труды по разработке Пермской истории, мне нужно было составить для себя тот или другой план ученой работы и уяснить себе практические ее приемы. Н. К. Чупин писал Пермскую историю, сидя на месте, в Екатеринбурге, где он несколько десятилетий был директором местного горного училища, имея под руками богатейший горный архив. Я, как частный и невластный любитель старины, нашел более целесообразным держаться экскурсиального приема местных исследований, в последнее время в широких размерах практикуемого почти всеми учеными обществами. Служба давала возможность пользоваться для ученых экскурсий ежегодно летними закатами. При небольшом учительском жалованье и неимении других средств я мог предпринимать, конечно, скромные поездки, не задаваясь широкими планами. Обращаться за субсидиями к ученым обществам я не хотел, потому что не желал связывать себя никакими обязательствами[1]. Равным образом я никогда не обращался ни за каким содействием «подлежащих властей». Как частный, безвластный и безвестный любитель, я одиноко работал и продолжаю работать по местной истории — урывками, в свободное от служебных занятий время, а потому какие бы то ни было обязательства меня только угнетали бы нравственно. «Содействие же властей», на мой взгляд, нередко только вредит там, где имеешь совершенно частное дело с частными же лицами. Особенно не любит его деревня, которая между тем является хранительницей многих полезных для науки данных, как убедил меня опыт. Брать на себя сторонних обязательств я не мог и потому, что, пускаясь в экскурсию по губернии, мог ли я с уверенностью сказать, что возвращусь из поездки не с пустыми руками? что у меня хватит умения разыскать в том или другом месте обладателей старины и внушить им доверие к себе, чтобы получить возможность воспользоваться для науки их рукописями, книгами, коллекциями? Я обыкновенно пускался в путь на удачу, особенно в первые экскурсы в тот или другой уезд. Дело в том, что все рукописные исторические материалы я собирал не из казенных и общественных архивов, что не представляло бы ничего трудного, а из частных рук, причем сплошь и к ряду не легко было доискаться самых обладателей старины, нередко людей вовсе безвестных, так сказать, случайных хранителей памятников прошлого. Мне случалось в деревне у безграмотных крестьян находить поземельные акты XVII столетия, представляющие несомненный интерес и значение для историка Пермского края.

Соображаясь с историческими судьбами Пермского края, я начал самоознакомление с ним с северо-западного угла нынешней обширной Пермской губернии, т. е., с уезда Чердынского, некогда входившего в число новгородских владений и составлявшего, вместе с Соликамским и более южными уездами так называемую «Пермь Великую». Порядок предпринятых мною по собственной инициативе и на свои средства экскурсий был следующий: в 1881 году в Чердынский уезд; в 1883 г. в Соликамский; в 1883 г. — в Пермский уезд и вторично в Соликамский и Чердынский; в 1884 г. — в третий раз в Чердынский и Соликамский уезды и в первый — в Верхотурский уезд; в 1883 г. вторично — в уезды Пермский и Верхотурский и первый раз — в Екатеринбургский, Камышловский и Шадринский; в 1886 г. — в первый раз в уезды Кунгурский и Красноуфимский; в 1887 г. — вторично в уезд Екатеринбургский и в третий раз в Верхотурский, в 1888 г. — в третий раз в Пермский уезд. Таким образом из 13 уездов громадной Пермской губернии я не успел доселе побывать с специальной целью только в трех — Ирбитском, Оханском и Осинском, знакомых мне лишь отчасти, благодаря случайным переездам по ним. Все доселе предпринятые 8 экскурсий стоили до 3000 рублей. Но так как серьезная научная работа в отдаленной провинции часто встречает препятствия по недостатку научных пособий, то я должен был иногда брать дополнительные к вакату отпуски, в 1882, 1886, 1887 и 1888 годах по тому же делу изучения Пермской старины предпринимал поездки в Петербург и Москву, ознакомившись в то же время кстати как с столичными историческими достопримечательностями, так и с памятниками древности попутных городов — Новгорода Великого, Владимира губернского, Нижнего Новгорода, Ярославля, Ростова Великого, Костромы и некоторых других, не говоря уже про близко и давно знакомую мне Казань. Эти экскурсии на запад дали мне весьма много сведений для сравнительного изучения памятников русской древности, особенно церковной, и сблизили меня с людьми одной специальности. В 1887 г. я имел возможность побывать впервые на археологическом съезде в Ярославле, в качестве приглашенного частного члена съезда, и лично познакомиться еще со многими представителями русской науки.

До сих пор я работал на избранном поприще одиноко, как частный любитель, если без всякой материальной поддержки, зато при нравственной поддержке тех, кто любит и уважает науку[2]. Теперь в Перми возникает губернская ученая архивная комиссия. Удостоенный избрания в правители ее дел, с исполнением обязанностей и товарища председателя, я получаю возможность расширить круг деятельности на поприще местной археографии, особенно если в числе членов комиссии найдется несколько трудолюбивых, энергичных и сведущих в этой области лиц, с которыми можно будет сообща предпринять некоторые большие работы по части научной обработки и издания в свет памятников пермской старины. Но все это, конечно, вопрос будущего, предрешать которого нельзя. А теперь, в ожидании будущих предприятий общественного характера, составляющих пока наши piа dеsideria, не мешает разобраться в том, что уже сделано лично нами в течение 8 лет.

С чувством живейшего удовольствия не могу не засвидетельствовать, что, за немногими исключениями, я постоянно встречал сочувствие своему предприятию и потому имел успех в своих археографических поисках в пределах обширной Пермской губернии. Долго было бы перечислять людей различных состояний, званий, образования и общественного положения, с коими мне пришлось иметь дело во время экскурсий по градам и весям родного края. С глубокой признательностью вспоминаю то радушие, предупредительность и подчас редкое в наше время бескорыстие, свидетелем которых я имел удовольствие быть много и много раз. Благодаря этому теплому сочувствию к моему предприятию, плодом восьмилетних скитаний моих по губернии явилось значительное собрание исторических материалов преимущественно по истории Пермского края за время с XVII века до наших дней. С каждым последующим годом круг знакомств увеличивался, и сообразно с тем все более обеспечивался успех частного предприятия. Собранное летом приводилось в порядок, научно обрабатывалось и подготовлялось к печати зимой. В таких трудах прошли 1881-1888 годы, дав в результате уже до 40 статей по истории обширного Пермского края, разбросанных в разных местных периодических и повременных изданиях. Но поступление в мой частный архив новых материалов постоянно превышало количество изданных в свет, почему архив этот оставляет работы еще на много лет, тем более что из года в год пополняется новыми приобретениями. Так благодатна еще в Пермской губернии почва для археографических изысканий! Была бы только надлежащая к тому подготовка и личное желание потрудиться на этой почве!

Люди науки не раз указывали мне на практическое неудобство пользоваться статьями, разбросанными в разных газетах за многие годы. Особенно много материалов помещено мною в «Пермских Губернских Ведомостях», полные экземпляры которых за прежние годы весьма трудно достать даже на месте их издания, в Перми. На этом основании мне не раз высказывалось желание, что бы я предпринял издание всех своих статей в одном сборнике. Но, с одной стороны, для частного лица чего стоит такое издание, а с другой — какая гарантия в том, что сборник специальных статей не залежится в книжных лавках, а уйдет в продажу? В 1882 г. Пермский губернский статистически комитет, по мысли Д. Д. Смышляева, сделал подобную попытку, издав в особом сборнике исторические статьи Н. К. Чупина; попытка оказалась весьма убыточной для комитета, и едва ли не половина издания и сейчас лежит нераспроданною, показав, что спрос на специальные ученые издания в провинции ничтожен. В этих видах я все откладывал издание сборника, как предприятие, казавшееся непосильным при моих ограниченных учительских средствах. Между тем из года в год число печатных статей моих по истории Пермского края увеличивалось, и неотложная надобность в издании сборника чувствовалась даже при собственных дальнейших занятиях. Теперь я решаюсь, наконец, приступить к изданию сборника своих статей под общим названием «Пермская Старина». Он будет выходить небольшими выпусками, листов в десять или более каждый, что сделает издание для меня посильным. Несколько выпусков иногда будут составлять одну серию при однородности материала. Такой прием издания будет целесообразным в двух отношениях: во 1-х, он даст возможность назначить за каждый выпуск умеренную цену, и во 2-х, предоставить каждому возможность приобрести из многого лишь то, кому что нужно.

Таково происхождение и цель настоящего издания. Оно задумано частным лицом при небольших средствах и потому не претендует, конечно, на внешнюю роскошь. Но в корректурном отношении издатель, являющийся вместе и автором каждой статьи, старался сделать свое издание по возможности безупречным, особенно в отношении подлинного текста разных древних актов. Каждый выпуск будет распадаться на два отдела: 1) исследования и 2) материалы, с присовокуплением в некоторых выпусках и третьего отдела мелких заметок. Порядок расположения статей в своем издании я принимаю не тот, в каком являлись они в печати первоначально, а стараюсь по возможности сводить однородный материал в одну группу. Многие статьи будут переделаны и дополнены вновь добытыми данными по тем же вопросам. Я не буду стеснять себя никакими заранее установленными сроками, так как печатание выпусков будет зависть от моих материальных средств, количества свободного от служебных занятий времени и других внешних условий.

Не лишним считаю заметить, что многие мои статьи уже вошли в массивный сборник В. Н. Шишонко «Пермская Летопись», но с разными сокращениями и вставками из статей других лиц. Поэтому я желаю издать свои статьи вновь в особом сборнике. Paзличие между «Пермской Стариной» и «Пермской Летописью» будет состоять, во 1-х, в том, что первое издание предпринимается в скромных размерах частным лицом исключительно на свои средства, а второе печатается на средства Пермского Губернского Земства и задумано по широкой программе; во 2-х в том, что «Летопись», не представляя самостоятельная сочинения издателя, составляет лишь свод и перепечатку всего, что было доселе напечатано множеством лиц и разных ученых обществ и учреждений по истории Пермского края, а «Старина» есть сборник оригинальных статей и критически обработанных материалов исключительно самого издателя, перепечатываемых нередко в значительно измененной им же самим редакции, причем и самые материалы большею частью вновь открыты и собраны самим автором-издателем. Само собою разумеется, что и библиографические требования от того и другого издания должны быть не одинаковы.

После настоящей заметки считаю нужным привести здесь полный список доселе напечатанных мною статей и материалов по истории преимущественно Пермского края. Он покажет, какого рода материалы были находимы мною и каких разнообразных вопросов в прошлой жизни Пермского края касаются они. Список этот будет удлиняться с каждым годом. В него не вошли, конечно, мои статьи по географии и этнографии Пермского края, как не уместные в сборник, которому присвоено название «Пермской Старины».

 Александр Дмитриев

Пермь, 1888


 Примечания автора:

[1] ↑ Впрочем, Пермский губернский статистически комитет дал мне, как своему члену, небольшую субсидию на издание некоторых материалов, собранных мною на свой счет.

[2] ↑ Впрочем, моим предприятиям не сочувствуют, как водится, некоторые жалкие завистники из людей одной со мной профессии, и — не знаю почему — чиновники Оренбургского ученого округа. Последнее обстоятельство едва не заставило меня в 1886 г. бросить навсегда неблагодарную учительскую службу и поступить в Археологический Институт, почтивший меня в прошлом году избранием в свои члены, и только нравственная связь с гимназией, в которой я и сам учился, и научные интересы по отношению к давно изучаемому мною краю удержали меня от такого намерения.

Поделиться: