Несколько рассказов о том, что происходило в связи с разногласиями, возникшими между Их Царскими Величествами и синским императором

Несколько рассказов о том, что происходило в связи с разногласиями, возникшими между Их Царскими Величествами и синским императором, от отцов иезуитов, которые в Пекине участвовали в этом деле.

Рассказы выписаны из писем, отправленных в Рим

12–го ноября 1686 г. император рано утром вызвал к себе отцов иезуитов, чтобы прочесть письмо, написанное на латинском и московитском языках.

Московиты, живущие в Пекине, не надеялись, что смогут его правильно перевести. Поэтому доложили императору, что только иезуиты смогут это сделать. Пока они в соседнем помещении обедали, он оказал честь и послал несколько блюд с пищей со своего стола и велел им садиться в назначенном собрании выше судей верховной судебной палаты. Письмо содержало уверение, что Великий Герцог (подразумевается Его Царское Величество) желал взаимного мира, согласия и торговли. Но, очевидно, требовал слишком большого расширения своих границ. На следующий день отцы иезуиты пошли к императору для содействия миру, засвидетельствовать о своем почтении.

Русский посол, который прибыл в Пекин, объяснил, что он сам не является главным послом, а лишь подчинен ему, и прислан вперед, чтобы узнать, открывается ли дорога к миру. Он сообщил, что главный посол с остальными членами его свиты остался на границе и не может войти в государство, прежде чем будет объявлено перемирие.

Император соизволил согласиться на перемирие и поэтому отправил гонца с приказом снять осаду Яксы*, Албазин. который русские защищали, несмотря на то, что город уже находился в крайне затруднительном положении.

24–го ноября московский посол вернулся в Россию с письмами императора, написанными на латинском языке.

Когда я* Тот, кто здесь говорит в первом лице, это один из отцов иезуитов, который пишет это из Пекина в Рим. посетил посла, то узнал от него, что от города Пекина до переправы через реку Обь имеется дорога через необработанное поле, где Тартары иногда разбивают свои палатки, потому что не имеют постоянного места, а непрерывно переезжают в поисках пастбища для своего скота. 

И это образ жизни большинства тартар. Он не отличается намного от жизни наших предков в Палестине. Они принимают путников, когда их немного и если они миролюбивы, с большим гостеприимством в своих палатках и за своим столом, даром; подают им полусырое мясо с различными молочными блюдами. Но мало кто обрабатывает землю, так что у них мало риса и пшеницы.

Вся эта великая и широкая область от реки Оби и Каспийского моря до стены Сины находится под управлением многих князьков, владения которых имеют свои границы. 42 из них находятся под управлением синского императора, но там, где Тартария простирается на восток от Пекинского меридиана, там территория императора, несомненно, гораздо больше, чем она изображена на картах. Если от этого города ехать по Оби, по которой обычно плавают русские, то недалеко от Тобола, главного города Сибири, встречаются орды, или отряды, тартар, похожие на подвижные города. Некоторые из них осели. В том месте, где путники останавливаются с наступлением ночи, они разбивают палатки и зажигают костры. Когда на пути встречаются реки, их переплывают или переправляются на деревянных плотах, а зимой по льду. Люди этой страны простые, они живут беззаботно, питаются плодами, которые земля сама им дает, а также маслом, сыром; занимаются охотой и скотоводством. Те, которые принадлежат к этой* То есть синской. области, приходят в Сину продавать свои товары, в том числе множество лошадей, оленей, зайцев, фазанов, пушнину. В зимнее время они выставляют груды товаров прямо на улицах Пекина, так что получается впечатление, будто там собраны все животные и птицы из всех лесов Тартарии.

Религия этих людей состоит почти только в поклонении идолу Фоё, жрецы его, то есть ламы, у них пользуются большим почетом*. Ламы – жрецы, какие имеются и в Сине, и в Тартарии, отсчитывают молитвы на четках из 110 шариков. Два [шарика] из них – один нанизан впереди, а другой в середине [четок] – это самые крупные. Такие четки, привезенные мне из центра Мугалии, весьма искусно сделаны. Шарики либо из твердого дерева, либо из косточек каких-нибудь плодов, все искусно вырезаны, прекрасно изображая в различных видах и позах людей в разных положениях, в азиатской одежде. Размер их несколько больше детских шариков. Многие из фигурок и языческих изображений на них настолько мелки, что их с трудом можно различать без увеличительного стекла. Они слишком искусны, чтобы могли быть сделаны в Мугалии, почему я предполагаю, что они привезены из Сины и таким образом попали ко мне. Шелковая цепочка, на которой эта весьма ценная, любопытная и искусно вырезанная работа нанизана, застегивается штифтиком из слоновой кости. Они верят, что духи переселяются из одного тела в другое, лучше или хуже, в зависимости от их добрых или злых деяний.

9–го октября 1688 г. отцы Антониус Перейра и Жан Жербийон вернулись в Пекин из Тартарии, куда они уехали из-за войны, возникшей между князьями Элутэ и Халхи. Послы тоже уехали, и мирные переговоры были отложены до следующего г.. Они состоятся в восточной части Тартарии, около города Яксы, принадлежащего русским, куда можно легко доехать. Поэтому будет необходимо, чтобы отцы в будущем г. возобновили путешествие в Тартарию.

Император собирается вернуться в Пекин, вместе с выезжавшими отрядами, за исключением немногих, оставшихся там. Эта война, которой в самой империи боялись, не представляет собой опасности, так как известно, что войска побеждающего князя Элутэ будут очень немногочисленны. Отцы по дороге пережили много лишений, особенно в пустыне Ксамо. Боялись, что русские, получив от князя Элутэ* Это, очевидно, калмак, а его противник – мугал. предложение воевать, присоединится к ним, но они отвергли это предложение и ищут всеми силами возможности взаимной торговли и, очевидно, добьются этого на очень выгодных условиях.

Следует копия письма, написанного отцами иезуитами из Сины в Рим.

Из Пекина, 14–го сентября 1689 г. 

«После возвращения императора в апреле, путешествие послов к границам России было продолжено для заключения мира, о чем неоднократно сообщали. В прошлом года они были посланы 30–го апреля, и когда война между Элутэ и Халкой – князьями западной Тартарии, находилась в самом разгаре, они вернулись в октябре без результатов в Пекин. Отцам Томасу Перейре и Жану Франсуа Жербийону было снова приказано сопровождать императора. 14–го июня они отправились в путь, но по более удобным местам, чем в прошлом г. 31–го июля они прибыли в Нипчу* Нерчинской, это русский город, куда московский посол 19–го августа тоже прибыл. В настоящее время происходят мирные переговоры, результаты которых еще невозможно знать».

Другое письмо гласит:

«Макао, 13–го января 1690 г.. Отцы Томас Перейра и Жан Франсуа Жербийон 18–го октября 1689 г. вернулись из московских земель в Пекин, после заключения мира между русскими и тартарскими синцами. Для его заключения отцы иезуиты приложили много стараний, чтобы примирить оба эти народа и договориться о мире. Три раза войска обеих сторон брались за оружие. Наконец мир с Божьей помощью был заключен. Как один, так и другой народ хвалили приложенные старания отцов [иезуитов] и синский император поэтому их весьма хвалил».

После того, как мир был заключен, Их Царские Величества решили снова отправить посольство в Сину в лице господина Э. Избранда Идеса. Его встречи и деяния будут опубликованы, поэтому я в этом труде не буду об этом говорить.

В сообщениях отцов иезуитов из Сины мы читаем, будто манчжуры, или синские тартары, до трех раз сносили город Албазин, а из других источников я мог понять только, что этот город первый раз был снесен после того, как синские тартары велели убрать гарнизон, а второй раз – после двухстороннего договора и заключения мира, с обоюдного согласия город был уничтожен, снесен и превращен в ровное поле. Может быть, нужно понять это так, будто он до того, как русские его построили, был еще раз снесен.

Мне сообщили из Москвы, в 1697 г., что русский митрополит Тобола послал в Пекин некое лицо с просьбой к синскому императору разрешить постройку церкви греческой веры, что было и разрешено и сделано.

Из Тобола мне послали следующее сообщение относительно русского христианства в Сине и о Бушукти-Хане, калмакском князе:

«Глубокоуважаемый господин,
на этот раз имеется известие из Сины, что в главном городе Пекине, с разрешения хана, или императора, была построена церковь, и вскоре после ее освящения были без всякого запрета крещены 20 взрослых людей, мужчин и женщин, к чему были готовы и многие другие. Поэтому теперь прилагают все усилия к тому, чтобы послать туда подходящих людей, которые понимают их язык (и переведут необходимые молитвы и Священное Писание). Это крайне нужно, тем более, потому, что слышно, что бухарские попы превращают многих калмаков в магометан. Вместе с последним калмакским послом находился у меня в доме один, который глубоко презирал калмаксую веру, или идолопоклонство. Сообщают, что главный князь Бушукти-Хан действительно умер после того, как на него внезапно напали синцы с большой армией. И теперь его племянник Контайзи, а до сих пор его звали Араптан, наследовал ему. Он теперь готовится прийти на помощь московитам с 20000 человек, чтобы напасть на казакскую орду, которая ежегодно причиняет большой ущерб. Они приходят внезапно, как все эти народы обычно делают, и большей частью, когда все крестьяне работают в поле; забирают людей в плен и разрушают деревни и местечки. 

Бороться с этим народом невозможно, даже большой армией, ибо они живут далеко и еще потому, что они кочуют и их трудно найти. С маленькой армией нападать на них опасно, поэтому не нашли другого средства, кроме укрепления всех деревень и местечек, снабжения их пушками, а крестьян – ружьями, и кроме прежнего войска расположили еще отряд из 1000 храбрых драгунов в окраинных местечках. Летом они присоединяются к другой маленькой армии и охраняют главные поселения. Это хорошие всадники, которые хорошо вооружены. У них много длинных ружей с медными и свинцовыми пулями и маленькие пушки.
Многоуважаемый господин, Ваш покорный слуга, N.N.
Тобол, 22 апреля 1689 г.»

Когда синцы держали Албазин в осаде и было заключено перемирие, тогда они не хотели впускать в город больше 10 человек сразу. Для того, чтобы доставить вести в Нерчинской или получить их там или в других городах, пропускали не больше двух-трех человек. Но они не отказывались пропускать скот для необходимого питания. И горожанам также было позволено черпать воду из реки Амур. Но они мешали выходить осажденным в большом количестве, говоря, что это делается, чтобы не происходило драк. Письма они свободно пропускали туда и обратно. Разрешали осажденным еще и вносить столько еловых дров, сколько им нужно, лишь бы они не отходили далеко. Но если они отходили несколько дальше, то им в обоих направлениях разрешали охотиться и ловить рыбу. Да, Синцы предложили послать в город лекарей, чтобы лечить больных и раненых, если московиты назовут их количество. Но русские сообщили, что все солдаты были еще здоровы, хотя на самом деле в этом отношении не все было благополучно. Посылали друг другу подарки, и воевода Албазина, Афанасий Байтон послал синскому полководцу пирог из пшеничной муки, весом в 321/2 фунта, который вежливо и с удовольствием был принят.

Когда разрушили Албазин, то 300 московитов, женщин и мужчин, перешли к синцам. Они несут военную и другую службу. Они свободно выполняют свои богослужения, имеют церковь, где священник ежедневно служит обедню.

Когда синский император намеревался осаждать Албазин и изгонять русских казаков от реки Амур и крепостей, расположенных на ее берегах, он отправил послов к мугальским князьям и уговорил их послать вооруженных людей к крепостям Селенгинской, Иркутской, Братской и Балангинской, в надежде, что они уберут эти крепости и тогда, он считал, дорога будет отрезана для оказания помощи войскам Их Царских Величеств на Амуре и Дауре. Но Катухте это не понравилось. Он пытался всегда оставаться в мире и дружбе с синцами. Но мугальские князья на этот раз не слушали его.

Громна – каменистое место на берегу Амура, несколько ниже Албазина, где в 1686 г. Синцы в полной тишине пришли на 30-ти синских кораблях в бухту, или гавань. У них был еще другой похожий флот, несколько ниже, откуда они сообщили русскому воеводе Байтону в Албазине, что они на части этих кораблей, нагруженных войсками, намереваются остаться около этого города, и угрожали на другой части пройти мимо города в Нерчинской, где собирались начать мирные переговоры. Но сообщили, что они не совершат враждебных действий. Все это было лишь военной хитростью, ибо выяснилось, что они вытоптали и сожгли весь хлеб в полях после того, как он был убран. У них было с собой 40 пушек и много военного снаряжения. Но на город в этот раз нападения не было, только оскорбляли его ругательствами. Они требовали, чтобы русские войска, находящиеся в нем, отправились в Нерчинской, или иначе они придут и принудят их к этому.

Говорят, что около Албазина встречается много тигров. Около 300 казаков построили Албазин примерно 40 лет назад и окружили его частоколом. Они требовали и получали дань от окружающих народов, которые боялись этих иноземцев*. Это было написано в 1696 г.

Впоследствии Их Царские Величества получили в собственность эту землю и ниже лежащие земли на обоих берегах, к северу и к Стене, до Яльских гор, на расстоянии одного дня езды от Науна. Эти владения находились в безопасном месте и были укреплены, так что Синцы с большим войском не могли туда спуститься иначе, как водным путем, из-за большой пустыни и бездорожья. Дауры и окрестные тунгусы перешли в подданство царя и платили дань по соглашению со своими старейшинами, после долгого совещания с ними, по доброй воле. Эти люди управляются старейшинами из народа, они, по крайней мере, служат предводителям и главным советникам.

Н. Витсен «Северная и Восточная Тартария, включающая области, расположенные в северной и восточной частях Европы и Азии», 1692 год

Поделиться: