Обзор путешествия посольства, которое Их Царское Величество, цари Московии, послали в 1654 г. по рождестве Христа, к Великому Тартарскому Хану в синскую столицу Пекин

Краткий обзор путешествия посольства*, которое Их Царское Величество, цари Московии, послали в 1654 г. по рождестве Христа, а по русскому летоисчислению в 7162 г., к Великому Тартарскому Хану в синскую столицу Пекин, которую русские называют Комбалык.

Описание этого путешествия хранится у меня. Оно опубликовано на верхне-немецком языке в Гамбурге и на французском языке в Париже, и очень подробно записано.

Вид одних из Синских Ворот на Севере, через которые Московиты въезжают в Империю
Вид одних из Синских Ворот на Севере, через которые Московиты въезжают в Империю

В июне месяце Федор Исаакович Байков, в качестве посла, спустился вниз по реке Иртыш из Тобола в Сибири и 27 июля прибыл в город Тар, или Тару, находясь в дороге в течение 4 недель и 3 дней. 

  • 1–го числа урожайного месяца [августа] он снова отправился из Тары вверх по реке.
  • 6–го числа винного месяца [октября] на 40 верблюдах и 50 лошадях, которых ему прислали бухарцы и князь Тайша Шаблай, он направился в Кабал-касуну, где живут в кирпичных домах калмаки. Он находился в пути 3 недели.
  • 29–го этого же месяца он уехал из Кабал-касуны в Долонкарагай, по–голландски – «семь деревьев» – ехали 2 дня.
  • 1–го ноября, от Долонкарагая до реки Ен-куля – 1 день. Эта река выходит с гор и впадает в Иртыш.
  • 2–го числа этого же месяца он поехал от Ен-кули, по правому берегу Иртыша к калмакскому воеводе лабе, ехал 3 дня. Этот воевода живет по левому берегу реки, в двух каменных дворцах или больших домах. Землю обрабатывают бухарцы; сеют главным образом ячмень, просо или пшено и горох. От Долонкарагая по левому берегу Иртыша растут сосны, кедры и березы.
  • 8–го числа того же месяца посол уехал от лабы и поехал по правому берегу Иртыша к аблаевым пашенным бухарцам. Этот путь прошли за две недели, между высокими горами, где с обеих сторон растут березовые леса. Управителя у аблаевых зовут Абла Тайша. Дома сделаны из глины. Жители имеют множество скота. Занимаются и земледелием, а урожай состоит главным образом из ячменя, проса и гороха. По этой житнице хлеба течет река Карбуга, она выходит с гор и впадает в Иртыш. Здесь в Аблавихе посол перезимовал.

В 1655 г., 3–го числа травяного месяца [апреля], он от этой хлебной житницы до речки Бешки ехал 12 дней. Эта речка течет с гор по направлению к Иртышу. Здесь Аблай Тайша строил два дома из кирпича на укрепленном месте*. То есть, когда совершалось это путешествие.

30–го июня он уехал от реки Бешки до того места, где проживали контайшиновы дети, где был начальником Ценгея Тайша. Этот путь продолжался 14 дней.
Оттуда до городка Контайшина еще 5 дней. Этот городок лежит глубоко в горах. Стены сделаны из глины. В городе 2 кирпичных дворца, в одном живут лабы, а в другом калмакский поп.

От этого городка до озера Есан, или Мека, – 4 дня пути. Вода в озере совсем зеленая. Оно богато рыбой и содержит соли и через него протекает Иртыш. За один день отсюда посол перешел Иртыш и пришел в страну, где мало леса и лугов, и поехал дальше вдоль реки. Здесь говорят тоже на калмакском языке.
Оттуда он ехал 2 дня до муганского тайши*, Тайша – это значит князь и затем 7 дней через горы, где живет один мугальский тайша и здесь говорят на мугальском и калмакском языках.

От этого тайши до мугальского тайши Земши – 8 дней пути. Оттуда до последнего мугальского тайши Доброна – 3 дня пути. Границы Доброны простираются почти до Катая и отстоят за 15 дней пути от последнего. Среди этих мугальских владетелей живут еще много других, более мелких тайши.

По стране Катая едут 2 месяца, прежде чем дойдут до первого города Кокатана*. Подразумевается земля Катая, лежащая вне Великой стены. Посол прибыл туда 12–го [января] 1656 г..

Стены этого города построены из глины, а башни – из кирпича. Ворота сделаны из дуба, ширина прохода в них 6 саженей. Рынок занимает большое пространство, и за окнами магазинов, построенных из камня, живут купцы. Они торгуют серебряными монетами, называемыми лалл и бахчи. Один лалл весит 9 московитских копеек, а 14 бахчей составляют один лалл*. Копейка имеет стоимость одного стюйвера. Они продают различные катайские ткани, много шелков и табака. Они сеют пшено, ячмень, овес, горох, коноплю и т. п. У них в изобилии различные деревья, плодовые и такие деревья, как бук, береза, сосна, кедр и т.п. Кругом плодородная земля. Город лежит низко и построен вдоль течения небольшой реки. 

в 1656 г., 21–го января, посол уехал с двумя проводниками из Кокотаны в город Капки, за 12 дней пути. Между этими городами опять живут Мугалинские тайши, или тайси. Но эти тайши изменили упомянутому и подчиняются катайскому великому государю. Они называют себя тюбенцами. Ездят на верблюдах и быках.

рибытие посла в Капки состоялось 10–го февраля. Городская стена построена из кирпича и извести, а город лежит между двумя скалами, над которыми с двух сторон города воздвигнута стена высотой около 3 саженей, шириной полторы сажени (каждая сажень считается 3 московитских аршина* "Это локоть. Стена сложена из грубого камня, но не покрыта известью или чем-либо другим. Говорят, что она начинается от города Ревенско, или Сучжоу, где растет в изобилии катайский ревень. Каменные башни вдоль стены, отделяющей Сину от Тартарии, не соединены со стеной, а находятся на расстоянии 2–3–4–х саженей от нее и в 100 саженях друг от друга. Они высоки, построены из кирпича с известью. Стена, говорят, идет до моря. В этом городе все продукты дороги.

21–го февраля [посол уехал] из Капки в столицу Великого Тартарского Богдыхана – Пекин, который московиты называют Канбалык. До него езды 7 дней. Между этими городами лежат еще 18 городов, из них некоторые окружены стенами из кирпича, другие же только из глины, слегка намазанной известью. Пушек там нигде нет. Ворота караулят солдаты. У них ружья с тремя стволами, длиной в полтора аршина, но без затворов, и еще пики и сабли.

14–го сентября 1656 г. Байков уехал с ответным письмом императора из Пекина тем же путем в Сибирь и Россию. Ему не дали ни повозки, ни чего-нибудь другого для езды, но дали ежедневное содержание в виде питания, и проводника с двумя предводителями и трех простых слуг. Посол сам купил верблюдов на 30 или 40 лаллов* Во сколько здесь считают 1 лалл, мне не совсем ясно, знаю только, что 9 русских копеек весят столько, сколько выше было сказано, так что может быть, он равен одному тейлу), то есть 11/4 унций серебра, или стоимость 4–х гульденов, но обычно лалл значит по-персидски 1 рубин Балейс или 1 мелкий рубин. и лошадей на 10 или 12 лаллов. Из них синцы по пути не уберегли 7 верблюдов и много лошадей. Одна овца стоила 2-3 лалла. По дороге встречалось мало людей, так как те обычно на зиму отправлялись в горы.

Байков дошел 4 марта 1657 г. до аблаевых и имел трудный путь. Но он там не застал Аблай Тайшу, так как тот тогда перезимовал в одном месте, в 4 неделях пути оттуда. Снег здесь лежал высотой в полтора аршина, что вынудило посла задержаться на 4 недели и 2 дня. Местные жители начали пахать первого апреля.
4–го апреля Байков поехал дальше водным путем и застал 11–го апреля на реке Бешки Аблай Тайшу, от кого он получил на месяц 20 овец и 10 коз.
4–го июня посол прощался с Аблай Тайшой и прибыл 16–го июля на Тару.

22–го июля он отправился вниз по Иртышу и вернулся 31–го в Тобол, главный сибирский город, где Байков был воеводой.

Здесь заканчивается выдержка из описания путешествия Байкова.

Покойный славный царь, блаженной памяти Алексей Михайлович отдал в 1667 г. 15 ноября приказ воеводе Тобола Петру Годунову и его товарищам – исследовать у калмаков, тартар, сибиряков расстояния между городами в Сибири и оттуда до Сины. Они составили карту, вырезанную из дерева и напечатанную в Москве, с описанием расстояний между городами.

Федор Алексеевич Головин поехал в 1686 г. из Москвы к синским границам, с приказом и полномочиями договариваться относительно границ между землями Их Царских Величеств и землями синцев на землях Даурии, где синцы не раз переходили границу, пытаясь помешать русским, по их обычаям, добывать там соболей, и заставить выехать из русских владений. 

Я буду говорить подробнее об этом там, где речь пойдет о дорогах и городах, в которых происходили эти переговоры. Он доказал своим путешествием, что для того, чтобы его быстро совершить, требуется только хорошо все обдумать. Он ехал с женой и семьей до Енисея (где он их оставил), но когда он приехал к этому месту, китайцы ему, после некоторых возражений, предоставили выгодные условия. Спорная крепость была снесена и мир восстановлен, так как ни одна из двух сторон не была склонна к войне*.

В других источниках это событие объясняется так: 28–го сентября 1686 г. посольство прибыло в Удинск, это первая крепость Даурской земли, около реки Селенги, впадающей в Байкал. Его (Удинский) называют воротами Даурии. Здесь перезимовали, узнав, что китайцы ушли из Даурии. 6–го января Мугальский Хан Ачорой напал во главе 15000–го войска на русское посольство и на сопровождающие его войска, состоящие из 1500 человек. Храбрые московиты, несмотря на малочисленность против столь крупных отрядов, дали сражение этим монгольским, или Мугальским, тартарам, недалеко от Селенгинской. Много тысяч Мугал погибли, но из московитов – почти никто. Остальные [мугалы] обратились в бегство и отступили на 20-30 миль на русскую территорию до Удинской. Когда московиты узнали об этом, они последовали за ними, убили 500 человек на месте, а остальных разогнали. Много женщин и детей они захватили в плен и получили бесчисленное количество лошадей, верблюдов и овец. После этого пять, а как другие пишут – 50 тысяч Мугальских семей с их просторными землями и имуществом подпали под власть и подчинение Их Царских Величеств. Они клялись в верности и обещали платить подать.

20–го мая русское посольство и войска пришли к главному городу Даурии – Нерчинску, где раньше некий даурский князь, родом тунгус, имел свой трон. Сюда пришло синское войско, численностью 30000 человек, имея с собой 70 металлических пушек и одну мортиру. 3000 пеших имели огнестрельные ружья, а остальные – конные – с луками и пиками. Головин, который занимал должность посла и имел командование над армией, укрепился со своими солдатами и мужественно защищался от всех нападений и на воде, и на суше, до тех пор, пока через 16 недель не был заключен славный мир, к обоюдному удовлетворению и на славу отрядов Их Царских Величеств.

От казацких солдат, которые оставили русскую службу и приехали в Пекин, узнали, как мне оттуда письменно сообщают, что в 1684 г., под Албазинской крепостью, пришли неприятельские китайские люди (или синский народ) водным путем на бусах (это суда) и сушей, верхом, с большим количеством пушек и с различными огневыми приспособлениями для нападения на город. Они заняли Албазинскую крепость, но воеводу Алексея Толбузина и его людей они, по договоренности, отпустили, откуда те и вернулись. Албазинские солдаты, некоторые горожане и некоторые крестьяне, которые пришли с Алексеем, просили без задержки отпустить их из Нерчинской в хлебное место, чтобы не было потери хлеба. Но чтобы не потерять Даурскую землю, и не оглашать их бегства из Нерчинской, их не пустили через Камень в Удинской, а отправили десятника с 70-ю пешими вниз по реке Шилке, на 5 легких судах. Солдатам было приказано продолжать идти до тех пор, пока не встретят неприятельских катайцев, для получения сведений взять одного пленного и узнать их планы. Вышеупомянутый начальник и его люди вернулись в Нерчинскую и привезли с собой никанского человека, который сообщил, что хлеб, посеянный в Албазинской, находится в сохранности. Из катайцев, кроме того пленного, никого не видели. Поэтому они, не желая потерять посеянный хлеб, чтобы было чем кормить войска, служилым людям и крестьянам впредь не запустить земледелия, и чтобы не разлучить жителей и крестьян с их женами и детьми, послали одного казачьего начальника туда с войском, которому было приказано препятствовать катайцам или Мугалам прийти и затоптать или сжечь хлеб. В августе в разные дни отпустили из Нерчинской албазинских солдат и всяких чинов людей и крестьян, которые обрабатывают землю, чтобы собрать хлеб и поселиться там. По просьбе албазинских солдат, с ними послали бывшего воеводу Алексея Толбузина с пушками и ручным оружием. Ему приказали быстро отправиться к Албазинской крепости и до последних бухт Албазинска не задерживаться нигде ни на час. Придя в Албазинскую землю, ему велено было строить крепость, пусть даже небольшую, там, где это оказалось бы удобнее, и с этой крепости хотя бы половину хлеба сберечь, не теряя времени и выставить сильную охрану, чтобы наступающие враги не могли нанести вреда войскам и работным людям. 

Ему, Алексею, приказали искать вдоль Амура вниз по левой стороне укрепленное, хорошо расположенное место, вблизи воды и леса, чтобы построить укрепление или городок, и если возможно, вырыть там колодец на время осады. И было приказано строить оборону разными укреплениями, несколько ниже места старой Албазинской крепости, чтобы не было уступки врагам.

18–го ноября 1684 г. Алексей сообщил следующее: пришел он в прошлом году к реке Амур, на место разрушенной Албазинской крепости, с вооруженными и старыми служилыми людьми, они убрали половину прошлогоднего посева, а вверх и вниз по реке Амур в дальних деревнях урожай снять не успели, так как уже упустили это время. И в этом 1684 г. он на месте, где находилась Албазинская крепость, возвел для города земляной вал, толщиной в 4 сажени, а высотой в полторы сажени, строить его еще выше не могли, потому что земля замерзла.

В том же г., в декабре месяце, сообщили на основании сведений, полученных от нерчинских и албазинских солдат, что в июле постройка Албазинского города была закончена, только башня еще не была покрыта крышей.

Осада синцами русского города Албазин, стоящего на притоке реки Амур
Осада синцами русского города Албазин, стоящего на притоке реки Амур

В другом письме, со слов одного из упомянутых лиц, сообщают мне из Пекина следующее: 7–го июля 1685 г. прибыли в новую Албазинскую крепость неприятельские китайские люди на судах, с пушками, для нападения на город. Они вышли на берег с многими лошадьми, дорогой вниз по Амуру выставили караул и убили и ранили 22 человека из албазинского войска*. Это сообщение было записано со слов нескольких побежденных казаков, прибывших в Пекин и поступивших на службу к синцам, и от них я узнал почти весь ход событий в Албазине, Нерчинске и окрестностях. Катайцы осадили и воеводу Алексея, и албазинских солдат в крепости. Поля вокруг крепости были засеяны разными хлебами, и они там появились на 150 судах, на каждом из которых находилось 40-30-20 человек и среди них много ниухерцев и никанских рабов, силой завербованных, без оружия. Эти войска имели с собой 40 пушек, немного ружей, луки и стрелы. Предполагалось, что конница состоит из 3000 всадников. Впереди себя они гнали пеших, снабженных серпами, чтобы косить посеянный хлеб. Во вновь построенном Албазине тогда находилось 826 человек, 8 медных пушек, несколько мушкетов, одна мортира, 30 тяжелых гранат, 440 ручных гранат, вонючие горшки, порох и свинец. Постройка производилась с помощью 1500 человек под руководством Алексея, того же самого воеводы, который год назад потерял эту крепость.

Синцы снова осадили город Албазин и 25–го ноября потребовали его сдать. Советовали гарнизону удалиться, как это и раньше происходило, и всех, кто желал бы служить синцам, будут приветствовать и они будут хорошо приняты. Это было написано несколькими русскими перебежчиками в письме, пересланном в крепость. Теперь не было недостатка в воде и хлебе. Все находилось в надлежащем порядке, кроме того, что башни еще не были покрыты.
Но синцы поместились у противоположного берега реки Амур на своих кораблях и вышли на берег окольным путем, там, где местность выше города. Конница заняла поля и пространство около города, беспрерывно обстреливая город день и ночь, сверху, с высоты, и снизу, с Амура. Иногда они расставляли караульных в шести местах. Большинство кораблей стояло выше города, с левой стороны от Амура. Они нашли хлеб, спрятанный в ямах, выбросили и сожгли его, так же как и тот хлеб, который еще стоял в поле. Они окружили город шанцами, откуда из трех мест день и ночь стреляли из пушек по трем башням. Здесь заканчивается сообщение об Албазине, присланное мне из Пекина.

О том, как происходила последняя албазинская осада, мне сообщают из Нерчинска следующее:

«В 1685 г., 7–го июля, синцы осадили отстроенный город Албазин и обстреляли его из пушек. 

Они убили на пятый день находящегося там русского воеводу Алексея Толбузина, поразив его ядром, которое оторвало ему правую ногу, когда он находился на башне, для оценивания сил противника. Русские по пять раз делали вылазки, убивая за один раз по 150 человек, в том числе двух начальников, между тем как потери осажденных составляли не больше 21 человека. Армия синцев была расположена на расстоянии не более 200 саженей от города. В 60 саженях от города синцы сделали земляной вал высотой в 6 саженей, на котором соорудили шанцы. На каждом укреплении стояли 2 пушки и еще 15 пушек на батарее. Вокруг города вырыли рвы и построили несколько домов, сзади и сбоку от крепости.

Внутри Албазина находилось тогда 8 тяжелых пушек, 3 мелкокалиберных пушки, 2000 фунтов пороха и очень много свинца, 1 мортира, 5 бомб, 70 ручных гранат, каждая весом в 23 пуда, и 800 человек; но так как в городе или крепости еще не вырыли колодцев, то был недостаток воды, и еще мало достроено домов.

Синские корабли, на которых они пришли сюда, стали выше лагеря, вверх по реке, в бухте.

Синская джонка. Синские фантастические суда, используемые на реках и внутренних водоемах
Синская джонка. Синские фантастические суда, используемые на реках и внутренних водоемах

11–го октября этого же г. на реке Амур шло уже много льда, и вскоре затем она крепко замерзла.

Синские пленные, которых доставляли в крепость, показали, что синская армия, находящаяся около города, числится в 5000 человек, среди них 2500 никанских и ниухских работных людей, и что с ними было 40 пушек. Шесть кораблей были нагружены порохом и ядрами. Луки и стрелы они привезли на двух кораблях. Ружей у них было не больше 50 штук. За пределами города враг не всегда был скрытым, а долгое время на берегу реки и сзади нее был на виду.

На противоположной стороне города, через реку Амур синцы построили земляной вал с рвами.

Из синского лагеря стреляли из лука стрелами с записками на русском языке в город, предлагая большую милость тому, кто желает служить синскому императору, сопровождение и пищу тому, кто хочет возвратиться домой. Но московиты решили защищать крепость до тех пор, пока не будут истощены все запасы питания, а затем расплавят пушки и испортят все оставшееся военное снаряжение и только с тесаками попытаются отступать и пробираться.

И это было второй раз, что этот город подвергся нападению синцев, ибо годом раньше он был разрушен и сожжен синцами, а воевода со своим народом был отпущен в ближайший русский город Нерчинской (как выше было сказано). Кроме того, многие солдаты, боясь, что их обезглавят за то, что они не принимали достаточных мер для защиты (хотя синцы были в количестве сто к одному), перешли на службу Сине, где они и сейчас находятся*, 1700 г. и где с ними хорошо обращаются.

После того, как первый раз совершился этот разгром и разрушение, и воевода отступил к Нерчинскому, он вернулся, как было выше сказано, и с ним вместе 400 человек, и восстановил город. Он начинал, как и прежде, требовать дань, и для этого заставлял людей охотиться, и когда он этим был занят, китайцы второй раз прорвались к городу. Это и есть та осада, о которой здесь говорилось.

Когда синский хан узнал, что Их Царские Величества отправили посла на границу, он дал приказ прекратить осаду и отсрочить враждебные действия, пока послы будут пытаться уладить разногласия. Это и было сделано, но корабли не могли быть выведены, потому что река замерзла. Осажденным московитам разрешили выходить за водой к реке, в небольшом количестве людей, отправляться в Нерчинской и другие города Их Царских Величеств за питанием и всем необходимым, но не позволяли им ходить в окрестные леса охотиться и ловить рыбу, которой там изобилие, или рубить лес, кроме необходимого для топлива, чтобы они не были в тягость местному населению, находившемуся под защитой синцев. 

Синцы не хотели впускать и нагруженных верблюдов, но предложили предоставить все необходимое в город. Военное снаряжение было увезено от города, но отряды оставались поблизости. Пожарный караул был отменен, плетеные шанцы сняты. Происходили взаимные дружеские обращения, и гарнизону не мешали. Между тем, количество людей внутри Албазина уменьшилось от 800 до 150 человек, они почти все были больны сингой, 30 человек стояли еще в карауле и 15 были заняты на работах. Из осаждающих насчитывалось более 1500 убитыми.

Причина, почему возникла война между войсками Их Царских Величеств и Синской империей у реки Амур, и почему Албазин был осажден, заключалась в том, что Синцы считали, как мне сообщают из Пекина, что русские ратники не разрешали строить на этой реке крепость, и тем более охотиться там на соболей и прочих зверей и обижали местных жителей, признающих Синцев, кроме того они убили некоторых и требовали дань. Синец считал, как он говорил, что ратники делали это из собственных побуждений, без приказа Их Царских Величеств. Синцы говорят, что Нерчинской – это последнее пограничное место московитских земель в этих краях, и они не терпят, чтобы эти люди укрепились на реке Амур и пользовались там властью.

Синский император высказался, что он рад, что в то время, когда они держали Албазин в осаде, в Москве обдумывались миролюбивые планы о прекращении кровопролития, ибо он ни с одним из окружающих князей не находился в состоянии войны. Поэтому он приказал своим ратникам уходить из города, как было уже сказано, после чего они увезли свои пушки и все военное снаряжение сняли с батареи. А синцам разрешили снова свободный вход в Албазин, и синские начальники, в сопровождении 30 человек вошли в него и осматривали все работы. Синцы принесли на продажу в крепость рыбу и водку. Они использовали на работах вне города очень большое количество людей, намного превосходящее количество их собственных войск. Заметили, что синцы при осаде никогда не выставляли наружного караула.

Было 30-е ноября 1685 г., когда синский император приказал прекратить осаду Албазина, пока послы обеих сторон ведут переговоры. К этому времени погибли 100 человек от ран, полученных внутри крепости и во время вылазок. Остальная часть гарнизона была поражена особой местной болезнью, отчего впоследствии еще многие умерли, так что все пережили там большие страдания. К этому дню осталось не больше 150 здоровых мужчин; женщин и детей было 55 человек, пороха 480 фунтов, и столько же свинца. А запасов хлеба хватило до ноября 1686 г..

Количество синцев здесь тоже сильно сократилось и по причине болезни от тяжелой работы, ибо половина из них должна была постоянно находиться на работах. В их лагере видна была большая виселица, для наказания преступников.

6–го мая 1686 г. синская армия ушла от Албазина вниз по Амуру на расстояние примерно трех верст*, 5 верст – одна миля. до стоячей воды, где они снова вырыли рвы против наступления русской армии и поставили вокруг свои пушки. Но 30–го августа они ушли дальше и остановились у реки Камары напротив острова. Там раньше жили даурские народы, которые признавали Его Царского Величества. Албазин лежит у правого берега, если спускаться вниз по реке. А несколько позже войска были размещены у крестьян в близлежащих местностях, принадлежащих синскому хану, и жучарам и гилянам. Но предводители отправились в Пекин. В начале своего отступления окружили себя земляными укреплениями, и албазинский гарнизон мог тогда свободно выходить на высокий берег, чтобы достать необходимое, но на низком берегу китайские начальники не допустили их к свободному земледелию. 

В это время в Албазине осталось лишь 66 человек, 5 слитков свинца, одна мортира, 4 вонючих горшка, 35 ручных гранат, 12 пушек (одна разорвалась во время штурма).

Когда китайцы ушли от города, у них было 140 кораблей. В синских войсках царил сильный голод. Один перебежчик, по имени Очирка, сообщил, что к концу осады много людей из синской армии погибло от голода, что они даже друг друга ели, несмотря на то, что когда воевода Албазина однажды послал им [из города] две головы скота в подарок, они отказались принять. Из этого можно заключить, что если действительно был недостаток, в чем я сомневаюсь, то значит в окрестностях там трудно достать пищу, так как вся страна была для синцев открыта и поля там очень плодородны. Так что, либо там почти не живут люди, либо там мало земледелия. Количество людей, погибших от меча или во время штурма в Албазине, доходило, согласно данным вышеупомянутого лица, 2500 и больше, кроме еще многих никанских работных людей. Вся их сила состояла при первом приходе из 6500 человек. У них было 100 пушек и много мелких ружей, сделанных никанцами и нюйчжинскими людьми, из чего можно заключить, что в области Ниухе занимались такими ремеслами.

Все постройки вне города или же при их уходе были снесены и сожжены, то есть, что могло быть охвачено огнем, но рвы и земляные укрепления были оставлены, и они не хотели, чтобы русские их снесли или испортили. На расстоянии полутора верст ниже Албазина, где находился монастырь под названием Спасский, синцы держали стражу из 20 человек, которую возглавляли два сотника. После их ухода были посланы из Нерчинска в город 29 новых солдат и съестные припасы, согласно требованию.

Синцы говорили, что они расположились так близко от Албазина, чтобы помешать вспашке и обработке земли, так они сообщили албазинскому воеводе, рассчитывая на то, что наступит голод. Но они не знали, что в Албазине и вокруг него лежало много хлеба, зарытого в землю, который нужно было еще найти, так как многие из хозяев умерли. Из этого можно сделать вывод, что там можно долго хранить хлеб в земле.

Следует отметить, как я понял из рассказа об осаде, что синцы не позволяли трогать землю вокруг Албазина ни плугом, ни иным способом, потому что там были похоронены многие из их умерших или погибших собратьев или родственников. Они под угрозами запрещали это жителям Албазина и соседям. Из этого можно заключить, что у них могилы родственников считаются священными. Но албазинцам разрешили выходить на охоту и рыбную ловлю. Они не хотели еще, чтобы московиты строили после их ухода дома вне крепости.

Когда в синском лагере возле Албазина получили из Сины письмо от императора и начали его читать, все начальники стояли с обнаженными головами. Из этого видно большое уважение этих людей к распоряжениям своего императора. В этом письме им было приказано уходить от Албазина, чего они зимой, когда было получено письмо, не могли сделать, потому что река Амур замерзла. В лагере кормили Ниухерцев перловой крупой, а китайские войска – свининой, так как здесь есть недостаток хлеба!. На этом заканчивается выдержка из сообщения об осаде Албазина, присланного мне из Нерчинского.

Н. Витсен «Северная и Восточная Тартария, включающая области, расположенные в северной и восточной частях Европы и Азии», 1692 год

Поделиться: