Сведения о путешествии из Сибири в Даурскую область

До реки Амур из Москвы обычно не добирались и в течение года, как мне письменно сообщили оттуда в 1666 г.

Не потому, что расстояние такое большое, а из-за неудобства, дикости и непригодности дорог, ибо от Москвы до Тобола нужно ехать одно лето или одну зиму*. Теперь этот путь совершается быстрее, как можно видеть выше. Если приходят туда зимой, то приходится ждать до открытия реки, а если летом, то нужно ждать зиму, пока не выпадет и не затвердеет снег.

Дальше от Тобола либо летом, либо зимой, можно за все это время добраться не дальше, чем до реки Енисей, потому что нужно сперва спуститься по Иртышу, а затем с большим трудом идти вверх по Оби, или зимой на санях ехать по льду. Если в цветущем месяце [мае] отправляются из Тобола, то в урожайном месяце [августе] прибудут в Енисейской, а если отправляются зимой, то и в зимнее время невозможно добраться дальше, чем до Енисейского. В осеннем месяце [сентябре] в Енисейском начинаются морозы, и тогда приходится ждать затвердения льда. Итак, в зимнее время едут к Амуру, в Даурскую область. Если отправляются в мае, то приезжают туда в августе, так что весь путь от Москвы до Амура продолжается три сезона, либо две зимы и одно лето, либо два лета и одну зиму, потратив на все это вместе 15 месяцев, и все это из-за бездорожья. Много теряется времени на остановки, ибо в распутицу или дождливое время, будь это весной или осенью, приходится останавливаться, так как дороги из-за больших болот проходимы только после сильных морозов или в середине лета, когда дороги и реки сухие. Случается иногда, что реки разливаются, и приходится ждать, пока вода спадет, ибо там нет ни дамб, ни мостов и ничего не строится в этом отношении, и – «вода Божья течет по Божьим полям».

Правда, если дела крайней важности, то можно сделать специальный путь, но с большими трудами, расходами и с множеством людей. Обычно его проделывают так, как здесь было сказано.

Путь от Москвы до Тобола требовал раньше гораздо большего времени, чем теперь, когда дороги лучше и места заселены.

Тот, кто едет по приказу Их Царских Величеств или по своим делам, намерен отправиться в Сибирь и Тартарию, обычно старается попасть еще зимней дорогой к Верхотурью, где дожидаются санного пути и таким путем едут возможно дальше».

На этом заканчивается присланный мне рассказ.

Примерно 2 года тому назад между Байкалом и Синской стеной начали возить товар на повозках, запряженных лошадьми. До этого времени возили только на верблюдах и дромадерах. Это очень удобно и выгодно и путешественникам, и купцам. Дороги теперь для этой цели проложены, по приказу как московитов, так и китайцев.

Река Ган впадает в Амур, а реки Сингал и Наум впадают в Ган. Есть еще и другие реки между Амуром и Синской стеной. К тому же говорят, что Синцы севернее Амура имеют две или три небольшие крепости.

Некоторые говорят, что в реке Амур находят довольно крупные жемчужины, но желтые и плохой воды.

В реке Амур водится рыба белуга. Анаснееде – это речка, которая впадает в Амур в нижнем течении.

Выше реки Амур, около поселения под названием Асанско, есть 7 озер.

Если караваны, идущие из Пекина в Москву, не прибудут до июля месяца в Нерчинск, то в Иркутске или Енисейске их застигнет зима, и тогда зимней дорогой, из-за больших расстояний и пустынности мест, они не смогут продвигаться по глубокому снегу. Река Кеть, как выше было сказано, сильно извилиста и, говорят, ее длина составляет несколько сот московских миль.

Меня уверяют, будто, если спускаться с Ледяного мыса к реке Амур, в море есть острова, так далеко, как может видеть глаз. Якуты об этом единодушно свидетельствуют. У устья Амура виден высокий гористый остров. Жители этих островов часто приходят на берег. У тех, которые живут на островах, расположенных к востоку, или напротив реки Камчатки, есть соболя, лисы, серебро и золото. Они хорошо одеты и знают вежливое обращение. Говорят очень уверенно, что на островах имеются города. Этот вопрос я оставляю, однако, неразрешенным. Упомянутые острова, ввиду неуверенности, не нанесены на мою карту.

Повсюду в землях Сибири издаются очень дельные приказы. Доходы Их Царских Величеств увеличиваются как за счет дани, так и от охоты на соболей и торговли ревенем, а также от продажи пива и водки.

В 1698 г. правительство организовало отряд драгунов из 1200 человек, которые служат без денежного жалования, довольствуясь некоторыми привилегиями и получением ежегодно нескольких куньих шкур (у них называется куйначья).

В 1699 г. по всей стране основывали почту. Из Москвы от имени Его Царского Величеств были, как говорят, посланы туда в течение 5 лет больше 70 тысяч писем во все города и поселения. В письмах объявлялись приказы, ждавшие хороших законов.

Из Нерчинской в 1703 г. мне прислали камень большой твердости, темно-зеленого цвета, с коричнево-желтыми полосами. Если ударить по нему молотком, он легко разбивается, подобно стеклу. Если его полировать, он выглядит приятно. Он был бы годен для изделий и инкрустации оружия или чего-нибудь другого. Но когда я его положил в тигель, то из 100 фунтов извлек только один лот серебра, стоимостью в 1 гульден и 11 стюйверов.

1700. Теперь провозят большое количество ревеня через Сибирь в Москву, а оттуда рассылают по всему миру. Говорят, что в казне Их Царских Величеств ежегодно прибывает от этой торговли свыше 4000 дукатов.

7 марта 1704 г. прислали мне из Сибири, из Верхотурья, некую руду. При ее испытании я получил из 100 фунтов – 3 лота серебра, стоимостью в 4 гульдена 14 стюйверов. Этот рудник разрабатывают, говорят, с большим доходом. Вокруг него построены две деревни в 140 домов.

Из Нерчинской мне также прислали руду, которая дает на 100 фунтов два с половиной лота серебра, стоимостью в 3 гульдена 16 стюйверов, и еще свинца, 8 на 100 фунтов, стоимостью в 4 гульдена.

Присланный мне из Томска минерал 2½ лота серебра, стоимостью в 3 гульдена и 16 стюйверов. Полученная с Чусовой медная руда дала, по моим испытаниям, на 100 фунтов – полтора лота серебра, стоимостью в 2 гульдена и 7 стюйверов, и медь стоимостью в 20 гульденов. Все это вместе составляло бы 22 гульдена и 7 стюйверов.

В 1609 г. Исаак Масса перевел с русского языка и опубликовал следующее описание об открытии Сибири и рассказ о дорогах и реках этой области.

«В Московии живут люди, называемые Аниконы, или дети Аниконы. Они крестьянского происхождения, потомки крестьянина по имени Аника. Этот Аника был богат землей и жил около реки Вычегды, впадающей в реку Двину, которая через 100 миль впадает в Белое море, около Архангела.

Это открытие Сибири, на первый взгляд, кажется, противоречит рассказанному нами выше, на W. 735, но оба эти сообщения могут совпадать, если предположить (как это и было), что открытие Аники имело место с запада, со стороны России, а открытие Строганова и Ермака началось с востока, примерно в это же самое время. А может быть, Аника – это прозвище или имя Строганова, и тогда эти два рассказа об открытии – это одно и то же. Однако, в том рассказе говорится о том, как дело происходило около Тобола, где велись бои, а в этом рассказе говорится, как мягкостью и любовью люди из большинства западных областей Сибири были приведены к повиновению. А может быть, оба рассказа говорят об одной и той же истории одновременно и в одной и той области. Но в таком случае в последнем рассказе выпущены военные дела Ермака, а рассказываются только мягкие средства Аники.

Вышеупомянутый Аника имел много детей. Бог его всем щедро наградил и благословил. Но побуждаемый большой страстью к наживе, он хотел узнать, какие страны населяют те люди, которые ежегодно приходили в Московию торговать ценными мехами и другими товарами. Они были чужды по языку, одежде, вере и нравам. Они называли себя самоедами и разными другими именами. Они появлялись ежегодно, спустившись по Вычегде со своим товаром, обменивая его в русских городах Усолье и Устюге, лежащих на Двине, где в то время были склады всякого рода товаров и мехов. Аника думал, что можно вывезти от этих людей большие богатства, так как красивые меха, которые они ежегодно привозили, составляли крупную сумму. Он потихоньку подружился с некоторыми людьми из этого народа и послал с ними своих рабов и слуг, в количестве 10-12 человек, приказав им тщательно заметить, через какие земли они будут совершать путешествие, запомнить хорошо нравы, жилища, образ жизни и обычаи жителей и рассказать все, когда вернутся домой. Это было сделано. Слуг, которые там были, он хорошо угостил и был с ними милостив, но строго приказал им молчать. Он тоже хранил эти сведения, не говоря никому ни слова. На следующий год он послал туда больше людей и с ними некоторых из своих друзей, с малоценным товаром, немецкими мелочами, колокольчиками и т.п. Они тоже, как и первые, все осмотрели и выведали. Проехали до реки Обь, через многие пустынные местности, по разным рекам, которых там очень много. Завели большую дружбу с некоторыми самоедами и узнали, что меха там низко ценятся, и оттуда можно извлечь много прибыли. Они видели, что у них нет городов, и живут они общинами. Это очень мирный народ. Они управляются старшинами. В еде они были нечистоплотны и питаются дичью, которую добывают, не знают ни зерна, ни хлеба. Почти все они хорошие стрелки из луков, сделанных из гибкого дерева. К концу стрелы прикрепляют заостренный камень или острую рыбью кость. Стрелами они убивают дичь, которой там изобилие. Они шьют при помощи рыбьих костей, употребляя сухожилья животных вместо ниток. Так сшивают шкуры, в которые они одеваются. Летом носят их мехом наружу, а зимой – внутрь. Они покрывали свои дома шкурами оленей и морских животных, которые у них невысоко ценятся. Короче говоря, путешественники рассмотрели все и вернулись домой, нагруженные богатыми мехами. Рассказали Анике все, что он хотел знать. Таким образом он со своими друзьями несколько лет вел торговлю с этими странами. Эти Аниконы стали очень могучи, купили много земель, и люди удивлялись его огромному богатству, не зная, откуда оно. Они строили церкви в некоторых своих деревнях, а впоследствии построили необыкновенно красивую церковь в городе Усолье на реке Вычегде, где они жили. Этот храм был построен из белого чисто обтесанного камня, потому что они не знали, куда девать свое достояние.

Они мудро представили себе, что счастье может когда-нибудь отвернуться от них, как это обыкновенно и бывает в таких случаях, тем более, что они заметили, что многие им завидовали, хотя они никому не причиняли зла. Поэтому, чтобы остаться на прежнем месте и удержать свои богатства, они с большой предусмотрительностью решили принять свои меры. Был у них друг, пользовавшийся большим почетом при дворе, по имени Борис Годунов. Он был шурином царя Федора Ивановича. После смерти царя Борис был избран на его место русским царем, как об этом было подробно рассказано в истории московитских войн.
Они решили открыть все Борису, поднесли ему сперва несколько подарков, как это у них было принято делать, и просили его выслушать их, так как они хотят сообщить об одном деле, выгодном всему государству. Борис, выслушав их, отнесся к ним милостиво и даже с необычным вниманием. Когда они ему все рассказали о своих исследованиях самоедских и сибирских землях, о том, что там слышали и видели, и о том, какие богатства государство могло бы получить, Борис страстно захотел все это исследовать и полюбил их, как своих собственных детей. Он возвысил их, давая им грамоты от царского имени, чтобы они могли взять в свое вечное потомственное владение те земли, где только пожелают, не платя никакой дани ни теперь, ни в будущем. Так как они были в Москве в зимнее время, Борис возил их в своих санях, оказав им тем самым большую честь перед московитами, так как Борис был могущественным боярином, в руках которого находилась большая власть.

Борис хорошо обдумал все и доложил обо всем царю, которому известие очень понравилось. За это царь еще больше стал уважать Бориса, разрешил ему в этом деле действовать по своему усмотрению.

Борис, не откладывая, использовал несколько офицеров и бедных дворян, к которым благоволил. Он приказал им отправиться вместе с теми, кого присоединят к ним люди Аники. Они оделись богато, как одевались послы. Им дали с собой несколько солдат, мелкие вещи для подарков местным жителям, и приказали хорошо запомнить дороги, леса и все места, а также их названия, чтобы они смогли уведомить обо всем по возвращении. Он приказал им обходиться с людьми дружески, но замечать все удобные места, где впоследствии можно будет построить несколько крепостей или острогов. И, если это будет сколько-нибудь возможно, уговорить несколько человек приехать с ними в Москву. Они отправились из Москвы, хорошо снабженные одеждой, оружием, деньгами и подарками. Прибыли в Вычегду к Аникиным, которые тоже снарядили для отправления с ними много молодых родственников и друзей.

Когда они прибыли в Сибирь, они, согласно приказанию, обходились с местными людьми весьма дружески. Тщательно исследуя, кто у них старейшины, оказывали им почести и подарили много вещей ничтожной ценности, которые там казались роскошными и весьма дорогими. Получившие выразили свою радость ликованием и радостными криками, падая на колени перед теми, кто их одаривал. Увидев богатую одежду русских, что для них было непривычно, они сочли их почти богами. Московиты говорили через переводчиков-самоедов, которые несколько лет жили около московских крестьян в деревнях, и там научились говорить по-русски. Они рассказали о своем царе, говоря, что это почти земной Бог, приплели многое другое, из-за чего эти бедные люди возымели желание увидеть все собственными глазами. Это их желание очень понравилось московитам, которые прибавили еще, что хотели бы пока оставить у них несколько московитов в заложниках, чтобы они научились их языку, таким образом многих людей на этом берегу Оби склонили они на свою сторону, так что они добровольно подчинились московскому императору, и сразу же позволили обложить себя данью. 

Они обещали давать ежегодно московскому государству с каждого человека, даже с детей, умеющих стрелять из лука, по паре собольих шкур, которые у них ценятся невысоко, у московитов же они считаются драгоценностями. Они обещали сдавать все это в руки того, кого назначат получать с них дань. Так было сделано. Московиты перешли реку Обь и, проникнув вглубь страны примерно на 200 миль, увидели много редких животных, прекрасные источники, травы и леса. Там было много самоедов, некоторые верхом на оленях, другие на санях, запряженных оленями или собаками, которые бегают с быстротой оленя. Словом, они видели много удивительных вещей и все тщательно отмечали, чтобы потом суметь хорошо доложить. Они вернулись, взяв с собой несколько самоедов и оставив несколько московитов в их стране, для изучения языка. Приехали в Москву и обо всем доложили вышеупомянутому Борису. Борис доложил царю. Смотрели в Москве с большим удивлением на привезенных самоедов и заставляли их стрелять из луков. Они стреляли так, что это вызвало особое удивление: прикрепив к ветке дерева монетку меньше стюйвера, они отходили на такое расстояние, что ее едва можно было различить, и всякий раз попадали в нее, ни разу не промахнувшись.

Со своей стороны, эти дикие люди с великим удивлением смотрели на московскую жизнь, на город и другие подобные вещи. Со страхом смотрели они на царя, когда он, роскошно одетый, ехал на коне или в коляске, в которую запряжено много лошадей, великолепно убранных, окруженный важными господами в дорогих одеждах. С любопытством смотрели на воинов, ехавших с ружьями, в красных кафтанах, в свите царя. Всякий раз, когда царь выезжал, с ним было примерно 400 стрельцов. Самоеды слушали с удивлением звон колоколов, которых в Москве очень много, разглядывали богатые лавки и другие диковинки города. Им казалось, будто они попали к трону Бога, и они мечтали вернуться к собратьям и рассказать обо всем, считая себя счастливыми, что могут повиноваться такому господину, как московитский царь. Кушанья, которые им в Москве давали, казались им вкусными. Они чувствовали, что они им полезнее, чем сырое мясо зверей или сушеная рыба их родины.

Они обещали царю считать его своим повелителем и убедить в этом своих собратьев, далеких и близких. Они просили царя оказать им милость и послать к ним воевод, которые управляли бы ими и собирали наложенную на них дань. Относительно их идолопоклонства, об этом не рассказывается, но мы думаем, что христианская вера скоро была бы введена, если будет несколько хороших учителей, если бы они не были обременены этими тяжелыми войнами*. Как это автор предсказывал, теперь христианская вера там действительно пустила корни и находится в полном расцвете.

После того, как все произошло, как было рассказано, Аникины дети еще больше возвысились, им дали большие права и власть над некоторыми землями, расположенными вокруг их владений, а их много, и они велики. Их владения лежат в сотне миль друг от друга, на реках Двине, Вычегде и Сухне, так что они богаты и всегда находятся в почете.

В Москве решено было поставить крепости, замки и города вдоль реки Оби, в местах, годных по природным условиям, и снабдить их гарнизонами. Назначили главного воеводу, чтобы постепенно проникнуть в более отдаленные страны и таким образом их сделать подвластными. Все это и было сделано. Прежде всего, были построены несколько крепостей из больших деревянных бревен. Их укрепляли земляными валами и поселяли в них гарнизон. Теперь туда посылают много народа, так что в некоторых местах образовались целые поселки русских, живущих совместно с поляками, тартарами и другими народностями.

Туда изгоняют в ссылку тех, которые были убийцами, изменниками, ворами, всякого рода отбросы человечества, заслуживающие смерти. Некоторых там держат временно в заключении, другие получают приказание вольно жить там, смотря по величине своего преступления. Таким образом, постепенно образовались большие города с многочисленным населением. Эти крепости и большие общины теперь похожи на отдельные государства. Туда отправилось много бедных людей, так как им там вольно, и земля даром. Эта страна носит название Сибирия, или Сиберия, так как там был город, называвшийся Сибирь. Когда первое время в Москве слышали слово Сибирь, то преступники ужасались. Теперь это стало настолько обыкновенным, что никто и внимания не обращает. Только знатные и родовитые люди, впавшие в немилость у царя, еще боятся Сибири, но они высылаются туда на время, вместе с женами и детьми. Им там дают какую-нибудь правительственную должность, до тех пор, пока не смягчится гнев царя, и тогда их снова вызывают в Москву.

Н. Витсен «Северная и Восточная Тартария, включающая области, расположенные в северной и восточной частях Европы и Азии», 1692 год

Поделиться: