922 г - Ибн-Фадлан "Записка" о путешествии на Волгу

Ибн-Фадлан посетил Волжскую Булгарию в составе посольства аббасидского халифа аль-Муктадира.  Поездка была предпринята по инициативе правителя Волжской Булгарии, который, желая избавиться от власти хазар, просил покровительства халифа и обещал принять ислам.  Посольство прибыло в Волжскую Булгарию  в мае 922 г.  Отчет Ибн-Фадлана широко известен в арабско-персидском мире. 

В 1937 г.  фотокопия рукописи была передана в дар Академии наук СССР от правительства Ирана, на основе нее А.П.Ковалевским  было подготовлено издание на русском языке.  Привожу части этого издания, касающиеся волжских русов и булгар.


 Когда же прошла половина шавваля триста девятого года, время начало  меняться,  река  Джайхун  растаяла,  и  мы  принялись  за необходимые  принадлежности  для путешествия.  Мы купили турецких верблюдов и велели сделать дорожные мешки из верблюжьих кож для переправы через реки, через которые нам нужно будет переправляться в стране турок. 

Дело (снаряжения) каравана было готово,  мы наняли проводника,  которого звали Фалус  из  жителей аль-Джурджании.   Потом   мы  положились  на  Аллаха  могучего  и великого,  препоручили  ему  наше  дело  и  мы   отправились   из аль-Джурджании  в  день  понедельник  по  прошествии  двух  ночей (месяца) Ду-ль-ка'да триста девятого  года   и  остановились  в рабате,  называемом  Замджан,  а  это  Баб-ат-турк (врата турок).

Потом мы отправились на другой день и остановились на  остановке, называемой Хабаб. Нас настиг снег, так что верблюды ступали в нем по колена. Итак, мы остановились на этой остановке два дня, потом мы  устремились  в страну турок,  не сворачивая ни перед чем,  и никто нам не встретился в пустынной степи без единой горы. Итак,мы  ехали  по  ней  десять  дней

Потом мы прибыли после этого в одно место,  в котором огромное  количество дерева ат-таг. 

этим племенем, этим именем называется.Когда мы проехали пятнадцать дней,  мы достигли  большой  горы  с множеством   камней,  на  которой  источники,  прорывающиеся  при раскопке воды.  Когда мы пересекли их,  (мы)  прибыли  к  племени турок,  известных под именем аль-Гуззия.  И вот они кочевники;  у них дома волосяные (из кошмы) и они (гуззы)  останавливаются или уезжают.... Царя турок гуззов называют  Ябгу  или(вернее) это – название повелителя,  и каждый,  кто царствует надэтим племенем, этим именем называется. А заместителя его называют Кударкин.  И  таким  образом каждый,  кто замещает какого-либо их главаря, называется Кударкин.

Мы отправились, пока не достигли реки  Багнади

Итак,  мы  переправились  через  Багнади способом,  описание которого мы сообщили.  Потом мы переправились после  этого  через  реку,  называемую  Джам,  также в дорожных мешках,  потом мы переправились через Джахаш,  потом Адал,  потом Ардан,  потом Вариш, потом Ахти, потом Вабна51, а это все большие реки.  Потом мы прибыли  после  этого  к  печенегам,  и  вот  они остановились  у  воды  похожей на море,  не текущей,  и вот они темные брюнеты,  и вот они с совершенно бритыми бородами, бедны в противоположность  гуззам. 

Мы оставались у печенегов один день, потом отправились и остановились  у  реки Джайх (Хайдж),  а это самая большая река, какую мы видели,  самая огромная и с самым  сильным  течением.

Потом мы ехали несколько дней  и  переправились  через  реку Джаха, потом после нее через реку Азхан, потом через Баджа; потом через Самур, потом через Кабал, потом через реку Сух, потом через реку  Ка(н)джалу,  и  вот  мы  прибыли  в  страну  народа  турок, называемого  аль-Башгирд.

итак, мы отправились из страны этих (людей) и переправились через реку Джарамсан,  потом через реку Уран, потом через реку Урам, потом через реку Ба(б)а(н)адж, потом через  реку  Вати,  потом  через  реку Банасна,  потом через реку Джавашин.  Расстояние от (одной) реки до (другой) реки, о которых мы  упомянули,  –  два дня,  или три или четыре,  менее этого или более.  

славяне

Когда  же  мы  были  от  царя  славян,  к   которому   мы направлялись,  на  расстоянии  дня и ночи пути,  то он послал для нашей встречи четырех царей,  находящихся под его властью (букв.под его рукой),  своих сотоварищей и своих детей, и они встретили нас (неся) с собой хлеб,  мясо и просо,  и отправились  вместе  с нами.  Когда же мы были от него на (расстоянии) двух фарсахов, он встретил нас сам,  и,  когда он увидел нас, он сошел (на землю) и пал ниц,  поклоняясь с благодарением Аллаху великому, могучему. В рукаве у него были дирхемы и он рассыпал их на нас.  Он  водрузил для нас палатки (купола) и поселился в них.  Наше прибытие к нему было  в  воскресенье, когда  прошло  двенадцать  ночей  (месяца) мухаррама   триста   десятого   года,   и  было  расстояние  от аль-Джурджании до его страны семьдесят дней.  Итак, мы оставались воскресенье,  понедельник,  вторник  и среду в палатках,  которые были разбиты для нас,  пока он не собрал царей,  предводителей  и жителей  своей  страны,  чтобы  услышать чтение письма.  Когда же наступил четверг и они  собрались,  мы  развернули  два  знамени, которые были с нами,  оседлали лошадь седлом, доставленным к нам, одели его (царя) в черное и надели на него тюрбан.  Тогда я вынул письмо халифа и сказал ему:  "Не подобает, чтобы мы сидели, когда читается это письмо".  И он встал на ноги,  – он  сам  и  (также) присутствовавшие  знатные  лица из жителей его государства,  а он человек очень толстый и пузатый.  Тогда я начал,  прочитал начало письма  и,  когда  я дошел до того места его (где говорится):  "Я призываю мир на тебя (приветствую тебя) и  воистину  я  прославлю (обращаясь)  к тебе Аллаха,  кроме которого нет иного бога",  – я сказал:  "Ответь пожеланием мира повелителю  правоверных".  И  он ответил,  и ответили все вместе.  Переводчик непрерывно переводил для нас (т.е. наше чтение) слово в слово. Когда же мы кончили, то они  провозгласили"велик  Аллах!"  таким  возгласом,  от которого затряслась  земля.  Потом  я  прочитал   письмо   визиря   Хамида ибн-аль-'Аббаса, в то время как он (царь) стоял. Потом я приказал ему сесть,  и во время чтения письма Надира аль-Хурами он  сидел. Когда  же я окончил его (письмо),  его спутники рассыпали на него (царя)   многочисленные   дирхемы.   Потом   я   вынул   подарки, (состоявшие)  из  благовоний,  одежд,  жемчуга для его жены,  и я непрерывно возлагал на него и на нее одну вещь за другой, пока мы не покончили с этим.  Потом я облек его жену в (почетный) халат в присутствии людей, в то время как она сидела рядом с ним, – таков   их  закон  и  обычай.  Когда  же  я облек ее в халат,  то женщины рассыпали на  нее  дирхемы,  и  мы  удалились.  Когда  же  прошло некоторое время,  он прислал за нами, и мы вошли к нему, когда он был в своей палатке.  Цари были с  правой  его  стороны,  нам  он приказал  сесть  с  левой его стороны,  в то время,  как дети его сидели  перед  ним,  а  он  один  (сидел)  на   троне,   покрытом византийской  парчой.  Он  велел  подать  стол  (с яствами).  Его подали, и на нем было только жареное мясо. И вот начал он, – взял нож,  и отрезал кусочек,  и съел его,  и второй,  и третий, потом вырезал кусок и вручил его Сусану послу,  и когда он (Сусан)  его получил,  то  ему  был  принесен маленький стол и поставлен перед ним. И таково правило, что никто не протягивает своей руки к еде, пока не вручит ему царь кусочек.  И как только он его получит, то уже принесен ему стол. Потом он вручил (мясо) мне, и принесен был мне  стол,  потом  вручил четвертому царю,  и ему принесли стол, потом вручил своим детям, и им принесли столы, и мы ели каждый со своего стола, не будучи сотоварищем по столу с кем-либо другим, и кроме него никто не брал с его стола ничего,  а когда он кончал с едой, то каждый из них то, что останется на нашем столе, уносил в свое жилище.  Когда мы ели,  он (царь) велел  подать  напиток  из меда,  который  они называют ас-суджув,  (который он употребляет) днем и ночью,  и выпил кубок,  потом встал во весь рост и сказал: "Это  мое  веселие о моем господине,  повелителе правоверных,  да продлит Аллах его пребывание (в этом мире)". 

И так как он встал, то  встали  и  четыре  царя  и  дети  его,  и  мы встали также (и вставали) пока он делал это три раза. Потом мы удалились от него. До моего прибытия на его минбаре уже провозглашали за него хутбу: "О,  Аллах!  сохрани  (в  благополучии)  царя   Балтавара,   царя Булгара".  И  сказал  ему я:  "Воистину,  царь – это Аллах,  и на минбаре этим именем не называется никто,  кроме него,  великого и могучего".   И   вот   господин   твой,  повелитель  правоверных, удовлетворился для самого себя тем,  чтобы о нем на его  минбарах на востоке и западе провозглашали: "О, Аллах! сохрани раба твоего и  наместника     (халифа)     твоего      Джа'фара      имама аль-Муктадира-би-ллаха   повелителя   правоверных",  и  таким  же образом (делали) бывшие перед ним его  отцы  (предки)  халифы.  И сказал  пророк,  да  благословит  его  Аллах  и  да  спасет:  "Не восхваляйте меня без меры,  как восхваляют христиане Иисуса  сына Марии,  ведь  право же я раб Аллаха и посланник его" Он же сказал мне:  "Как же подобает,  чтобы провозглашали за  меня  хутбу?"  Я сказал:  "Твоим именем и именем твоего отца". Он сказал: "Но ведь отец мой был неверным,  и  я  не  хочу  упоминать  его  имени  на минбаре,   и   я  также  (был  неверным),  и  я  не  хочу,  чтобы произносилось мое имя,  каким оно было,  когда меня называли  как неверного.  Но,  однако,  как  имя  моего  господина,  повелителя правоверных?" Я сказал: "Джа'фар". Он сказал: "Подобает ли, чтобы я назывался его именем?" Я сказал:  "Да".  Он сказал:  "(Итак), я уже дал себе имя Джа'фар,  а имя отцу своему 'Абдаллах, так что дай  распоряжение об этом хатибу".  Я сделал (это),  и он (хатиб) стал провозглашать за него (царя) хутбу:  "О, Аллах! сохрани раба твоего   Джа'фара  ибн-'Абдаллаха,  повелителя  (эмира)  Булгара, клиента повелителя правоверных".

Когда прошло три дня по прочтении письма (халифа) и вручении подарков,  он  прислал  ко мне.  До него дошли сведения о четырех тысячах динаров и  какова  была  хитрость  христианина  для  их задержки.  О них (динарах) было сообщение в письме. Итак, когда я вошел к нему,  он приказал мне сесть,  и я сел,  а он бросил  мне письмо повелителя правоверных и сказал:  "Кто принес это письмо?" Я сказал: "Я". Потом он бросил мне письмо визиря и сказал: "А это тоже?"  Я сказал:  "Я".  Он сказал:  "А деньги,  упомянутые в них обоих,  что с ними сделано?" Я сказал:  "Трудно было их  собрать, время  было  стеснено,  мы  боялись  упустить  (возможность)  для приезда (сюда),  так что мы оставили (их), чтобы они следовали за нами". Тогда он сказал: "Действительно, приехали вы все вместе, и то,  что на вас истратил мой господин,  он истратил для  доставки этих денег, чтобы я построил на них крепость, которая бы защитила меня от  иудеев,  которые  поработили  меня,  что  же  касается (этого)  подарка, то  мой  отрок  (и  сам)  хорошо  мог  бы  его доставить".  Я сказал: "Это верно, но только право же и мы (тоже) постарались".  Тогда  он сказал переводчику:  "Скажи ему,  – я не знаю тех людей,  а действительно знаю тебя одного,  и это потому, что  эти  люди  не  арабы,  и если бы знал устад,  да поможет ему Аллах, что они доставят то, что ты доставляешь, он не послал бы тебя,  чтобы ты сохранил (это) для меня и (чтобы) прочитал письмо мне и выслушал мой ответ.  Я не потребую ни одного дирхема  ни  у кого,  кроме тебя,  так что отдавай деньги и это самое лучшее для тебя".  

Итак,  я ушел от лица его перепуганным,  удрученным.  А у человека (этого) был (такой) вид и величавость,  был он толстый и широкий,  так что как будто он  говорил  из  (большого)  кувшина. Итак, я вышел от него, и собрал своих спутников и сообщил им, что произошло между ним и мною.  И (я) сказал им:  "Я  вас  от  этого предостерегал".  Ему муеззин,  призывая к молитве,  провозглашал икаму дважды.  А я сказал ему (царю):  "Право же господин твой, повелитель  правоверных,  в  своем  доме провозглашает икаму один раз".  Тогда он сказал муеззину: "Прими (к исполнению) то, что он говорит  тебе,  и  не  противоречь  ему".  Таким  образом муеззин совершал молитву соответственно с этим указанием несколько  дней, в  то время,  как он (царь) спрашивал меня о деньгах и препирался со мной о них,  а я приводил его в отчаяние относительно этого  и защищался  доказательствами  в  этом  (деле).  Когда  же  он  был приведен в  отчаяние  относительно  этого,  то  дал  распоряжение муеззину,  чтобы он провозглашал икаму дважды, и он (муеззин) это сделал.  А он (царь) хотел этим  путем  привести  его  к  диспуту (обсуждению)  со  мной.  Итак,  когда я услышал,  как он удваивал икаму,  я запретил ему и закричал на него.  Царь узнал  об  этом, велел  прийти  мне  и  велел  прийти моим спутникам.  Когда же мы    70 собрались,  он сказал переводчику:  "Скажи ему,  – то есть мне, – что  ты  скажешь  о двух муеззинах,  из которых один провозгласил (икаму) один раз,  а другой дважды,  потом каждый  из  них  обоих молился  с  народом,  –  допустима ли (законна ли) молитва или же нет?" Я сказал:  "Молитва допустима".  Он сказал: "С разногласием ли (муджтехидов)  по  этому  вопросу  или  по (их) общему мнению (би-ль-иджма')?" Я сказал:  "По общему мнению". Он сказал: "Скажи ему:  а  что ты скажешь о человеке,  который вручил людям деньги, (предназначенные) для людей неимущих, осажденных, порабощенных, а те   обманули  его?"  Я  сказал:  "Это  недопустимо  и  это  люди скверные".  Он сказал:  "С разногласием или по общему мнению?"  Я сказал:  "По общему мнению".  Тогда он сказал переводчику: "Скажи ему:  ты знаешь,  что если  бы  халиф  –  да  продлит  Аллах  его пребывание (в этом мире)! – послал ко мне войско, то одолел ли бы он меня?" Я сказал:  "Нет".  Он  сказал:  "А  эмир  Хорасана?"  Я сказал:  "Нет".  Он  сказал:  "Это  не вследствие ли отдаленности расстояния и многочисленности  между  нами  племен  неверных?"  Я сказал:  "Да".  Он  сказал:  "Скажи ему:  итак,  клянусь Аллахом, действительно я нахожусь в своем  отдаленном  местопребывании,  в котором   ты   меня  видишь,  но  действительно  я  боюсь  своего господина,  повелителя правоверных, и именно я боюсь, что до него дойдет  обо  мне что-нибудь такое,  что он сочтет отвратительным, так что он проклянет меня,  и  я  погибну  в  своем  (отдаленном) месте,  в то время как он будет оставаться в своем государстве, и между мною и им будут простираться далекие страны. В то время как вы  постоянно  ели его хлеб и носили его одежды и видели его,  вы обманули его относительно размера посылки,  с которой он отправил вас ко мне, к народу неимущих (людей), обманули мусульман, (но) я не принимаю от вас (помощи) в деле своей веры,  пока не придет ко мне  такой  (человек),  кто  будет правдив со мной в том,  что он говорит.  И если придет ко мне человек такого рода, то я приму от него".  Так  он  зажал  нам  рот,  мы не сказали ничего в ответ и удалились от него. 

после этого разговора он (царь) почтил меня (отдал мне предпочтение), приблизил меня (к себе), удалил моих спутников и назвал меня Абу Бекр ас-Садук. Я видел  в  его  стране  столько  удивительных  вещей,  что я их не перечту из-за их множества,  как, например, то, что в первую (же) ночь,  которую  мы  переночевали  в  его  стране,  я увидел перед заходом солнца,  в обычный  час,  как  небесный  горизонт  сильно покраснел,  и услышал в атмосфере сильный шум и ворчанье громкое. Тогда я поднял свою голову и вот,  (вижу) облако,  подобное огню, недалеко от меня, и вот, (я вижу, что) это ворчанье и шумы (идут) от него,  и вот,  в нем (видны) подобия людей и лошадей, и вот, в отдаленных  фигурах,  которые  в  нем  (облаке)  похожи на людей, (видны) копья и мечи,  которые то казались мне совершенно ясными, то лишь кажущимися. И вот, (я увидел) другой кусок, подобный этим (фигурам),  в котором также я увидел мужей,  лошадей и оружие,  и начал  этот  кусок  нападать  на тот кусок,  как нападет эскадрон (кавалерии) на (другой) эскадрон.  Мы  же  испугались  этого  и  начали  просить  и  молить,  а  они  (жители)  смеются над нами и удивляются тому,  что мы делаем.  Он (Ибн-Фадлан)  сказал:  и  мы смотрели  на  отряд,  нападающий  на  отряд,  и оба они смешались вместе на некоторое время, потом оба разделились, и таким образом это дело продолжалось некоторую часть ночи. Потом мы скрылись (от них).  Мы спросили об этом царя,  и он сообщил,  что  его  предки говорили,  что эти (всадники) принадлежат к верующим и неверующим джиннам,  и они сражаются каждый вечер, и что они не прекращают этого с тех пор, как они (жители) живут (здесь), каждую ночь.

Он (Ибн-Фадлан)  сказал:  (однажды)  вошел я и бывший у царя портной из  жителей  Багдада,  попавший  в  эту  область,  в  мою палатку,  чтобы  поговорить  между  собою.  Итак,  мы  поговорили столько (времени),  что человек не прочитает даже меньше половины одной седьмой (Корана). При этом мы ожидали ночного азана. Но вот (мы услышали) азан и вышли из палатки,  а  рассвет  уже  начался. Тогда я сказал муеззину: "Какой азан ты провозгласил"? Он сказал: "Азан рассвета".  Я  сказал:  "А  ночной  (азан)  последний?"  Он сказал:  "Мы  читаем  его  молитву  вместе  с молитвой при заходе солнца".  Я сказал:  "А ночь?" Он сказал:  "Как видишь.  Были еще более короткие,  чем эта,  но только она уже стала прибавляться в длине".  Он сообщил,  что он вот уже месяц как  не  спит,  боясь, чтобы не пропустить утренней молитвы,  и это потому,  что человек ставит котелок на огонь во время захода солнца,  потом он  читает утреннюю молитву и для него (котелка) не приходит время закипеть. 

Он (Ибн-Фадлан) сказал:  я видел,  что день у них очень  длинный, именно  в  продолжение  некоторой  части  года он длинен,  а ночь коротка, потом ночь длинна, а день короток. Итак, когда наступила вторая  ночь,  я  сел вне палатки и наблюдал небо и увидел на нем только небольшое количество звезд,  – думаю, что около пятнадцати звезд; это вследствие малой темноты, так что в ней (ночи) человек узнает человека с большего (расстояния),  чем расстояние выстрела стрелы.  Он (Ибн-Фадлан) сказал:  я видел, что месяц не достигает середины неба,  но является на его краях на короткое время, потом является рассвет и месяц скрывается.

про Вису

Царь рассказал  мне,  что  за его страной на расстоянии трех месяцев пути есть люди (народ), которых называют Вису. Ночь у них меньше  часа.  Он  сказал:  Я  видел,  что в этой стране во время восхода солнца окрашивается красным все,  что в ней есть, – земля и  горы  и все,  на что ни посмотрит человек,  и восходит солнце, подобно облаку по величине,  и такая краснота продолжается,  пока (солнце)   не   достигнет  меридиана.  Жители  этого поселения сообщили мне,  что действительно,  когда  бывает  зима,  то  ночь делается  по длине такой же,  как (летний) день,  а день делается таким коротким,  как ночь,  так что,  если один  из  наших  людей действительно выйдет к месту, называемому Атиль, – а между нами и им расстояние пути менее фарсаха,  – во время появления  утренней зари,  то  он достигнет его только ко времени полного наступления ночи,  когда появляются все звезды, так что они покрывают (все) небо.  И мы не покидаем города, пока ночь длинна, а день короток.

далее про булгар

Я видел,  что они считают очень благодетельным для себя вой собак и  радуются  ему  и  предсказывают год изобилия,  благословения и благополучия. Я видел, что змей у них такое множество, что вот на ветке дерева, право же, накрутился десяток из них и более. Они не убивают их,  и они (змеи) им не вредят, так что, право же, как-то я увидел в одном месте длинное дерево,  длина которого была более ста локтей.  Оно уже упало,  и вот я вижу, что ствол его огромный чрезвычайно.   Я   остановился,   глядя  на  него,  и  тогда  оно задвигалось, и меня испугало это. Я посмотрел на него внимательно и вот, (вижу) на нем змея, подобная ему по толщине и длине. Когда же она увидела меня,  она спустилась с него (дерева)  и  скрылась между   деревьями.  Я  же  пришел  (назад)  испуганный.  Итак,  я рассказал (об этом) царю и тем,  кто был у него на приеме. Они же не  придали этому значения,  а он (царь) сказал:  "Не беспокойся, так как она не сделает тебе вреда".

(Однажды) мы  остановились   вместе   с   царем   на   одной остановке.  И вошел я и мои спутники, – Такин, Сусан и Барис, – и с нами человек из свиты (спутников) царя (в некое место)  между деревьями,  и  вот,  он показал нам кустик,  маленький,  зеленый, такой тонкий,  как веретено,  но с более длинным краем.  Он несет наверху  развилки  по  одному листу,  широкому,  разостланному на земле,  на которой  как  бы  расстелены  растения,  а  среди  них (листьев)  ягоды.  Кто  их  ест,  не сомневается,  что это гранат имлиси.  Итак,  мы поели их и убедились,  что  он  (доставляет) большое удовольствие,  так что мы не переставали искать их и есть их.

     Я видел у них яблоки очень зеленого цвета и  с  еще  большей кислотой,  похожей на винный уксус, которые едят девушки и жиреют от них.  Я не видел в их стране чего-либо в  большем  количестве, чем  деревьев  орешника.  Действительно,  я  видел  из  них  леса (такие),  что каждый  лес  имел  сорок  фарсахов  (в  длину)  при подобной же (ширине).

     Я видел  у  них дерево,  не знаю что это такое,  чрезвычайно высокое;  его ствол лишен листьев,  а  вершины  его  как  вершины пальмы,  и  у  него ваи.  И он (Ибн-Фадлан) сказал:  однако они (ваи) соединяются,  проходя к известному для них (жителей)  месту его  ствола.  Они же (жители) пробуравливают его и ставят под ним сосуд,  в который течет из этого отверстия жидкость (вода)  более приятная,  чем  мед.  Если  человек  много выпьет ее,  то она его опьянит, как опьяняет вино, и более того.

     Их пища (это) просо и мясо лошади,  но и пшеница и ячмень (у них) в большом количестве,  и каждый,  кто что-либо посеял, берет это для себя, и у царя нет на это (эти посевы) никакого права, за исключением  того,  что  они  платят ему в каждом году от каждого дома шкуру соболя.  Если же он прикажет дружине (совершить) набег на  какую-либо  из стран,  и она (дружина) награбит,  то он имеет вместе с ними (дружинниками) долю.  Каждому,  кто устраивает  для себя   свадьбу   или  созывает  званый  пир,  необходимо  сделать подношение (продуктов) царю в зависимости от размеров  пиршества,  а  потом  (уж)  он  вынесет  (для гостей) медовый набид и пшеницу скверную, потому что земля у них черная вонючая, а у них нет мест (помещений),  в которых бы они складывали свою пищу,  так что они вырывают в земле колодцы и складывают пищу в них.  Таким  образом проходит  только  немного  дней,  как она портится (изменяется) и воспринимает запах, и ею нельзя пользоваться.

     И у них нет ни (оливкового) масла,  ни масла сезама, ни жира совершенно,  и  действительно,  они употребляют вместо этих жиров рыбий жир,  и все, что они с ним (этим жиром) употребляют, бывает сильно  пахнущим.  Они  делают из ячменя мучной напиток,  который пьют маленькими глотками девушки и отроки,  а иногда варят ячмень с мясом, причем господа съедают мясо и кормят девушек ячменем. Но только когда бывает раннее утро, то она ест (часть) мяса.

     Все они носят (особые) шапки.  Итак, когда царь едет верхом, то  он  едет  один,  без отрока,  и с ним нет никого,  и когда он проезжает по базару,  то  никто  не  остается  сидящим,  (каждый) снимает  с головы свою шапку и кладет ее себе подмышку,  когда же он проедет мимо них,  то они опять  кладут  свои  шапки  себе  на головы.  И точно  так  же все,  кто входит к царю,  мал и велик, включительно до его детей и братьев,  как только  окажутся  перед ним,  тотчас снимают свои шапки и кладут их себе подмышку.  Потом они делают в его сторону знак головою и присаживаются,  потом они стоят,  пока он не прикажет им сесть,  и каждый,  кто сидит перед ним, право же, сидит стоя на коленях, и не вынимает своей шапки и не  показывает  ее,  пока  не  выйдет от него (царя),  и при этом (когда выходит) он надевает ее.  Все они (живут) в юртах,  с  той только  разницей,  что юрта царя очень большая,  вмещающая тысячу душ,  устланная в большей части армянскими коврами. У него (царя) в середине ее (стоит) трон,  покрытый византийской парчой.  Из их обычаев (правил)  один  таков,  что  если  у  сына  (какого-либо) человека  (мужа)  родится  ребенок,  то его забирает к (себе) его дед, прежде его отца, и он (дед) говорит: я имею на него большее, чем его отец,  право в его доле,  пока он не сделается (взрослым) мужем; если из них умрет человек (муж), то ему наследует его брат прежде его сына.  Итак,  я наставил царя, что это не дозволено, и наставил его,  каковы (правильные) права наследования, пока он их не уразумел.

     Я видел очень много гроз в их стране, и если гроза ударит на дом,  то они не приближаются к нему и оставляют его таким,  каким он есть,  и все,  что в нем (находится), – человека и имущество и все прочее,  пока не уничтожит его время,  – и они  говорят:  это дом, на жителях которого лежит гнев.

     И если  (один)  человек  (муж)  из  их среды убьет (другого) человека (мужа) намеренно, они казнят его за него (за убитого), а если  убьют  его  нечаянно,  то  делают  для  него ящик из дерева (материала) хаданга  (белого  тополя),  кладут  его  внутрь  его, заколачивают  его  (гвоздями) над ним,  и кладут вместе с ним три лепешки и кружку с водой.  Они ставят для него три  куска  дерева наподобие  дышел  (от  плуга),  подвешивают  его  между  ними,  и  говорят:  "Мы подвешиваем его между небом  и  землей,  (где)  его постигнет   (действие)  дождя  и  солнца,  –  может  быть,  Аллах смилостивится  над ним".  И он остается  подвешенным,  пока  не износит его время и не развеют его ветры.

     И если  они  увидят  человека,  обладающего  подвижностью  и знанием вещей,  они говорят:  "Вот этот  имеет  право,  чтобы  он служил нашему господину".  Итак, они берут его, кладут ему на шею веревку  и  вешают  его  на  дереве,  пока  он  не  кончится.   И действительно,  рассказал мне переводчик царя,  что некий синдиец остановился в этой стране  и  оставался  у  царя  продолжительное время,  служа ему. И был он ловок, понятлив. И вот, одна компания из них (жителей) захотела отправиться по их проездам. И вот, этот синдиец попросил разрешения царя отправиться вместе с ними. Он же (царь) запретил ему это.  А он (синдиец) настаивал (в этом) перед ним, пока он не разрешил ему. Итак, он отправился вместе с ними в корабле.  И вот, они увидели, что он подвижен, сметлив. Итак, они согласились  между  собою и сказали:  "Этот (человек) превосходен для служения нашему господину,  так отправимся же с ним к  нему". Они  следовали  на  своем  пути  мимо  леса,  и вот они ввели его (синдийца) в него (в лес), наложили на его шею веревку, привязали его на вершине высокого дерева,  оставили его, и прошли (дальше).

И если они едут в дороге,  и один из  них  захочет  помочиться  и помочится,  имея на себе оружие,  то они ограбляют его, берут его одежду и все, что есть с ним, и это у них такой обычай (правило). А  кто  сложит  с  себя  оружие и положит его в сторону и (тогда) мочится, то они не препятствуют ему.

Мужчины и женщины спускаются в реку и моются  вместе  голые, не закрываются один от другого и не совершают прелюбодеяния каким бы то ни было образом и (для этого) нет  никакой  возможности.  А кто  из  них совершил прелюбодеяние,  кто бы он ни был,  для него заколачивают четыре лемеха,  привязывают к ним обе его руки и обе его  ноги  и  рассекают (его) топором от его затылка до его обоих бедер.  И таким же образом они поступают с женщиной  тоже.  Потом подвешивается  каждый  кусок его и ее на дерево.  Я не переставал прилагать старания,  чтобы женщины закрывались от мужчин,  но это мне не удалось исправить.  И они убивают вора так же, как убивают прелюбодея.  

В их лесах много меду в жилищах  пчел,  которые  они (жители) знают и отправляются для сбора этого,  а иногда нападают на них (жителей) люди из числа их врагов,  так они убивают их.  У них  много  купцов,  которые  отправляются в землю турок,  причем привозят овец,  и в  страну,  называемую  Вису,  причем  привозят соболей и черных лисиц.  

Мы видели у них домочадцев одного "дома" в количестве пяти тысяч душ женщин и  мужчин, уже  всех принявших ислам,  которые  известны  под  именем  аль-Баранджар.  Для них построили мечеть из дерева,  чтобы они молились  в  ней.  Они  не умеют  читать,  так  что  толпа делает (повторяя) то,  как (каким образом)  молятся  (другие).  Действительно,  как-то   под   моим руководством  принял  ислам  один  человек  (муж) по имени Талут.   

Итак, я назвал его "'Абдаллахом", он же сказал: "Я хочу, чтобы ты назвал меня своим (собственным) именем Мухаммад", и я это сделал. И приняли ислам его жена, и его мать, и его дети, и всех их стали называть   Мухаммадом.  Я  научил  его  (произнесению):  "Хвала Аллаху" и "Скажи: он Аллах един",  и радость его от этих двух сур была больше,  чем его радость,  если бы он сделался царем славян.

Когда мы прибыли к царю,  мы  нашли  его  остановившимся  на  так называемой  Халджа,  а это три озера,  из которых два больших,  а одно маленькое.  Но только среди всех них (озер) нет  ни  одного, дно  которого  было  бы  достижимо.  Между этим местом и между их огромной рекой,  текущей в страну Хазар,  называемой рекой Атиль, (расстояние)  около  фарсаха.  И  на  этой реке (находится) место рынка,  который бывает во всякое время,  и на нем продается много полезного товара.

Такин (еще  прежде) рассказывал мне,  что в стране царя есть (один) человек (муж) чрезвычайно  огромного  телосложения.  Итак, когда  я  прибыл  в  эту  страну,  я спросил у царя о нем.  Он же сказал:  "Да,  он был раньше в нашей стране и умер.  Он не был из жителей  этой страны и также (вообще) не из числа людей.  История же его такова,  что несколько купцов вышли к реке Атиль,  как они (обыкновенно) выходят.  А эта река поднялась, и вода ее выступила из берегов. Я не успел опомниться в этот же день, как уже прибыла ко мне толпа купцов,  которые сказали:  "О царь, следовал по воде (какой-то) человек (муж) (такой,  что) если он из народа близкого от нас, то мы не можем оставаться (жить) в этих поселениях, и (не остается) ничего  другого,  как  переселиться".  Итак,  я  поехал верхом вместе с ними, пока не прибыл к реке, и вот, я около этого человека,  и вот (я  вижу),  что  в  нем,  (меряя)  моим  локтем, двенадцать  локтей,  и  вот,  у  него  голова (по величине) самый большой котел,  какой только бывает, и нос больше четверти, а оба глаза огромны,  а пальцы каждый больше четверти. Испугал меня его вид,  и овладел мною такой же страх,  что и теми людьми.

И начали мы  говорить  с  ним,  а (он) не говорил нам (ничего),  но только смотрел на нас.  Я перевез его в свое местопребывание и написал к людям  Вису,  –  а  они  от  нас на (расстоянии) трех месяцев,  – спрашивая их о нем.  Они же написали ко мне,  извещая  меня,  что этот человек (муж) из (числа) Яджудж и Маджудж, а они от нас на (расстоянии) трех месяцев,  между нами и ими помещается море,  на берегу  которого  действительно они (находятся),  и они,  подобно скотам,  совокупляются друг с другом.  Аллах  могучий  и  великий выводит для них каждый день рыбу из моря,  и вот, приходит каждый из них,  и с ним (имеется) нож, и отрезывает себе от нее столько, сколько  достаточно  ему  и достаточно для его семьи.  Если же он возьмет сверх того (количества),  которое  их  удовлетворяет,  то заболит  живот  у  него,  и  также у его семьи заболят животы,  а иногда он умирает и умирают они все.  Когда же они возьмут от нее (рыбы)  то,  что  им  нужно,  она поворачивается и уходит в море. Итак,  они каждый день этим живут.  А  между  нами  и  ими  море, (которое находится у них) с одной стороны, а горы, окружающие их, с других сторон,  и преграда (стена) также  поместилась  между ними и воротами (ед.ч.),  из которых они обычно выходили. А когда Аллах могучий и великий захочет вывести их в обитаемые земли,  то он  произведет  для  них  раскрытие преграды и высыхание моря,  и прекратится для них рыба.

Он (Ибн-Фадлан) сказал: тогда я спросил его  (царя) об (этом) человеке (муже),  и он сказал:  "Жил (он) у меня некоторое время.  Итак,  бывало, не взглянет на него мальчик без того,  чтобы не умереть, и беременная (не взглянет) без того, чтобы не выбросить своего  плода.  И  бывало,  если  он  овладеет человеком,  то  сжимает  его обеими своими руками,  пока не убьет его. Когда же я увидел это, я повесил его на высокое дерево, пока он не умер.  Если ты хочешь посмотреть на его кости и его голову, то я отправлюсь с тобою, чтобы ты посмотрел на них". Я же сказал: "Клянусь Аллахом,  я очень хочу этого".  Итак,  он поехал со мной верхом к большому лесу,  в котором были огромные деревья.  И  вот уже разложился на дереве...,  а голова его под ним (деревом), и я увидел,  что голова его (человека) подобна большой кадке, ребра его  подобны самым большим сухим плодовым веткам пальм,  и таковы же кости его голеней и обеих его локтевых костей.  Я же  изумился ему и удалился.  

Он (Ибн-Фадлан) сказал: и переехал царь от воды, по имени Халджа,  к реке,  называемой Джавашир, и оставался около нее  два  месяца.  Потом  он захотел (снова) переехать и послал к людям,  называемым Саван,  приказание ехать вместе с ним.  Они же отказали  ему,  и  они  разделились на две группы:  одна группа с неким родом,  над которым как будто был царем (человек) по  имени Вираг.  Царь же (Булгара) послал к ним и сказал:  "Воистину Аллах могучий и великий уже облагодетельствовал меня,  давши  мне ислам  и  верховную власть  повелителя правоверных",  так что я раб  его,  и  это  дело  (?)  возложил...  кто  будет  мне противоречить,  то  я встречу его с мечом".  

Другая группа была с царем из  некоего  племени,  которого  называли  царь  Аскал.  Он (Аскал)  был  в  повиновении у него (царя Булгара),  но только он (Аскал) еще не принял  ислама.  Итак,  когда  он  (царь  Булгара) послал  к  ним  это  послание,  то  они побоялись его намерения и поехали все в целом вместе с ним (царем Аскалом) к реке Джавашир.

А это река с небольшой шириной,  ширина ее пять локтей, а вода ее (доходит) до пупа,  и местами до ключицы, а в большей своей части она  (глубиной)  в  рост человека.  Вокруг нее деревья,  и суть многие из этих  деревьев  хаданги  (белые  тополя)  и  другие,  а недалеко  от  нее  широкая степь,  о которой передают,  что в ней (есть) животное меньшее,  чем верблюд, по величине, но выше быка. Голова его,  это голова барашка,  а хвост его – хвост быка,  тело его –  тело  мула,  копыта  его  подобны  копытам  быка.  У  него посередине головы один рог толстый круглый;  по мере того, как он возвышается (приближается к кончику) он  становится  все  тоньше, пока  не  сделается подобным наконечнику копья.  И из них (рогов) иной имеет в длину от пяти локтей до трех локтей в соответствии с большим  или  меньшим размером (животного).  Оно питается (букв.: пасется на)  листьями  деревьев,  имеющими  превосходную  зелень. Когда оно увидит всадника, то направляется к нему, и если под ним (всадником) был рысак,  то он (рысак) ищет  спасения  от  него  в усиленном  бегстве,  а  если  оно его (всадника) догонит,  то оно хватает его своим рогом со спины его лошади,  потом  подбрасывает его  в  воздухе  и  встречает  его  своим  рогом,  и не перестает (делать) таким образом, пока не убьет его.

    А лошади оно ничего не причиняет каким бы то ни было образом или  способом.  И они (жители) ищут его в степи и лесах,  пока не убьют его.  Это (происходит) так,  что (они) влезают  на  высокие деревья,  между  которыми  оно  (животное)  находится.  Для этого собираются несколько стрелков с отравленными  стрелами,  и  когда оно оказывается между ними,  то стреляют в него,  пока не изранят его и не убьют его.  И действительно,  я видел у царя три больших миски,  похожих  на  йеменские  (раковины) "джаз'",  о  которых (мисках) он мне сообщил,  что они сделаны из основания рога этого животного. И сообщают некоторые (кое-кто) из жителей (этой) страны, что это (животное) носорог.

     Он (Ибн-Фадлан) сказал:  я  не  видел  из  них  (ни  одного) человека, который был бы красным (от болезни), однако большинство их заболевшие,  и от этого (этой болезни) умирают. Большинство их имеет колику, и даже, право же, она есть у их грудных детей.

  И когда  умирает мусульманин у них,  и (или) когда (умирает) какая-нибудь  женщина-хорезмийка,  то  обмывают  его   обмыванием мусульман (т.е. по обряду мусульман), потом везут его на повозке, которая тащит (его)  понемногу  (вместе)  со  знаменем,  пока  не прибудут  с  ним  к  месту,  в котором похоронят его.  И когда он прибудет туда,  они берут его с повозки и кладут  его  на  землю, потом очерчивают вокруг него линию и откладывают его (в сторону), потом выкапывают внутри этой линии его могилу,  делают  для  него боковую  пещеру и погребают его.  И таким же образом они (жители) поступают со своими мертвыми.  Женщины не плачут над мертвыми, но их  (жителей) мужчины плачут над ними.  (Они) приходят в день,  в который он умер.  Таким образом они останавливаются у дверей  его палатки и шумят (кричат) самым гнусным плачем, каким только могут плакать,  и  самым  диким.  Это  –  (люди)  свободные.  Когда  же закончится  их  плач,  приходят  рабы,  (неся) с собой сплетенные кожи,  и непрерывно плачут и бьют свои бока и задние части  своих тел  этими  соболями,  пока  на  их телах не образуются (следы) битья бичом.  Им  (жителям)  надлежит  водружать  на  дверях  его палатки знамя, они приносят его оружие и кладут вокруг его могилы и не прекращают плача два года. Когда же закончатся два года, они снимают  знамя и отрезают (часть) от своих волос,  и родственники мертвого созывают званый пир,  посредством которого дается  знать об окончании их печали,  и если у него была жена,  то она выходит замуж. Это (так происходит), если он был из (числа) главарей, что же  касается  простого  народа,  то они делают со своими мертвыми  (только) кое-что из этого (обряда).  

На царе славян (лежит) дань, которую он платит царю хазар, от каждого дома в его государстве – шкуру соболя.  И когда прибывает  корабль  из  страны  (города) хазар  в  страну  (город)  славян,  то  царь  выезжает  верхом  и пересчитывает то,  что в нем (имеется),  и берет из  всего  этого десятую  часть.  А  когда  прибывают русы или же другие из прочих племен, с рабами, то царь, право же, выбирает для себя из каждого десятка голов одну голову. Сын царя славян (находится) заложником у царя хазар.  Еще прежде до царя хазар дошла (весть)  о  красоте дочери царя славян. Итак, он (царь хазар) послал сватать ее, а он (царь славян) привел доводы против него и отказал ему.  Тогда тот отправил  (экспедицию)  и  взял  ее силою,  хотя он иудей,  а она мусульманка. Итак, она умерла (находясь) у него. Тогда он послал, требуя во второй раз. И вот, как только дошло это до царя славян, то он поспешил,  и женился на ней (второй дочери) ради царя Аскал (человек)  из числа находившихся под его (царя) властью,  так как он (царь славян) боялся,  что он (царь хазар) отнимет ее  у  него силой,  как он сделал с ее сестрой.  И вот,  действительно,  царь славян позвал (секретаря),  чтобы  написать  султану  (халифу)  и попросить  его,  чтобы он построил для него крепость,  так как он боялся царя хазар.  

Он (Ибн-Фадлан) сказал: однажды я спросил его и  сказал  ему:  "Государство  твое обширно и (денежные) средства твои изобильны и доход твой многочислен,  так почему же ты просил султана,  чтобы  он  построил  крепость  на  свои  неограниченные средства?" Тогда он сказал мне:  "Я увидел,  что (держава) ислама стоит  впереди  (других)  и  что  их  (денежные) средства берутся каждым, кто управляет ими, и вот, потому я и обратился с просьбой об этом.  Если бы,  действительно,  я хотел построить крепость на свои средства,  на серебро или золото,  то нет для  меня  в  этом трудности.  И, право же, я только хотел получить благословение от денег повелителя правоверных, и просил его об этом".

Русы

     Он (Ибн-Фадлан) сказал:  я видел русов, когда они прибыли по своим  торговым делам и расположились (высадились) на реке Атиль. И я не видел (людей) с более совершенными телами,  чем  они.  Они подобны  пальмам,  румяны,  красны.  Они  не носят ни курток,  ни хафтанов,  но носит какой-либо муж из их числа кису, которой он покрывает один свой бок, причем одна из его рук выходит из нее. С каждым из них (имеется) секира,  и меч,  и нож, и он (никогда) не расстается с тем, о чем мы (сейчас) упомянули. Мечи их плоские, с бороздками,  франкские. И от края ногтя (ногтей) кого-либо из них (русов)  до  его  шеи  (имеется)  собрание деревьев и изображений (вещей, людей?) и тому подобного. А что касается каждой женщины из их числа, то на груди ее прикреплено кольцо или из железа, или из серебра,  или (из) меди,  или (из) золота,  в  соответствии  с (денежными)  средствами  ее мужа и с количеством их.  И у каждого кольца – коробочка,  у которой нож, также прикрепленный на груди.

На  шеях  у  них  (женщин)  (несколько  рядов) монист из золота и серебра,  так как если человек владеет десятью тысячами дирхемов, то  он  справляет  своей  жене одно монисто (в один ряд),  а если владеет двадцатью тысячами,  то справляет ей два мониста, и таким образом   каждые  десять  тысяч,  которые  у  него  прибавляются, прибавляются в виде (одного) мониста у его жены,  так что на  шее какой-нибудь из них бывает много (рядов) монист.  Самое лучшее из украшений у них (русов) это зеленые бусы из той керамики, которая находится на кораблях.  Они (русы) заключают (торговые) контракты относительно них,  покупают одну бусину за дирхем  и  нанизывают, как ожерелья,  для своих жен.  

Они грязнейшие из твари Аллаха,  – (они) не очищаются от испражнений,  ни от мочи, и не омываются от половой  нечистоты  и  не  моют  своих рук после еды,  но они как блуждающие ослы. Они прибывают из своей страны и причаливают свои корабли  на  Атиле,  а  это  большая река,  и строят на ее берегу большие дома из дерева,  и собирается (их) в одном  (таком)  доме десять и (или) двадцать, – меньше и (или) больше, и у каждого (из них) скамья,  на которой он сидит,  и с ними  (сидят)  девушки  – восторг  для  купцов.  И  вот  один  (из них) сочетается со своей девушкой,  а товарищ его смотрит на него.  Иногда же  соединяются многие  из  них  в  таком положении одни против других,  и входит купец, чтобы купить у кого-либо из них девушку, и (таким образом) застает его сочетающимся с ней,  и он (рус) не оставляет ее,  или же (удовлетворит) отчасти свою потребность.  

И у них  обязательно каждый  день  умывать  свои  лица и свои головы посредством самой грязной воды,  какая только бывает,  и самой нечистой,  а  именно так,  что девушка приходит каждый день утром, неся большую лохань с водой, и подносит ее своему господину. Итак, он моет в ней свои обе руки и свое лицо и все свои волосы. И он моет их и вычесывает их гребнем в лохань.  Потом он сморкается и  плюет  в  нее  и  не оставляет  ничего  из  грязи,  но (все это) делает в эту воду.  И когда он окончит то,  что ему нужно, девушка несет лохань к тому, кто (сидит) рядом с ним, и (этот) делает подобно тому, как делает его товарищ.  И она  не  перестает  переносить  ее  от  одного  к другому,  пока  не  обойдет ею всех находящихся в (этом) доме,  и каждый из них сморкается и плюет и моет свое лицо и свои волосы в ней.

И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и (несет) с собою хлеб,  мясо,  лук,  молоко и набид, пока  не  подойдет  к  высокой  воткнутой  деревяшке,  у  которой (имеется) лицо,  похожее на лицо человека,  а вокруг  нее  (куска дерева) маленькие изображения,  а позади этих изображений (стоят) высокие  деревяшки,  воткнутые  в  землю.  Итак,  он  подходит  к большому  изображению и поклоняется ему,  потом (он) говорит ему: "О,  мой господин,  я приехал из  отдаленной  страны  и  со  мною девушек  столько-то  и  столько-то  голов  и соболей столько-то и столько-то шкур",  пока не сообщит (не упомянет) всего,  что (он) привез  с  собою  из (числа) своих товаров – "и я пришел к тебе с этим даром";  – потом (он) оставляет то,  что (было) с ним, перед этой деревяшкой,  – "и вот, я желаю, чтобы ты пожаловал мне купца с многочисленными  динарами  и  дирхемами,  и  чтобы (он) купил у меня,  как я пожелаю, и не прекословил бы мне в том, что я скажу.

Потом  он  уходит.  И  вот,  если  для  него  продажа  его бывает затруднительна  и  пребывание  его  задерживается,  то  он  опять приходит  с  подарком  во  второй  и третий раз,  а если (все же) оказывается трудным сделать то,  что он  хочет,  то  он  несет  к каждому  изображению  из  (числа)  этих  маленьких изображений по подарку и просит их о ходатайстве  и  говорит:  "Это  (эти)  жены нашего  господина,  и  дочери  его,  и  сыновья  его".  И (он) не перестает обращаться к одному изображению за другим,  прося их  и моля  у них о ходатайстве и униженно кланяясь перед ними.  Иногда же продажа бывает для него легка,  так что он продаст.

 Тогда  он говорит: "Господин мой уже исполнил то, что мне было нужно, и мне следует вознаградить его".  И вот,  он берет известное число овец или рогатого скота и убивает их, раздает часть мяса, а оставшееся несет и бросает  перед  этой  большой  деревяшкой  и  маленькими, которые  (находятся)  вокруг нее,  и вешает головы рогатого скота или овец на эти деревяшки,  воткнутые в землю. Когда же наступает ночь,  приходят собаки и съедают все это.  И говорит тот, кто это сделал:  "Уже  стал  доволен  господин мой мною и съел мой  дар".

И если кто-нибудь из них заболеет, то они забивают для него шалаш в стороне от себя и бросают его в нем, и помещают с ним некоторое количество хлеба и воды,  и не приближаются к нему и не говорят с ним,  но посещают его каждые три  дня,  особенно  если  он неимущий  или  невольник.  Если  же он выздоровеет и встанет,  он возвращается к ним,  а если умрет, то они сжигают его. Если же он был невольником,  они оставляют его в его положении,  так что его съедают собаки и хищные  птицы.  И  если  они  поймают  вора  или грабителя, то они ведут его к толстому дереву, привязывают ему на шею крепкую веревку и подвешивают его на нем навсегда, пока он не распадется на куски от ветров и дождей.

     И (еще прежде) говорили,  что они делают со своими главарями при  их  смерти  (такие)  дела,  из  которых  самое меньшее (это) сожжение,  так что мне очень хотелось  присутствовать  при  этом, пока  (наконец)  не  дошло  до  меня  (известие)  о смерти одного выдающегося мужа из их числа. И вот они положили его в его могиле и  покрыли  ее  крышей над ним на десять дней,  пока не закончили кройки его одежд и их сшивания. А это бывает так, что для бедного человека  из  их  числа  делают  маленький  корабль,  кладут  его (мертвого) в  него  и  сжигают  его  (корабль),  а  для  богатого (поступают так):  собирают его деньги и делят их на три трети,  – (одна) треть (остается) для его семьи,  (одну) треть (употребляют на  то),  чтобы  для него на нее скроить одежды,  и (одну) треть, чтобы приготовить на нее набид,  который они будут пить  в  день, когда его девушка убьет сама себя и будет сожжена вместе со своим господином;  а они,  всецело предаваясь набиду,  пьют его ночью и днем,  (так  что)  иногда  один из них (кто-либо из них) умирает, держа чашу в своей руке.

     И если умирает главарь,  то говорит его семья его девушкам и его отрокам: "Кто из вас умрет вместе с ним?" Говорит кто-либо из них:  "Я".  И если он сказал это, то это уже обязательно, так что ему уже нельзя обратиться вспять.  И если бы он захотел этого, то этого не допустили бы. И большинство из тех, кто поступает (так), (это) девушки.  И вот,  когда умер этот муж, о котором я упомянул раньше,  то сказали его девушкам:  "Кто умрет вместе  с  ним?"  И сказала одна из них:  "Я". Итак, поручили ее двум девушкам, чтобы они оберегали ее и были бы с нею,  где бы она ни ходила,  до того даже,  что они иногда мыли ей ноги своими руками. И принялись они (родственники)  за  его  дело,  –  кройку  одежды  для  него,  за приготовление того,  что ему нужно.  А девушка каждый день пила и пела, веселясь, радуясь будущему. Когда же пришел день, в который будет  cожжен  (он)  и  девушка,  я  прибыл  к  реке,  на которой (находился) его корабль,  – и вот, (вижу, что) он уже вытащен (на берег)   и   для   него  поставлены  четыре  подпорки  из  дерева (материала)  хаданга  (белого  тополя)  и  другого  (дерева),   и поставлено  также  вокруг  него  (корабля)  нечто  вроде  больших помостов (амбаров?)  из  дерева.  Потом  (корабль)  был  протащен (дальше), пока не был помещен на эти деревянные сооружения. И они начали уходить и приходить,  и говорили  речью,  (которой)  я  не понимаю.  А он (мертвый) был далеко в своей могиле, (так как) они (еще) не вынимали его.  Потом они принесли скамью, и поместили ее на   корабле   и   покрыли   ее  стегаными  матрацами,  и  парчой византийской, и подушками из парчи византийской, и пришла женщина старуха,  которую  называют ангел смерти,  и разостлала на скамье постилки,  о которых мы упомянули. И она руководит обшиванием его и приготовлением его,  и она убивает девушек. И я увидел, что она ведьма (?) большая (и толстая),  мрачная (суровая).

 Когда же они прибыли  к  его  могиле,  они удалили в сторону землю с дерева (с деревянной покрышки) и удалили в сторону (это) дерево и  извлекли его (мертвого) в изаре, в котором он умер, и вот, я увидел, что он уже почернел  от  холода  (этой)  страны.  А  они  еще  прежде поместили  с  ним  в  его могиле набид и (некий) плод и тунбур.

Итак,  они вынули все это,  и вот он не завонял и не изменилось у него ничего, кроме его цвета. Итак, они надели на него шаровары и гетры,  и сапоги,  и куртку,  и хафтан парчевый с  пуговицами  из золота,  и  надели  ему  на  голову  шапку  (калансуву) из парчи, соболевую.  И они понесли его,  пока не внесли его в  ту  палатку (кабину), которая (имеется) на корабле, и посадили его на матрац, и подперли его подушками и принесли набид,  и плод, и благовонное растение и положили его вместе с ним. И принесли хлеба, и мяса, и луку,  и бросили его перед ним, и принесли собаку, и разрезали ее на две части,  и бросили в корабле. Потом принесли все его оружие и положили его рядом с ним (букв.  к его боку).  

Потом взяли двух лошадей и гоняли их обеих,  пока они обе не вспотели. Потом (они) разрезали их обеих мечом и  бросили  их  мясо  в  корабле,  потом  привели  двух  коров (быков) и разрезали их обеих также и бросили их обеих в нем (корабле).  Потом доставили  петуха  и  курицу,  и убили их, и бросили их обоих в нем (корабле).

     А девушка,  которая  хотела  быть  убитой,  уходя  и приходя входит в одну за другой из юрт,  причем с ней соединяется  хозяин (данной) юрты и говорит ей: "Скажи своему господину: «право же, я сделала это из любви  к  тебе»".  Когда  же  пришло  время  после полудня,  в  пятницу,  привели  девушку  к чему-то,  что они (уже раньше)  сделали  наподобие  обвязки  (больших)  ворот,   и   она поставила  обе свои ноги на руки (ладони) мужей,  и она поднялась над этой обвязкой (обозревая окрестность) и говорила  (нечто)  на своем языке,  после чего ее спустили,  потом подняли ее во второй (раз), причем она совершила то же (действие), что и в первый раз, потом ее опустили и подняли в третий раз, причем она совершила то же,  что сделала (те) два раза.  Потом подали ей курицу,  она  же отрезала  ее  голову  и  забросила  ее (голову).  Они взяли (эту) курицу и бросили ее в корабле.  Я же спросил у переводчика о том, что она сделала, а он сказал: "Она сказала в первый раз, когда ее подняли,  – вот я вижу моего отца и мою  мать,  –  и  сказала  во второй  (раз),  –  вот все мои умершие родственники сидящие,  – и сказала в третий (раз),  – вот я вижу моего господина  сидящим  в саду,  а сад красив, зелен, и с ним мужи и отроки, и вот он зовет меня,  так ведите же к нему".  И они прошли с ней в направлении к кораблю.  И вот она сняла два браслета,  бывших на ней, и дала их оба той женщине,  которая называется  ангел  смерти,  а  она  та, которая  убивает  ее.  И  она  (девушка) сняла два ножных кольца, бывших на ней,  и дала их оба  тем  двум  девушкам,  которые  обе (перед этим) служили ей,  а они обе дочери женщины, известной под именем ангела смерти.  Потом ее подняли на корабль,  но (еще)  не ввели ее в палатку (кабину), и пришли мужи, (неся) с собой щиты и деревяшки,  и подали ей кубком набид,  и вот она пела над  ним  и выпила его.  Переводчик же сказал мне,  что она прощается этим со своими подругами.  

Потом дан был ей другой кубок, и она взяла его и затянула песню, причем старуха побуждала ее к питью его и чтобы войти в палатку (кабину),  в которой (находится) ее  господин.  И вот  я увидел,  что она уже заколебалась и хотела войти в палатку (кабину), но всунула свою голову между ней и кораблем, старуха же схватила  ее  голову  и  всунула ее (голову) в палатку (кабину) и вошла вместе с ней (девушкой),  а мужи начали ударять деревяшками по щитам, чтобы не был слышен звук ее крика, причем взволновались бы другие девушки,  и перестали бы искать смерти вместе со своими господами. Потом вошли в палатку шесть мужей и совокупились все с девушкой.  Потом положили ее на бок рядом с ее господином и  двое схватили  обе  ее  ноги,  двое  обе ее руки,  и наложила старуха, называемая ангелом смерти,  ей вокруг шеи веревку, расходящуюся в противоположные  стороны,  и дала ее двум (мужам),  чтобы они оба  тянули ее,  и она  подошла,  держа  (в  руке)  кинжал  с  широким лезвием,  и  вот,  начала втыкать его между ее ребрами и вынимать его,  в то время,  как оба мужа душили ее веревкой,  пока она  не умерла.  Потом  подошел  ближайший  родственник (этого) мертвеца, взял деревяшку и зажег ее у огня,  потом пошел задом,  затылком к кораблю,  а лицом своим (...),  зажженная деревяшка в одной его руке,  а другая его рука (лежала) на заднем проходе,  (он) будучи голым, пока не зажег сложенного дерева (деревяшек), бывшего под кораблем.  

Потом подошли люди с деревяшками (кусками дерева для подпалки)  и  дровами,  и  с каждым (из них) деревяшка (лучина?), конец которой он перед тем воспламенил,  чтобы бросить ее  в  эти куски  дерева  (подпал).  И принимается огонь за дрова,  потом за корабль,  потом за палатку,  и (за) мужа,  и (за) девушку, и (за) все,  что в ней (находилось),  подул большой,  ужасающий ветер, и усилилось пламя огня, и разгорелось неукротимое воспламенение его (огня). И был рядом со мной некий муж из русов, и вот, я услышал, что он разговаривает с переводчиком, бывшим со мною.

Я же спросил его,  о  чем он говорил ему,  и он сказал:  "Право же он говорит: «Вы,  о арабы,  глупы»,...  Это (?);  он сказал:  «Воистину, вы берете   самого  любимого  для  вас  человека  и  из  вас  самого уважаемого вами и бросаете его в прах (землю) и съедают его  прах и  гнус  и черви,  а мы сжигаем его во мгновение ока,  так что он входит в рай немедленно и тотчас»". Тогда я спросил об этом, а он сказал: "По любви господина его к нему (вот) уже послал он ветер, так что он унесет его за час".  И вот, действительно, не прошло и часа,  как превратился корабль,  и дрова, и девушка, и господин в золу,  потом в (мельчайший) пепел.  Потом они построили на  месте этого  корабля,  который  они  вытащили  из реки,  нечто подобное круглому холму и  водрузили  в  середине его  большую  деревяшку хаданга  (белого тополя),  написали на ней имя (этого) мужа и имя царя русов и удалились.

     Он (Ибн-Фадлан) сказал:  к  порядкам  (обычаям)  царя  русов (относится)  то,  что вместе с ним в его замке (дворце) находятся четыреста  мужей  из  (числа)  богатырей,  его  сподвижников,   и (находящиеся)  у него надежные люди из их (числа) умирают при его смерти и бывают убиты (сражаясь) за  него.  И  с  каждым  из  них девушка,  которая служит ему,  и моет ему голову,  и приготовляет ему то,  что он ест  и  пьет,  и  другая  девушка,  (которую)  он употребляет как наложницу.  И эти четыреста (мужей) сидят под его ложем  (престолом).  А  ложе   его   огромно   и   инкрустировано драгоценными  самоцветами.  И  с  ним  сидят  на  этом ложе сорок девушек для его постели.  Иногда он употребляет,  как  наложницу, одну из них в присутствии своих сподвижников, о которых мы (выше) упомянули.  И он не спускается со своего ложа,  так что  если  он захочет удовлетворить потребность,  то он удовлетворяет ее в таз, а если он захочет поехать верхом,  то  лошадь  его  подводится  к ложу,  так что он садится на нее верхом с него (ложа).  А если он   захочет сойти (с лошади),  то  подводится  его  лошадь  (к  ложу) настолько,   чтобы   он  сошел  со  своей  лошади.   У  него  есть заместитель,  который управляет войсками и нападает на  врагов  и замещает его у его подданных.

 

Поделиться: