Из сочинений Ибнфадлаллаха Эломари

Шихабеддин Абулаббас Ахмед Ибнфадлаллах Эломари занимал должность секретаря при Египетском султане Эльмелик-Эннасыре, и умер в Дамаске, в 749 году гиджры (= 1 апр. 1348 — 21 марта 1349 г.), 49-52 лет от роду. Сведения свои о Золотой Орде автор наш почерпнул главным образом из личных расспросов лиц, ездивших туда по торговым и дипломатическим делам.


Пути взоров по государствам разных стран

Часть 1-ая, вид 2-ой, глава 3-я, отдел 3-й: о Туранцах; их два разряда: первый разряд в Мавераннехре, второй в Харезме и Кипчаке... Разряд второй: в Харезме и Кипчаке. Рассказывал мне шейх Неджмеддин Ибнешаххам Эльмаусыли, что это государство простирается далеко в длину и ширину, обильно степями и бедно городами. Народу в нем беспредельное множество, но нет от него большого проку по недостатку (у него) оружия и дурному качеству лошадей. Земля их ровная, мало каменистая, (и потому) кони, выросшие там, не могут (ходить) по гористым местностям. Вследствие сего у жителей этого государства мало способности к военным действиям. У царей их нет большой заботливости об учреждениях. Управление султана в этих странах делами войсковыми и правительственными (такое же как) управление государством Ирака и Аджема, относительно числа эмиров, узаконений и службы, но здесь (т. е. в Дешт-Кипчаке) у начальника улуса и у визиря нет (такого) права распоряжаться по своему усмотрению, как у начальника улуса и у визиря в том (Иракском) государстве, да и у султана этого государства нет (ничего) похожего на то, что у того султана по части доходов и податей, числа городов и деревень. Жители этого государства не следуют, как те (в Ираке и Аджеме), установлениям халифов и жены их участвуют с ними (мужьями) в управлении; повеления исходят от них (от обоих), как у тех, да еще более, за исключением разве Багдад (-Хатуни), дочери Чубана, жены Абусаида Бехадыра, сына Ходабенде. Право, мы не видали в наше время, чтобы женщина имела столько власти, сколько имела она, да и не слышали о подобном примере за близкое к нам время. Мне привелось видеть много грамот, исходивших от царей этих стран, времен Берке и позднейших. В них (читалось): «мнения хатуней и эмиров сошлись на этом» и тому подобное.

Столица тамошнего царя — Сарай. Это небольшой город между песками и рекою. Пребывающий там, теперь султан его, Узбекхан, построил в нем медресе для науки, (потому что) он очень предан науке и людям ее. Рассказывал мне почтеннейший Зейнеддин Омар, сын Мусафира, что этот султан Узбек из дел своего государства обращает внимание только на сущность дел, не входя в подробности обстоятельств и довольствуется тем, что ему доносят, но не доискивается частностей относительно взимания и расходования; у каждой из жен его есть своя часть доходов; каждый день он ездит к одной из этих жен, остается этот день у нее, ест и пьет у нее; она облачает его в (новую) полную смену платья, а ту, которая была на нем, надевает на одного из тех, которые случайно окажутся около него; одежда его (впрочем) не особой доброты и не высокой цены. Он (Узбек) мусульманин чистейшего правоверия, открыто проявляющий свою религиозность и крепко придерживающийся законов мусульманских, соблюдает совершение молитвы и отбывание постов; при всем его расположении к подданным и обращающимся к нему (лицам), рука его не щедра на подарки, да если бы он и захотел этого, то не достало бы у него на это доходов с земель его. Большая часть его подданных обитатели шатров, (живущие) в степях. Питание их составляют животные их: лошади, коровы и овцы.

Посевов у них мало, и меньше всего пшеницы и ячменя, бобов же почти нельзя отыскать. Чаще всего встречаются у них посевы проса; им они питаются и по части произведений земли, в нем (т. е. в просе, заключается) все их (богатство). Цены во всем этом государстве чрезвычайно низки, за исключением Курканджа; это столица Харезмской области, и (потому) называется просто Харезмом. В ней цены продуктов очень постоянны; редко они низки, и бывают или очень высокие или средние, но дешевизны (там) не знают. Что касается мяса, то оно дешево и большею частью режут лошадей в этих странах. У тех из них, которые живут в степи, мясо не продается и не покупается. Большая часть их еды (состоит) из мяса (добываемая посредством) охоты, из молока, сала и проса. Когда у одного из них начинает хиреть скотина, как то: лошадь или корова или овца, то он закалывает ее и вместе с домочадцами своими съедает часть ее, и (часть) дарит своим соседям, а когда у них (соседей) также попортится овца, или корова, или лошадь, то они закалывают ее и дарят (часть ее) тем, кто их одарил. По этой причине в домах их (никогда) не бывает недостатка в мясе. Это (обыкновение) так установилось между ними, как будто дарение мяса обязательное постановление.

У султана этого государства рати Черкесов, Русских и Ясов. Это жители городов благоустроенных, людных, да гор лесистых, плодовитых. У них произрастает посеянный хлеб, струится вымя (т. е. водится скот), текут реки и добываются плоды. Они (Черкесы, Русские и Ясы) не в силах сопротивляться султану этих стран и потому (обходятся) с ним как подданные его, хотя у них и есть (свои) цари. Если они обращались к нему с повиновением, подарками и приношениями, то он оставлял их в покое, в противном же случае делал на них грабительские набеги, и стеснял их осадами; сколько раз он убивал их мужчин, забирал в плен их жен и детей, уводил их рабами в разные страны. В числе тех, которые пришли под защиту этого султана, (находится и) тюркский народ, на Крайнем севере, у пределов его; он в нищете вследствие бедственного существования, ибо это не оседлые люди, у которых есть посевы, и сильная стужа губит их скотину. Это тупоумный и жалкий народ, у которого нет ни привязанности к какой-либо вере, ни проницательности ума. Вследствие бедственности их, происходящей от дурного положения, (случается, что) когда кто из них находит кусок мяса, то варит его, но не доваривает, выпивает отвар и оставляет мясо на съедение в другой раз; за тем собирает кости, переваривает их снова и выпивает отвар. По этому суди об остальном образе жизни их.

Рассказывал мне почтенный Джемаледдин Абдаллах Эльхисни, купец, что многие из степных жителей этого государства одеваются в шкуры (животных), не разбирая заколоты ли были они (животные) или сдохли, дубленая ли это кожа или недубленая ли это от животного чистого или от животного нечистого. В еде они не отличают скверного от не скверного и запрещенного от дозволенного. По временам, когда в иные годы они находятся в стесненных обстоятельствах, они продают детей своих, чтобы на выручку с них прокормить себя, и говорят относительно тех из детей своих, которых они продают: «лучше остаться в живых нам и ему (дитяти), чем умирать нам и ему». Я вступил с почтенным Зейнеддином Омаром, сыном Мусафира, в беседу об этих землях и спросил его относительно того, что мне рассказал Абдаллах Эльхисни. Он ответил мне: «все, что он тебе рассказал, верно». Тюрки этих стран, говорю я, (один) из лучших родов Тюркских по своей добросовестности, храбрости, избеганию обмана совершенству своих станов, красоте своих фигур и благородству своих характеров. Из них (состоит) большая часть войска Египетского, ибо от них (происходят) султаны и эмиры его (Египта), с тех пор, как Эльмелик-Эссалих Неджмеддин Эйюб, сын (Эльмелик) Элькамиля, стал усердно покупать Кипчацких невольников. Потом господство перешло к ним. Цари из них (т. е. египетские султаны из тюркских мамлюков) чувствовали склонность к своим родичам и хлопотали об усилении числа их, так что Египет заселился ими и стал охраняем ими со всех сторон. Из них были светила (букв. луны) государевой свиты, председатели собраний, предводители войск и вельможи земли его (Египта). Мусульманство прославляет их подвиги в защиту веры и что они за дело Аллахово воевали со своими родичами и соплеменниками, причем не отклоняла их (от этого дела) сострадание (к соплеменникам) и не останавливало их в деле Аллаховом хуление порицателей. Достаточно указать на первую победу (одержанную ими) в сражении при Айнджалуте, когда выступил Эльмелик-Эльмузаффар Котуз, владыка Египта, в 658-м (= 1260) году да разбил при Айнджалуте войска Хулаку, и Хулаку ушел от Халеба вспять. Войско Египетское исполнило то, чего не были в силах сделать цари (разных) стран земли, не смотря на усилия султана Джелаледдина Мухаммеда, сына Харезмшаха — да смилуется над ним Аллах — (сражавшегося) до самой смерти своей, а (ведь) войско Египетское по отношению к войскам Джелалийским было ничто иное, как точка (в отношении) к кругу, как глоток (в отношении) к морю. Да, Аллах поддерживает своею помощью кого он захочет и «как часто малая рать побеждала рать великую с соизволения Аллаха; Аллах (за одно) с твердыми». Это (одно) из чудес пророческих и этим исполнилось изречение его (пророка) — да будут над ним благословение Аллаха и мир — «одна рать из моего народа не перестанет одерживать верх над теми, кто враждует против нее, до дня воскресения; не повредят ей те, которые покинут ее, так что настанет день повеления Аллаха (т. е. светопреставление), а она все будет в том же положении (т. е. несокрушенной). О! Это — рать западная. Слова: «О! это рать западная» прибавлены в некоторых редакциях, но такая редакция неверна. По смыслу своему (впрочем) она верна, потому что эта рать (т. е. мамлюки египетские) и есть очевидно та победоносная рать, которую имел в виду и разумел пророк в своем изречении, потому что над Татарами никто, кроме нее, не одерживал верха. Благодаря этой победе, победа над Татарами стала постоянной, а одержана она была именно ими (мамлюками), не кем-нибудь другим, хотя и было тогда много царей мусульманских и велико их рвение к священной войне. Этим разом поддержан был дух ислама и уцелел остаток веры. Не будь этого, распался бы народ истинной религии, расшатались бы столбы веры, пробрались бы всадники поклонников солнца до крайних пределов Запада и рухнули бы все горные хребты земли. Это вставка, которую повлекло за собою отступление при рассказе о жителях этой страны; теперь мы вернемся к продолжению того, что мы рассказывали о стране их и о делах их в ней.

Эта страна (одна) из самых больших земель (обилующая) водою и пастбищами, дающая богатый урожай, когда сеется в ней (хлеб), но они (т. е. жители ее) народ бродящий и кочующий, обладающий скотом; у них нет (никакой) заботы о посевах и посадках. До покорения ее (этой страны) Татарами, она была повсюду возделана, теперь же в ней (только) остатки этой возделанности. В ней (растут) разные деревья, разные плоды (как то): виноград, гранаты, айва, яблоки, груши, абрикосы, персики и орехи. В ней (есть) плод, который на языке Кипчацком зовется батенк (баденджан?), похожий на винную ягоду. Плоды, существующие у них в настоящее время, суть остатки того, что погибло из насажденного теми, кто был до них из таких (людей), у которых страсть к посевам и насаждениям. (Впрочем еще) многое на лицо (т. е. существует) в горах их и в имеющихся городах, не смотря на множество того, что погибло. Что касается дыни, то она потребляется (?) у них чрезвычайно, и более других желтая порода. Она сохраняется и имеется у них в продолжение (целого) года. Она имеет чрезвычайную сладость и приятна на вкус, а вместе с тем рассказывается много об изобилии и дешевизне ее. Некоторые из них выжимают сок ее и вываривают из него халву (сладость). В их городах разводится много овощей, как то: брюква, репа, капуста и другие.

Что касается городов Черкесских, Русских и Ясских, то у них (всего) этого очень много. Там много меду белого цвета, приятного на вкус, лишенного остроты. В настоящее время между ними уже распространен ислам и засиял над странами их свет правоверия. Первый из царей их, принявший мусульманскую веру, был Берке, сын Джучи, сына Чингизхана, и от него заблистали первые лучи в их краях; в настоящее же время солнце взошло, и свернулись покрывала мрака в большей части их народа, за исключением лишь немногих редких случаев.

Хотя они (Кипчаки) одержали верх над ратями Черкесов, Русских, Маджаров и Ясов, но эти народы похищают детей их и продают их купцам. Не смотря на появление ислама в этих народах и исповедание ими двух догматов, они все-таки переступают правила ее (религии) во многих делах. Как первый, так и последний из этого народа не следуют ясе (уставу) Чингизхана на столько, на сколько ей следуют другие из них, хотя и наказывают они друг друга весьма сильно за ложь, за прелюбодейство, за нарушение обязательств и договоров. Относительно власти царей их (нужно заметить, что), когда они разгневаются на одного из своих подданных, то отбирают его имущество и продают детей его. Точно также, когда у кого что украдено, то имущество вора и дети его присуждаются обворованному, который и продает их. Тот, кто сватает у кого-нибудь дочь его, дарит ему безделицу; он (отец ее) женит его на ней, но потом уже не спрашивает его более про нее, как мы рассказали в главе о государстве Мавераннехре. Рассказал мне достойнейший господин Низамеддин Абульфадаил Яхъя, сын Эльхакима, что для султана этого государства (Кипчака) наложена на всех их дань, которая взыскивается с них. Иногда они ставятся данью в трудное положение в год неурожайный, вследствие падежа, приключающегося скоту их, или вследствие (сильного) выпадения снега и утолщения льда. Они продают тогда детей своих для уплаты своей недоимки (податной).

Шериф Шемседдин Мухаммед Эльхусейни Элькербелаи, купец, рассказывал мне в месяце реджебе «единственном» 738 года (= 23 янв. — 22 февр. 1338 г.), когда он возвратился из этой страны, которую изъездил при своем путешествии и в которой он, заехав далеко, добрался до Акчакермана и страны Булгарской. Накупил он, сказал он мне, при этом своем путешествии невольников и невольниц от их отцов и матерей, вследствие того, что они нуждались (в деньгах) по случаю данного им царем их повеления выступить в землю Иранскую, и потому были вынуждены продать своих детей. Он увез из них рабов, лучших и дорогих. В древности это государство было страною Кипчаков, но когда им завладели Татары, то Кипчаки сделались их подданными. Потом они (Татары) смешались и породнились с ними (Кипчаками), и земля одержала верх над природными и расовыми качествами их (Татар) и все они стали точно Кипчаки, как будто они одного (с ними) рода, оттого, что Монголы (и Татары) поселились на земле Кипчаков, вступали в брак с ними и оставались жить в земле их (Кипчаков).

Таким образом, долгое пребывание в какой-либо стране и земле заставляет натуру человеческую уподобляться ей и изменяет прирожденные черты согласно ее природе, как мы сказали уже выше. Иногда же замечается большая или меньшая разница цвета (тела) вследствие другой (какой-нибудь) причины, помимо влияния страны. В древности, говорю я, у Сербов и Булгар был ислам и процветала (мусульманская) религия. Об этом рассказывал (уже) Эльмасуди в «Золотых Лугах» и других (сочинениях). В настоящее же время вера их заменена неверием, и стала править ими толпа поклонников креста.

От них прибыло посольство ко двору Египетскому в 731 году (= 15 окт. 1330 — 3 окт. 1331 г.) с письмом к султану его (Египта) от повелителя Сербов и Булгар, предлагавшего ему свою дружбу и просившего у него (о присылке) меча, которым (он мог бы) опоясаться, и знамени, которым (он мог бы) одолеть врагов своих. Он (султан) оказал почет послу его, угостил его, и отправил с ним (послом) для него (государя Сербского и Булгарского) полный костюм с изображением охотничьих сцен, подбитый беличьим мехом и обшитый бобром на Александрийской ткани (?), шапку парчовую, кисею (для чалмы) с вышивкой на обоих концах, золотой пояс, золотые застежки, разукрашенный меч и знамя султанское, желтое, позолоченное.

Они (Сербы и Булгары) ухаживают за султаном Кипчацким вследствие великой власти его над ними и (опасения) взыскания за вражду их по случаю близости их от него. Константинополь, говорит он, в соседстве земель царя Кипчаков, с которым царь Румский в постоянной ссоре и бесконечных пререканиях в любое время. Царь Румский, не смотря на возгорание огня (вражды) его и на множество защитников и пособников, боится притеснения и злобы его (царя Кипчацкого), снискивает расположение его посредством ухаживаний и всячески затягивает дела с ним от времени до времени. Такое отношение их (Румов) к царям этих стран не прекращалось с тех пор, как сыновья Чингизхана стали править этою землею. Постоянно происходило между ними то возобновление договоров и заключение дружбы, то составление союзов между ними или приношение (подарков) от царя Румского к кану царства Кипчацкого.

Почтенный Хасан Элирбили говорил, что, по рассказу странствующего купца Бедреддина Хасана Эрруми, границы этого государства со стороны Джейхуна: Харезм, Саганак, Сайрам (?), Яркенд, Дженд, Сарай, город Маджар, Азак, Акчакерман, Кафа, Судак, Саксин, Укек, Булгар, области Сибирь и Ибирь, Башкырд и Чулыман; потом за Чулыманом границы владений Сибири и Ибири прикасаются пределов земель Хатайских. Город Баку, говорил он, один из городов Ширванского края и близ него «Железные Ворота», которые Тюрки называют Демиркапу. От Железных Ворот, которые означают город Баку, до пределов Хатайских земель, со стороны Сибири и Ибири, караван бывает в пути 5 месяцев. Это длина этого государства, а (пространство) от реки Джейхуна до реки Дуная — ширина этого государства. Из больших рек в этом государстве известны Сейхун, Джейхун, Дунай, Итиль, Яик, Дон и Торлу (= Днестр). От Сейхуна до Дуная 4 месяца пути; между Сейхуном и Джейхуном 15 дней. От Джейхуна до Яика 15 дней, и от Яика до Итиля 10 дней. От Итиля до Дона 1 месяц, а от Дона до Торлу 10 дней. От Торлу до Дуная один месяц. Джейхун и Итиль поворачивают к Кользумскому морю, а Сейхун течет среди тростников и песков под городом Джендом три дня и здесь сворачивает. Остальные упомянутые выше реки направляются к морю Оманскому. Эти 7 рек (текут) в этом государстве; из них Сейхун и Джейхун доходят до Мавераннехра. Вернее, говорю я, что Джейхун поворачивает в соленое озеро, приблизительно в 100 фарсахов (длины), в которое впадает и река Шашская (= Сейхун). Кто же полагает, что Джейхун впадает в море Кользумское, тот ошибается. Ему показалось это только так вследствие величины этого озера. Между устьем Джейхуна и рекою Шашскою около 10 дней (пути). Это озеро известно под названием Харезмского; по средине его (находится) гора, называемая Джагыр; у нее замерзает вода, которая остается в таком виде до лета. Элирбили говорит: (один) из известнейших городов его (Кипчака) Булгар; самая короткая ночь его (длится) 4 ½ часа.

Хасан Эрруми рассказывает (следующее): «потом я расспросил об этом Масуда, определителя времени (молитв) в Булгаре. Мы исчислили ее — сказал он — посредством астрономических инструментов и нашли, что она (длится) 4 ½ часа с небольшим. Это крайняя убыль ночного времени там. Что касается «касабы» Акикула, то мы (и там) делали наблюдения над ним и нашли, что самая короткая ночь там (длится) 3 ½ часа, (следовательно) короче Булгарской ночи на один час. Между Булгаром и Акикулом, говорит он, расстояние 20 дней обыкновенной ходьбы. Слово «касаба» по терминологии Персов, значит маленький город. За Акикулом, говорил он, (следуют) Сибирь и Ибирь, потом за ними земля Чулыман.

Когда путешественник едет от Чулымана на Восток, то он приезжает к городу Каракоруму, а далее в землю Хатайскую, в которой (находится) Великий Кан. Это (одна) из земель Китайских. Когда же путешественник, говорил он, идет на Запад от него (Чулымана), то он приезжает в землю Русских, потом в страну Франков и к обитателям Западного моря. В настоящее, время, говорю я, местопребывание (Великого) Кана — Ханбалык.

Страны Сибирские и Чулыманские, продолжал он (Хасан Эрруми), прилегают к Башкырдам. В земле Башкырдов (находится) мусульманский кади, пользующийся почетом. В землях Сибирских и Чулыманских сильная стужа; снег не покидает их в продолжение 6 месяцев. Он не перестает падать на их горы, дома и земли. Вследствие этого у них очень мало скота. Это обитатели сердца Севера. Приезжает к ним мало людей, и пищи у них мало. Рассказывают про них, что наберет кто-нибудь из них кости какого бы то ни было животного, потом варит их, сколько ему понадобится, и затем бросает их. После семи раз в них не остается никакого жира. Не смотря на стесненную жизнь (их), говорил он, нет между (разными) родами рабов красивее их телом и лучше их по белизне, фигуры их совершенство создания по красоте, белизне и удивительной прелести; глаза у них голубые. Рассказывали это Почтенный Хасан Элирбили да Хасан Эрруми, ездивший по этим странам и передававший большую часть этого. Сообщал, говорил он, Алаэддин, сын Энномана Эльхарезми, что длина этого государства от моря Стамбульского до реки Иртыша 6 месяцев (пути), а ширина его от Булгара до Железных Ворот приблизительно 4 месяца.

Что касается до сомнительности претензии царей Кипчацких на владение Тавризом и Мерагою, то господин Низамеддин Абульфадаил Яхъя Эттаяри рассказал мне об этом (следующее): когда Великий Кан отрядил Хулаку на бой с Исмаилитами и с теми, которые возмутились в Эльджебале, то Хулаку просил его об увеличении войск (посланных) с ним, и он (Кан) отправил с ним (людей) из войска каждого из царей Чингизхановичей. По завоевании тех стран, которые ими были взяты, эти войска остались при нем (Хулаку) и он отвел каждому отряду из них в содержание одну из (завоеванных) областей. То, что было отведено войску, отправленному с ним со стороны властителя земель Кипчацких и Харезмских, заключалось в Тавризе и Мераге. И стали они (Кипчаки) получать с них свое содержание. Потом, когда Хулаку умер и воцарился сын его Абага, то они постарались обмануть его тем, что султан их Берке хочет построить в Тавризе соборную мечеть. Он (Абага) дал им разрешение на это, и они построили ее да написали на ней имя султана Берке. Потом они попросили (позволения) построить завод для выделки там тканей для себя. Он (Абага) разрешил им и это. И стали они выделывать там материи для султана Берке. В этом положении оставалось дело до тех пор, пока произошел между ними разлад да они столкнулись и Берке поразил Абагу. Разгневался Абага и уничтожил фабрики. Потом, когда это бывшее столкновение было забыто и дело между обоими царями уладилось, фабрики были возобновлены с тем, чтобы они (Кипчаки) имели право привозить из своей земли имущество для изготовления там того, что захотят. Когда опять прошло некоторое время, то они мечеть и фабрики, выстроенные на имя султана Берке, выставили причиной этого своего домогательства (о Тавризе и Мераге). Пришли послы их к Махмуду Газану, требуя Тавриз и Мерагу, и сказали ему: «войска предков наших завоевали их своими мечами; они принадлежат нам и мы имеем право на них по наследству; отдай нам наше законное». Газан ответил им: «я сделался царем только благодаря мечу, а не по наследству, и в числе того, что я добыл и захватил мечом, (находятся) Тавриз и Мерага: между мною и вами (рассудит) меч».

За тем султан Узбек, правящий ныне государством Кипчацким, не перестает увлекаться призраком, вызываемым этим притязанием, и предъявлять свои притязания на это наследство». Спрошен был Шейх Алаэддин, сын Номана, про войска его (Кипчака) и сказал: «их очень много, (так что) превосходит (всякую) меру». Когда его спросили: сколько же их приблизительно? то он ответил: не знаю, но однажды, когда против него (хана Кипчацкого) и против Великого Кана восстал Исенбога, султан Мавераннехра, одержал верх и разбойничал, говоря: «я имею больше прав на царство, чем они оба», грабил путешественников и отказался от повиновения Кану, то Кан написал Токте, чтобы он сразился с ним. Он (Токта) отрядил против него из каждого десятка (людей) по одному человеку и число отряженных дошло до 250,000. Это, сказал Номан, те, которые вошли в счет и в смету, сверх набора и добровольцев. Каждый всадник, говорил он, взял с собою двух слуг, тридцать голов овец, пять голов коней, два медных котла и телегу для перевозки оружия. Он (Токта) напал на Исенбогу, разбил его и одержал над ним блистательную победу, а за тем вернулся торжествующим и победителем.

Номан говорил: начинается ширина этого государства от Демиркапу — это город из построек Искендера (Александра Великого); были там (прежде) железные ворота, которых теперь нет — (и простирается) до земель Югорских. Длина его (Кипчака) от вод Иртыша — он больше Нила Египетского (и) течет по большой части земель Хатайских — до Стамбула, и эта длина (даже) заходит несколько далее до страны, называемой Немедж. Страна Немедж, говорил он, лежит по средине между землями Русских и Франков. Купцы наших стран, говорил Номан, не забираются дальше города Булгара; купцы Булгарские ездят до Чулымана, а купцы Чулыманские ездят до земель Югорских, которые на окраине Севера. Позади их (уже) нет поселений, кроме большой башни, построенной Искендером на образец высокого маяка; позади ее нет пути, а (находятся) только мраки. Спросили его: что это у тебя за мраки? Он сказал: пустыни и горы, которых не покидают снег и мороз; над ними не восходит солнце: в них не растут растения и не живут никакие животные; они тянутся вплоть до Черного моря; там беспрерывно бывают дождь и густой туман и решительно никогда не встает солнце.

Рассказывают, говорит Номан, что Искендер, проходя мимо крайних, ближайших к населенным местам, предгорий «Мраков», увидел там людей Тюркского племени, весьма похожих на зверей; никто не понимает языка их. Когда кто-нибудь схватит одного из них, то они ускользают из рук его. Питаются они растениями соседних им гор. Когда они подвергаются засухе, то поедают друг друга. Он (Александр Великий) прошел мимо их и не тронул их. Номан, упоминая о властителе царства Кипчацкого, говорит, «что большая часть подданных этого царя обитатели западной части Севера. Их несметное множество народов; самый многочисленный из них Русские; потом, за ними, Тюрки Дешт-Кипчака. Это большие племена, между которыми есть и мусульмане и неверные. Во время голода и засухи они продают своих сыновей. При избытке же они охотно продают своих дочерей, но не сыновей, детей же мужеского пола они продают не иначе, как в крайности.

Рассказывал мне доблестнейший Шуджаэддин Абдеррахман Эльхарезми, толмач, что город Сарай построен Беркеханом на берегу Туранской реки (Итиля). Он (лежит) на солончаковой земле, без всяких стен. Место пребывания царя там большой дворец, на верхушке которого (находится) золотое новолуние, (весом) в два кынтаря египетских. Дворец окружают стены, башни да дома, в которых живут эмиры его. В этом дворце их зимние помещения. Эта река (Итиль), говорит он, размером в Нил (взятый) три раза и (даже) больше; по ней плавают большие суда и ездят к Русским и Славянам. Начало этой реки также в земле Славян. Он, т. е. Сарай, город великий, заключающий в себе рынки, бани и заведения благочестия (?), место, куда направляются товары. По средине его (находится) пруд, вода которого (проведена) из этой реки. Вода его употребляется (только) на работы, а для питья их (вода берется) из реки; ее черпают для них (жителей) глиняными кувшинами, которые ставятся рядом на телеги, отвозятся в город и там продаются. Расстояние его (Сарая) от Харезма около 1½ месяца (пути); между ним (Харезмом) и Сараем — города Хива и Кутлукент. Динар их, находящийся в обращении, равняется 6 дирхемам. Цены в Харезме и Сарае почти не различаются между собою. Ритль (фунт) Харезмский весом в 330 дирхемов. Средства пропитания заключаются, как говорят, в пшенице, ячмене, просе (дохн), которое у них называется эрзень, чечевице, джаверсе (род проса), похожей на зерно трилистника. Зерна эти продаются у них не иначе, как по ритлям. Говорится (обыкновенно у них): каждая ослиная ноша (того-то) стоит столько-то, а ослиная ноша у них (составляет) сто таких ритлей. Средняя стоимость (100 ритлей?) пшеницы 2 ½ динара; по такой же цене и чечевица. Ячмень (стоит) 2 динара; в такой же цене просо; джаверс стоит столько же или дороже, но по большей части цена его равняется цене пшеницы и ячменя. Баранина по средней цене стоит дирхем каждые 3 ритля. Там (растут) все породы плодовых деревьев, кроме пальмы, маслины, сахарного тростника, райского яблока, бадрянки (?), лимона и померанца, да (водятся) разные птицы и звери. Есть там чрезвычайно большие сайги; есть сайга величиною в оленицу.

Находится там каменоломня; из нее добываются камни, из которых делаются котлы (для варки, К.); держится (такой) котел около 60 лет, не портясь. Есть там гора, называемая «Горою добра из Харезма»; на ней ключ, известный тем, что к нему приезжают люди, одержимые хроническими болезнями. Они остаются у него семь дней и каждый день купаются в воде его, утром и вечером, и после каждого купанья пьют ее до тех пор, пока напьются вдоволь и таким образом получают исцеление. В Джейхуне (водится) рыба, в которой нет костей, кроме столба в спинном хребте с разветвлением; затем вся она состоит из одного мяса; голова ее красива. (Город) Харезм (лежит) на Джейхуне, между двумя рукавами его, похожими на шаровары. В Харезме 100 домов еврейских и 100 домов христианских, не более. Им (Евреям и Христианам) не разрешено иметь больше этого.

К Харезму прилегает кругловатая земля; называется эта кругловатая земля Мангышлаком. Длина ее (составляет) 5 месяцев (пути) и ширина ее такая же. Вся она (представляет) степь, и жители ее многочисленные народы из разбойников. Между этою землею и между Джейхуном (лежит) гора, называемая Акбалкан, на север от Хорасана. Харезм область, отрезанная от Хорасана и от Мавераннехра; со всех сторон его окружают пустыни. С С. и З. граница его земли Западные; с Ю. и В. Хорасан. Он (лежит) на обоих берегах Джейхуна; главный город, на северной стороне его, называется Кат, на языке Харезмском. На южной стороне (лежит) Джорджания. В этой области несколько городов. Первый пограничный город Харезма называется Эттахерия, на земле, прилегающей к Амолю. Поселения простираются одинаково по обоим берегам Джейхуна. Зимовье царей этого государства Сарай, как мы сказали (выше), а всегдашнее летнее пребывание их, как у всех царей и правителей Турана, на горе, называемой Уруктаг. Длина его (Уруктага) от крайних пределов Китая до крайних границ Запада; он прекращается у «Моря Всеобъемлющего», у крайнего предела Сеуты и места прекращения моря Румского; вся отделенная им часть (?) и все остальные земли Туранские (лежат) к югу от него.

Пределы всего царства Узбекова (простираются) в длину от Дергана Харезмского на Востоке до Башгырда, а в ширину от Харезма до крайних пределов земли Сибирской, из которой вывозятся соболь да серая белка и которая (одна) из стран Славянских. За нею, говорит он (Эльхарезми), нет никаких поселений. Дед мой, говорит он, привез с собою фетву некоторых жителей ее (Сибири) о том, как совершается молитва у жителей страны, в которой заря вечерняя еще не исчезла, как уже настает утренняя заря, вследствие быстрая исчезновения ночи. Когда это государство, говорит он, после царей Харезмских перешло к Чингизханидам, то у войск Харезмских остались прежние отведенные им земли; все, что находилось в руках их отцов, теперь остается в руках их сыновей. У эмиров, говорит он, свои земли, которые иному приносят в год от 200,000 динаров и менее до 100,000 динаров ходячих. Что касается ратников, то ни одному из них не платится иначе, как серебром высшей доброты. Все они равны между собою и получают в год каждый по 200 динаров ходячих. Костюм их был (такой же) как костюм войск египетских и сирийских при мусульманском правлении и в ближайшем к нему времени. Теперь же у них костюм татарский, за исключением того, что у них маленькие круглые чалмы.

Спросил я (т. е. Эломари) шейха нашего, чудо (своего) века, Шемседдина Элисфагани о Чингизханидах. Сказал он мне: «он (Чингизхан) произвел 4 сыновей, а именно: Джучия, Джагадая, Тулия и Угедая. Джучи был убит при жизни отца. Это был его старший и самый почтенный сын, оставивший (несколько) сыновей; по словам Ибнхакима это (были) Бату, Орда, Берке, Бувул и Джимтай. Шейх наш Шемседдин говорит: известны (более других) сыновья Джучи: Бату и Берке. Когда умер отец их, которому отец его, Чингизхан, назначил Дешт-Кипчак и то, что к нему принадлежит, присоединив к тому Арран, Тебриз, Хамадан и Мерагу — престол свой Чингизхан вручил младшему сыну своему Угедаю, царство Мавераннехрское назначил другому сыну своему Джагадаю, а Тулия не поставил ни над чем — тогда Угедай стал самодержцем на престоле отца своего, Чингизхана, а Бату в Дешт-Кипчаке и принадлежащих к нему землях. Джагадай же не мог управиться с тем, что ему досталось из государства Мавераннехрскаго. За тем умер Угедай; престол и царство после него унаследовал сын его Куюк, который был человек злой, жестокий, высокомерный, свирепый. Он одержал верх над сыновьями отца своего, стал распоряжаться ими самовластно да задумал враждовать с Бату и низложить его. Он — (Куюк) отправил эмира, по имени Алджукдай, в Арран и другие владения, принадлежавшие Бату, приказав ему схватить тамошних наместников Бату и привести их к нему (Куюку). Услышав об этом, наместники Бату написали к Бату и просили разрешения, что им делать. Алджукдай, отправленный Куюком, сыном Угедая, прибыл (туда) прежде получения наместниками ответа Бату, схватил их и заключил их в оковы с тем, чтобы отвести их к Куюку. В это (самое) время вернулся ответ Бату к наместникам его о том, чтобы схватить Алджукдая, заключить его в оковы и привести его к нему (Бату). Тогда восстали приверженцы этих закованных наместников, освободили их от оков, схватили Алджукдая, заковали его и повезли к Бату, который сварил его в воде. Когда это дошло до Куюка, то ему стало тяжело и больно. Он собрал 600,000 всадников и каждый из обоих двинулся на встречу другому и на бой с ним. Они уже приблизились друг к другу на столько, что между ними было около 10 дней, как Куюк умер. Смутились (сначала) бывшие с ним, (но) потом хатуни и эмиры согласились между собою на счет того, чтобы написать Бату. Они и написали ему, известив его о смерти Куюка и о том, что он (Бату) более других имеет право на престол его и чтобы он поступил так, как признает нужным. Бату ответил: мне не нужно его (престола), а пошлю я на него одного из сыновей Тули. Он назначил на него Менгукана, сына Тулиева, и отправил туда его и двух братьев его, Кубилая и Хулаку. Вместе с ними Бату снарядил своего (собственного) брата Берке во главе 100,000 всадников, из храбрецов (?) армии, (поручив им) возвести его (Менгукана) на престол, а потом вернуться. Взяв его с собою, он (Берке) отправился с ним, посадил его (на престол) и возвратился. Проходя мимо Бухары, он (Берке) сошелся с шейхом Шемседдином Эльбахерзи, (одним) из последователей «главы аскетизма» Неджмеддина Кубра. Прекрасно повлияла на него речь Эльбахерзи и он (Берке) принял ислам из рук его. Укрепилась дружба между ним да Эльбахерзи, и посоветовал ему Эльбахерзи вступить в переписку с халифом Эльмустасымом, присягнуть ему и послать ему подарки. Он (Берке) написал халифу и отправил ему подарок. Стали они (с тех пор) посылать друг к другу послов, письма, дары и приношения. Когда Менгукан воцарился, то он ввел сыновей Джагатая во владение Мавераннехром, в силу того, что Чингизхан завещал отцу их Джагатаю, но чего он (Чингиз), за смертью, не мог исполнить, и стало мощно слово (повеление) Менгукана.

Пришли к нему послы от жителей Казвина и земель Джебальских, жалуясь на зло, которое им причиняют соседи их Мелахиды (= Исмаилиты) и на вред, который они наносят им. Тогда он (Менгукан) отправил брата своего Хулаку с громадным войском для поражения Мелахидов, завоевания их крепостей и прекращения дальнейшего их господства. Хулаку стал представлять в заманчивом виде брату своему Менгукану захват владений халифа и выступил с этою целью. Дошло это до Берке, сына Джучи, и не понравилось ему, потому что между ним и халифом утвердилась дружба. Он сказал брату своему Бату: мы возвели Менгукана и чем он воздает нам за это? Тем, что отплачивает нам злом против наших друзей, нарушает наши договоры, презирает нашего клиента и домогается владений халифа, т. е. моего союзника, между которым и мною происходит переписка и существуют узы дружбы. В этом есть нечто гнусное. Он представил поступок Хулаку брату своему Бату в таком гадком виде, что Бату послал к Хулаку (сказать), чтобы он не двигался со своего места. Прибыло к нему послание Бату, когда тот (Хулаку) находился за р. Джейхуном. Он не переправился через нее и с бывшими при нем простоял на своем месте целых два года до тех пор, пока умер Бату и воцарился после него брат его, Берке. Тогда усилились пожелания Хулаку. Он (снова) послал к брату своему Менгукану просить дозволения исполнить то, что он некогда приказал (ему) относительно нападения на владения халифа и отнятия их у него. Он ему так хорошо расписал это, что тот согласился. Хулаку вступил в (те) земли и напал на Мелахидов. Он заподозрил 700 человек из знатнейших лиц Хамадана — эта область принадлежала (сперва) Бату, потом Берке — в преданности Берке и тайных действиях против Хулаку и Менгукана. Он умертвил их (всех) до последнего. За тем он стал продолжать свой путь по странам, добрался до Дешт-Кипчака и вступил в него. Три дня он простоял, не находя противника; на четвертый день его настигла конница. Берке напал на них со своими ратями и полчищами. Судьба не благоприятствовала Хулаку, так что он обратился в бегство. Бывший с ним старший эмир, по имени Сунтай, родоначальник потомков Сунтая в Ираке, схватил голову коня Хулаку и сказал ему (Хулаку): куда ты идешь? За тем снова смерть косила его людей и он (сражаясь) отступал до тех пор, пока между ним и между Берке оказалась река Кура. Берке шел (за ним), пока очутился у реки Куры, но он не мог найти пути для переправы. Хулаку вернулся (восвояси), бесчинствовал в стране, плавал в волнах опустошения и проделывал (всевозможные) дела. Усилилась вражда между ним и между Беркеканом.

источник: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды В. Тизенгаузена, том I. Извлечения из сочинений арабских. Санктпетербург 1884

Поделиться: