Кресты, или Крестовский выселок

Кресты, или Крестовский выселок, или Ивановский выселок, в Шадринском уезде, на тракте из Шадринска в Ялуторовск, в 27 верстах к востоку от уездного города и в 6 ½ верст. к востоку же от Маслянской слободы (где почтовая станция). По сведениям 1869 г., тогда было в этом селении: жителей 169 (в том числе 72 муж. и 97 женского пола); домов 97.

Крестовский выселок известен, в особенности, по своей Ивановской или Крестовской ярмарке, самой значительной в Пермской губернии и одной из важнейших во всей России. Ярмарка эта, недавняя по своему существованию, развивается все более и более; началась все-таки гораздо ранее появления Крестовского выселка. Г. Мозель в книге своей: Пермская губерния (издан. в 1864 г.), говорит о ней (часть 2, стр. 897 — 399), основываясь на сведениях, относящихся к 1860 году:

„Ивановская ярмарка, занимающая теперь второе место в Пермской губернии, образовалась, так же как и Ирбитская, без содействия со стороны правительства, вследствие местных условий и потребностей. Место, где бывает Ивановская ярмарка, находится в Маслянской волости, Шадринского уезда, по Исетскому тракту, в 26 ½ верстах от г. Шадринска и в 6 ½от села Маслянского. Торг производится на протяжении почти 2-х верст, по сторонам дороги и на пустопорожних землях, нарочно для того оставленных (?) жителями. Торговая площадь занимает не более 26,500 квад. саж. и разделяется на 4 части, в длину дорогою, а в ширину оврагом. Весною по оврагу течет небольшой ручей, имеющий топкие берега, называемый Мостовкою. Через этот ручей устроена плотина, составляющая единственное сообщение одной стороны ярмарки с другою.

Первою причиною стечения народа на этом месте было, как говорят, явление иконы св. пророка и крестителя Господня Иоанна. Икона эта до настоящего времени находится в числе других образов в ветхой часовне, построенной близь моста, на левой его стороне, по направлению от г. Шадринска. Достоверно неизвестно, когда явилась помянутая икона и построена часовня, но судя по преданию, которое сохранилось в народе, должно полагать, что то и другое случилось в конце ХѴII или в начале XѴІII столетия. Для поклонения явившейся иконе стали собираться сначала окрестные жители, а потом, мало по малу, стали приходить сюда и из более отдаленных мест. Когда стечение народа сделалось довольно значительно, священники св. Троицкой церкви, Маслянского села, стали совершать крестный ход 29 августа, в день усекновения главы Иоанна Крестителя. Крестный ход совершался от с. Маслянского к часовне, где, по желанию стекавшегося народа, священники служили молебны в продолжение целого дня: это-то обстоятельство и послужило началом Ивановскому Торжку, который в настоящее время играет такую важную роль в Пермской внутренней и внешней торговле. Окрестные жители первоначально стали привозить к Ивановской часовне съестные припасы для богомольцев, из которых многие, ожидая очереди отслужить молебен, должны были оставаться там с утра до вечера. Затем, вскоре, туда стали приезжать торгующие из Шадринска, а потом и из других городов, как уездных, так и губернских. Некоторые из купцов Пермской, Оренбургской и Тобольской губерний начали привозить на Ивановский Торжок, на переменных лошадях, часть своих товаров из Нижегородской ярмарки и обменивать их на бухарские и хивинские, доставляемые караванами к Петропавловской и Троицкой таможням в июле и августе. С 1825 года торгующие здесь купцы завели между собою коммерческие сделки, назначение срока платежей и передачи товаров.

„Что касается сроков Торжка, то известно, что он продолжался сначала только один день — 29 августа. Потом был назначен срок от 15 по 29 августа; а в 1856 г., по ходатайству Шадринского окружного начальника, назначен с 29 августа по 15 октября. Последний срок, во время назначения его, был выгоден в том отношении, что продавцы были, большею частию, незначительные купцы Пермской губернии, получавшие свои товары с Нижегородской ярмарки, а покупатели, большею частию, окрестные жители. Но как торжок постепенно увеличивался и в числе приезжавших купцов стали появляться московские и другие отдаленные жители, то, для большей самостоятельности торжка, необходимо было определить ему такие сроки, которые дали-бы возможность подвозить товары из отдаленных мест, по хорошей летней дороге. Вместе с тем, по обширности оборотов, которые совершались на Ивановском торжке, представилась необходимость обратить его в ярмарку. Поэтому, в 1859 году, Пермское Губернское Правление сделало распоряжение о назначении ежегодного срока Ивановского торжка, переименованного в ярмарку, с 20 августа по 4 сентября.

„Обороты Ивановского торжка увеличивались постепенно с каждым годом. Так, в 1844 году было привезено товаров на 250,360 руб., а в 1856 году на 641,447. Следовательно, в течение 12 лет привоз увеличился слишком на 391,000. В последующие годы обороты увеличивались еще быстрее, как можно видеть из следующих данных, заимствованных из официальных отчетов:

В 1857 году

  • привезено на 846,630 руб. сер.
  • продано на 471,233 руб. сер.

В 1858

  • привезено на 1.163,261 руб. сер.
  • продано на 674,112 руб. сер.

В 1859

  • привезено на 1.506,990 руб. сер.
  • продано на 975,700 руб. сер.

В 1860

  • привезено на 1.558,937 руб. сер.
  • продано на 991,744 руб. сер.

В № 5-м Ирбитского Ярмарочного Листка 1866 года помещена была дельная статья: „Ивановская ярмарка" (без подписи имени автора). Привожу небольшие из нее извлечения:

„Назад тому около 15 лет[1], когда торжок значительно увеличился, сюда начали переселяться крестьяне, привлекаемые ярмарочными выгодами, из ближайших селений и других уездов. Таким образом, на месте ярмарки образовалось небольшое селение, состоящее ныне домов из двадцати. Это селение, по наименованию торжка, или ярмарки, называется Крестовским выселком.

„На ярмарку привозятся, большею частию, азиатские товары, как-то: меха, выбойки, кошмы, кожи, овчины, ковры, арбузы, изюм, кышмыш, урюк и красные товары. Сюда приезжают с товарами купцы, большею частию, из ближайших зауральских городов, также тобольские, иркутские, казанские, костромские, и даже московские и петербургские, бывали тифлисские купцы с шелковыми товарами, а в 1865 году было двое китайцев. Бесчисленное множество приезжает сюда торгующих и мелочными товарами, колесами, солью, конопляным и льняным семенем и другими сельскими и заводскими произведениями: одним словом, стечение народа во время ярмарки бывает многочисленно. Оно увеличивается еще несколькими таборами цыган, приезжающих сюда из Камышлова и других ближайших мест для промышленности, посредством мены, лошадями и обманом легковерных простолюдинов ворожбою. Они ходят по ярмарке, настоятельно выпрашивая подаяние, или вытаскивают из карманов неосторожных, что попадется под руку. В таборах цыган беззаботная их жизнь обнаруживается во всем ее пространстве: там постоянно раздаются национальные песни, сопровождаемые хлопаньем в ладони, пляскою и криком.

„По отзывам торгующих, ярмарка эта для купцов Сибирского края в скором времени вполне заменит Нижегородскую и обещает более выгод, чем Ирбитская. Она занимала бы еще более видное место в коммерческом мире и представляла более выгод для купцов и приезжающих на нее для покупок, если бы те и другие не встречали здесь довольно осязательных неудобств и недостатков.

„Главный недостаток ощущается на ярмарке в воде и квартирах. Река Исеть течет от ярмарки в 4 или 5 верстах, а здесь протекает небольшой ручей, который, для скопления воды, запружен плотинкою, образующею бассейн, где вода, едва просачиваясь чрез плотину и возмущаемая пьющими лошадями и черпающими, становится грязною, мутною и негодною к употреблению. Поэтому некоторые купцы, приезжающие на всю ярмарку, для приготовления пищи и для питья привозят воду из Исети или покупают ее за довольно дорогую цену; прочие же все, по необходимости, принуждены употреблять воду из бассейна. Такая вода не может быть невредною для здоровья.

„Квартирами ярмарка очень скудна. Крестьянами, переселившимися из села Маслянского и других мест, построено несколько десятков домов, но и эти маленькие хижины, взгроможденные кое-как, почти все заняты бывают приезжающими на ярмарку по своим обязанностям чиновниками и другими иногородными лицами. Следовательно, все почти приезжающие для покупок и торгующие принуждены останавливаться или под открытым небом, или в балаганах. Такие помещения в осеннюю, сырую и ненастную погоду, естественно, бывают причиною различных болезней, между тем как для предупреждения и излечения их здесь нельзя найти ни медикаментов, ни лекаря. Медики иногда еще и приезжают, но за лекарством нужно посылать в Шадринск.

„Кроме этих неудобств ярмарка небезопасна и от пожаров. Большая часть торгующих, помещающихся в лавках и балаганах, принуждены бывают варить для себя суп и согревать самовары в этих же самых помещениях, где навалены сено, солома, оберточная бумага и другие удобовоспламеняющиеся вещи, и самые товары. Это угрожает всей ярмарке большою опасностью пожара, тем более, что все ярмарочные заведения нагромождены тесно".

Из этой статьи видно также:

  1. торгующее купечество было недовольно тем, что распоряжение ярмаркою находится исключительно в руках крестьян, которые, получая денежные сборы, почти ничего не делают в пользу ярмарки и для удобств ее;
  2. торгующие желали получить от крестьян в распоряжение свое землю, занимаемую ярмаркой и самую ярмарку на 50 лет, за арендную плату, но сделка эта не состоялась;
  3. купечество и тогда уже желало, чтобы в Крестах, на время ярмарки, учреждено было отделение конторы Государственного Банка (впрочем, оффициального ходатайства о том не было).

С 1864 года устроено, на время ярмарки, телеграфное сообщение Крестов с Камышловом, а стало быть, посредством Московско-Сибирской телеграфной линии, со всеми важнейшими торговыми и промышленными пунктами империи. Странно только, что после устройства телеграфного сообщения Крестовская ярмарка еще несколько лет не имела почтового сообщения с Сибирским трактом и почтового отделения. А, кажись, это важнее и необходимее телеграфа. Почтовое отделение открыто лишь с ярмарки 1867 г. (с приемом и выдачею простой и денежной корреспонденций и всякого рода посылок).

В статье П. Н.: „Кое-что про Крестовскую ярмарку", напечатанной в № 21 Ирбитского Ярмарочного Листка 1866 года[2], сказано, между прочим:

„Можно пожалеть, что ярмарка раскинулась не при хорошей воде, здоровой для употребления и успокаивающей заезжего человека на счет безопасности от огня, и что к тинистой речке, запруженной в нескольких местах не хитрыми перемычками, не устроено до сих пор удобных подъездов для наполнения бочек, в случае надобности.

„Торговые кварталы, частию оконченные, частию еще отстраиваемые, распланированы очень правильно и довольно разгонисто вокруг площади, среди которой красиво рисуется (?) дом купца Русанова с гостинницею и разными торговыми помещениями. Каменных лавок не видно ни одной. Торгующий люд квартирует в некоторых кварталах над собственными лавками, в других — позади, смежно с ними. Таким образом, у кварталов первой категории со всех сторон входы в торговые помещения; у последних же только с одной стороны, а с противоположной — небольшие двери в жилое помещение. Лицом к жилому помещению одного корпуса находится таковое же другого; промежуток занят экипажами и посудою из под товара. Вообще, квартиры торгующих не завидны, потому что строятся на сворую руку и, большею частию, заглазно; оне сыры и мрачны, — по крайней мере на этот раз так показалось, может быть, по случаю ненастья, продолжавшагося все время ярмарки.

„И хлеб, и квас и почти вся провизия идет ко Крестам из города. Горожане же, большею частию, содержат тут и харчевни, перевозясь для этого на столь короткое время со всяким домашних скарбом. Один из Шадринских же купцов, хозяин Ирбитского „ Ярославля“, каждый год тут содержит гостинницу в собственном доме, на площади, в центре ярмарки. В нижнем ее этаже несколько отдельных входов в помещения, удобные для магазинов: в одном из этих помещений ныне был Словесный Суд, в другом свет Шандора[3], в третьем книжная лавка и фотография, в четвертом часовой мастер; затем еще свободные апартаменты отдавались в наймы посуточно случайным посетителям ярмарки и, не смотря на очень высокую плату, были постоянно заняты. Случайно приехавшему сюда и не имеющему заранее нанятой квартиры, или наискромнейшего пристанища при какой-нибудь знакомой лавке, просто горе: извольте ночевать хоть на открытом воздухе, под дождем и ветром. Правда, и в жилых здешних помещениях мало защиты от сквозного ветра: все строится на скорую руку, подешевле, на живую, как говорится, нитку. Оттого, в случае болезни, здесь совсем не отыщется теплого, сухого и покойного уголка, и ни несколько москотильных лавок, ни даже временная аптека не могут спасти недостаточного человека, имевшего несчастье здесь серьезно заболеть, да и доктора надо вызывать из города же, если, на этот раз, не окажется на ярмарке ни одного из эскулапов, приехавшего за покупками. Таким образом, больному приходится, смотря по состоянию дороги и по находчивости посланного в город гонца, целые сутки оставаться без врачебной помощи. Услуги телеграфа тут могут остаться совсем бесполезными, если нет в городе знакомых".

В изданной в 1870 году книге: „Записка к проекту Пермско-Уральской дороги" И. И. Любимова, находим следующие сведения об этой ярмарке, собранные, сколько мне известно, Д. Д. Смышляевым:

„Ежегодное усиление оборотов Ивановской ярмарки и предметы купли и продажи ясно указывают, что здесь образуется пункт, имеющий широкое значение разменного для российских и сибирских гуртовых товаров. Если мы поставим в параллель с развитием Ивановской ярмарки совершенное неосуществление вновь учрежденной летней Тюменской ни в 1868, ни в 1869 годах, несмотря на то, что Тюмень стоит в таком пункте, от которого начинается сибирское пароходство, то естественно заключить, что требование русских товаров в восточную Сибирь, вовсе не так значительно, как в южные сопредельные части Пермской и Тобольской губерний, тяготеющие, в торговом отношении, к Шадринску. Это тяготение обусловливается отпуском сырых продуктов земледелия и скотоводства из югозападной Сибири и Киргизской степи в Россию и усилившимся вывозом русских товаров в названные местности и в Среднеазиатские владения. Вот причины, обратившие в короткое время Ивановскую ярмарку в одну из важнейших в России. Главные предметы сбыта на Ивановской ярмарке составляют, с одной стороны, живой скот и продукты скотоводства (кожи, шерсть) Киргизской степи и югозападной Сибири, среднеазиатские товары (ягоды, бумажные изделия), а с другой — мануфактурные, бакалейные товары, кубовая краска, сахар и т. д. Прежде Ивановская ярмарка получала товары с Нижегородской; ныне она стала, благодаря проведению железной дороги от Москвы до Нижнего, в совершенно независимое положение, получая российские товары прямо из Москвы и Петербурга, вследствие чего многие торговцы Сибири перестали уже ездить в Нижний, закупая нужные для них товары в гораздо ближайшем к ним пункте — Ивановской ярмарке.

„Привезено было на Ивановскую ярмарку товаров:

В 1868 году на 4.409,449 р., а продано на 3.193,595 р.
В 1869 году на 6.064,200 р., а продано на 4.011,990 р.

После того, в конце сентября 1873 г., помещена в № 77 Пермских Губ. Ведомостей статья неизвестного автора (перепечатанная из газеты Биржа): „Крестовско-Ивановская ярмарка." В этой статье говорится:

„Ивановская ярмарка, или Крестовско-Ивановская, по справедливости, считается важнейшею после существующей в Пермской губернии Ирбитской ярмарки. Развилась эта ярмарка из небольшого сельского Торжка каких нибудь с небольшим в 25 лет, благодаря тем условиям, в которых она находится, и тому времени года, в которое бывает. С торговли пряниками и другими сельскими цацами она дошла до миллионных оборотов. До 1859 она считалась Ивановским Торжком, а в этом году, по ходатайству бывшей Пермской Палаты Государственных Имуществ, переименована в Ивановскую ярмарку. Время для ярмарки назначено было: вторая половина августа, по сентябрь включительно, т. е. ярмарка как раз совпадала с полным разгаром торговли на Нижегородской ярмарке, куда торговцы Средней Азии, в соседстве с Шадринским уездом живущие, не всегда имели возможность отправляться, или за нераспродажею в степи товаров, или за поздним выходом караванов с произведениями степи. От этого, само собою разумеется, всегда была задержка в обмене произведений и остановка в платежах. Эти неудобства в торговле, с открытием ярмарки, мгновенно устранились. Явились на ярмарку оптовые торговцы из Европейской России с своими мануфактурными, фабричными и заводскими произведениями, а с Урала с железом и изделиями из него. Ярмарка ожила. — Начался обмен произведений, а потом, год от году, степь, благодаря обилию на всем пути до ярмарки и в самой ярмарке подножного корма, начала присылать сюда в значительном количестве: кожи, шерсь, ягоду, лошадей и скот, а окрестности ярмарки: Шадринский уезд, Западная Сибирь и Челябинский уезд Оренбургской губернии — масло, меховой товар, воск, мед и орехи. Торговля закипела: азиятец, сибиряк и великоросс обменивались и товаром, и капиталом, свободно и выгодно. В 1853 году товаров было продано на 268,000 рублей, в 1860 году на 1.558,937 руб. и с этого года до настоящего (1873-го) привоз товаров дошел больше чем до 6 миллионов руб., и на ярмарке, вместо прежних лавченок и балаганов, крытых дерном и соломою, красуются правильно расположенные по плану, утвержденному в 1865 г., корпуса лавок. Корпуса эти строились всего чуть ли не два года; но устроены так хорошо, так удобно, что по времени, в которое существует ярмарка, торговцы имеют в верхних этажах удобное помещение. Пожар 1870 г. в Шадринске, а потом и в ярмарке, побудил оптовых торговцев и к тому, что, вместо деревянных лавок, в видах безопасности, начали строить каменные, которых в настоящее время уже и построено четыре корпуса, на 42 нумера. — Выше я сказал, что ярмарка находится в самых благоприятных условиях; эти условия следующия: она помещается на земле, составляющей душевой надел крестьян Маслянской волости. Местность, занимаемую ярмаркою, окружают: поля, села и деревни. Первые служат пастбищем для рабочего и продажного азиатского скота, а последния кормильцами собирающегося на ярмарку люда, и так как крестьянин находит всегда верный сбыт достатка своего трудового хозяйства, то предметы продовольствия баснословно дешевы.

„Независимо от выгод, извлекаемых крестьянами продажею избытков своего хозяйства, крестьяне Маслянской волости, владельцы земли, занимаемой ярмаркою, получают за землю с корпусов и лавок 3,954 р. 60 к., за балаганы и сбора с площадей 1,606 р. 66 к., всего 5,562 р. 66 коп. Из этой суммы они расходуют во время ярмарки 1,384 р. 35 к.; вне ярмарки, на устройство и поддержку двух прудов и мостов ежегодно 600 р.; всего расходуется около 2,000 руб., а затем, 3,662 р. 66 коп. составляют чистую прибыль. Сумма 5,662 р. 66 к., взимаемая за землю, не составляет еще всего сбора, ибо одна треть земли, или сбор с этой трети, крестьянами предоставлена в пользу Маслянской церкви, на устройство ее. На земле, предоставленной церкви, устроено несколько корпусов с 365 лавок и не малое число балаганов. Сбора с них, по документам Маслянской церкви, показывается что-то около 800 р.; но, в действительности, как говорят, сбор этот больше. Впрочем, об утайке и растрате из этого источника сумм производится в духовном ведомстве следствие. Словом, в крестовской ярмарке богатств и удобств обилие велие, но уряда нет. Хозяйственное управление ярмаркою, церковное и крестьянское, одною своею двойственностию уже причиняет и вред владельцам, и ропот между торговцами. Так, за место, занимаемое лавкою, крестьяне берут 7 руб., а церковь 4 руб.; крестьяне несут ярмарочные расходы, а церковь никаких; у крестьян хоть какой — нибудь, да есть контроль, а у церкви никакого. Но дело не столько в контроле, сколько в хозяйстве.
Для ведения хозяйства нужны опытность, добросовестность и предусмотрительность, а этого-то крестьяне, по своей неразвитости и по вмешательству в их права других, при всем желании, выполнить не могут".

Далее, в этой статье Ирбитского Листка 1873 года рассказывается, что губернское начальство давно желало, для заведования делами ярмарки, устроить правильно организованный комитет, подобный Нижегородскому и Ирбитскому, и поручало составить проект его последовательно нескольким Шадринский исправникам, по соглашению с купечеством и местными крестьянами, но дело не двигалось вперед, потому, что, с одной стороны торгующие, с другой — крестьяне хотели иметь преобладающее, почти исключительное участие в комитете. Главным же тормозом было желание исправников, чтобы председателем комитета этой всероссийской ярмарки был непременно местный уездный исправник (чего торгующее купечество совсем не желало).

В том же 1873 г. на ярмарку приезжало одно лицо, не коммерческое, но, по особым обстоятельствам, интересовавшееся состоянием ее и ходом на ней торговли. В рукописных заметках его заключаются, между прочим, следующие сведения:

„С 1859 г. некоторые жители Маслянской волости стали селиться около ярмарочного места, и, таким образом, образовался Крестовский выселок — около 100 домов. С того же времени, вместо прежних балаганов, торговцы на свой счет стали строить прочные деревянные лавки, с жилыми при них помещениями; а в 1870 г. Томским купцом Михайловым, торгующим мануфактурным товаром, выстроен первый каменный корпус. По примеру его в последующие годы стали строить подобные корпуса и другие торговцы, так что в настоящее время существует девять каменных двух-этажных корпусов, правильно расположенных, занятых внизу лавками, а вверху жилыми помещениями для хозяев и служащих, преимущественно, оптовых торговцев мануфактурными товарами. К югозападу от каменных корпусов, на огромном пространстве, по склону к р. Исети, расположен так называемый табор[4], где помещаются, преимущественно, степные торговцы с сырьем, с жировыми товарами, хлопком, шерстью, кошмами; тут же помещаются табуны степных лошадей“.

„Нельзя не удивляться тому странному обстоятельству, что эта важная, по своему значению и по обширности своих оборотов ярмарка, не имеет никакого правильно организованного представительства: там нет ярмарочного комитета. Правда, я видел неказистое здание с вывескою: „ярмарочный комитет", но в действительности такого комитета не существует. На расспросы мои мне сообщили, что ярмаркой управляют Шадринский уездный исправник, да старшина Маслянской волости, с прибавкой какого-то убогого писаря. Но так как первый занят весьма сложной обязанностию уездного исправника, требующею его присутствия и в городе, и в разных местах широко раскинутого уезда, а старшина занимается лишь сбором денег за места, то всем остальным, как выражаются торговцы, заведывает писарь".

Впрочем, далее, в тех же заметках упоминается, что в начале этой ярмарки 1873 года, наконец, выработан, под руководством одного из высших представителей губернской администрации, проэкт ярмарочного комитета, в состав которого должны войти члены от купечества и от местного крестьянства, по ровному числу, с особым председателем, избираемым непременно из среды купечества (значит, уж без исправника во главе комитета). Правила о комитете были представлены потом высшему начальству, в Петербург, на разсмотрение и утверждение.

В вышеупомянутых рукописных заметках о Крестовской ярмарке говорится, вообще, о нынешнем значении этой ярмарки и о вероятной будущности ее:
„Общий вид ярмарки весьма оригинален и невольно вызывает на вопрос: каким образом в таком захолустье образовалась, развилась и установилась обширная ярмарка с мильонными торговыми оборотами, с затратою нескольких сотен тысяч рублей на устройство торговых помещений, занятых лишь в течение трех или четырех недель в году и остающихся пустыми во все остальное время! Подобное явление нельзя объяснить какой-либо случайностью; а напротив, здесь проявляется сила обстоятельств. Это еще будет очевиднее, если обратим внимание на быстрое прогрессивное развитие торговых оборотов ярмарки[5].
„Возрастающая каждогодно сумма оборотов указывает, какое важной значение имеет Крестовская ярмарка не только для экономического строя данной местности, но и в общем торговом движения Европейской и Азиатской России и Киргизской степи. Развитие ярмарки обусловливается, между прочим, следующими обстоятельствами.

„1. Совпадением сроков, установившихся между купечеством для расчетов по торговым сделкам от Ирбитской ярмарки до Нижегородской. Многие из сибирских купцов и степных торговцев ездили в Нижний собственно для расчетов, временем которых, большею частию, признается вторая половина августа, т. е. время самого оживленного движения в Крестовской ярмарке, где и совершаются теперь расчеты по ирбитским сделкам и завязываются новые, сроком на Ирбитскую ярмарку.

„ 2. Сибирские покупщики товаров находят для себя более выгодным делать покупки в Крестах, чем в Нижнем, и объясняют это тем, что, во первых, они не тратятся на проезд до Нижнего и содержание там и не тратят времени на такой дальний проезд; во вторых и, что самое важное, товары, купленные в Нижегородской ярмарке, весьма редко, и то при возвышенной провозной плате, поспевают в Тюмень для отправки водой в последние осенние рейсы, всегда сопряженные с большим риском, а большую часть товаров приходилось отправлять из Тюмени гужом, что обходилось очень дорого, а при совершенном неустройстве путей сообщения и весьма медленно, так что товары, купленные в Нижнем со срочной уплатой на Ирбитской ярмарке, приходили к месту назначения за два, и даже за один месяц до этой ярмарки. Тяжелым гнетом это обстоятельство ложилось на торговлю. Крестовская ярмарка дает сибирских купцам полную возможность избегать подобных затруднений, так как купленные здесь товары своевременно достигают тюменских пароходных пристаней и отсюда сплавляются к местам назначения без потери времени.

„Кроме того, торговцы из степных местностей находят здесь отличный сбыт своих товаров, как то: кож сырых, овчин, шерсти-ябаги[6], хлопка и проч., или посредством обмена на другие товары, или на наличные деньги; во всяком случае, они отсюда уезжают, запасшись товаром для степной торговли. Совокупность всех условий, на сколько мне удалось ознакомиться с ними, предвещает Крестовской ярмарке в будущем еще большее значение".

В 1877 г., 27 апреля, утверждены г. Министром Внутренних Дел новые „Правила для Ивановской ярмарки при Крестовском выселке Шадринского уезда". Срок ярмарки оставлен прежний — с 20 августа по 5 сентября. Ближайшее управление ярмаркою предоставлено ярмарочному комитету, который, под председательством лица, избираемого ярмарочным купечеством, состоит, кроме председателя, из восьми членов: четырех по выбору того же купечества, одного из членов Маслянского волостного правления и трех членов, по выбору, от крестьян Маслянской волости. Волостной старшина не может быть членом комитета. Председатель и члены комитета избираются на три года. Все делопроизводство и счетоводство по ярмарочному управлению сосредоточивается в Маслянском волостном правлении, на которое, вместе с тем, возлагается заведование движимым и недвижимым имуществом ярмарки и торговцев вне ярмарочного времени.
В том же 1877 году происходили первые выборы членов ярмарочного комитета (вероятно в начале ярмарки того года). В председатели комитета избран почетный гражданин колыванский, 1 гильдии купец, живущий в Томске и торгующий там мануфактурными товарами, Петр Васильев Михайлов (тот самый, который, как выше сказано, построил в Крестах в 1870 г. первый каменный корпус лавок), человек, говорят, весьма дельный, разумный и энергичный.
Из печатных известий об Ивановской ярмарке самое последнее относится к 1877 г. и помещено в Пермских Губернских Ведомостях в конце октября того года[7].

Привожу здесь кое-что и из этой статьи:

В 1877 году всего привезено на ярмарку русских и иностранных товаров на 8,824,400 рублей, продано на 7,216,719 руб., осталось на 1.607,610 рублей. Стечение народа на ярмарке было: иностранных подданных 14 человек, купцов 1-й и 2-й гильдии 528, торговых людей и разного звания более 10 тысячь человек. Торговых помещений во время ярмарки было открыто: общественных 67, частных (торгующих лиц): деревянных 560 и каменных 66; всего 683 помещения. Все они были заняты товарами: частных лиц — своих хозяев, а общественные — разных лиц, по условленной цене. Доход со всех торговых помещений, в сумме 6,094 руб. 80 коп. и на 1878 год 3,134 руб. 10 коп. [8], поступил в пользу Маслянского волостного общества, из которого отчислено в пользу церквей: Маслянской 763 руб. 35 коп., Крестовской 319 руб. 85 коп. и Канаринской (?) 416 руб. 80 коп.; жители же села Крестовского во время ярмарки с квартир дохода получили то же количество, как и в ярмарку 1876 года. Торговля производилась оптовая и розничная бумажными и другими товарами. Оставшиеся непроданными товары, оптовые — сданы в транспортные конторы, для отправки в Ирбить, где будут сбываемы в ярмарку 1878 г., а мелочные развезены для продажи на торжки и ярмарки, существующие в соседственных уездах Пермской, Тобольской и Оренбургской губерний. Привоз товаров на ярмарку против прошлого 1876 г., был более на 174,570 руб. и было их продано также более на 664,680 р.. хотя и по умеренным ценам, но с выгодою для торгующих, потому что торговля началась с первого дня открытия ярмарки успешно и окончилась к 30 августа; главные же деятели по торговле производили таковую не более 5 дней. Бывшие на ярмарке Ташкентцы, кроме покупки товаров на русские деньги, меняли товары и на слитии серебра (ямбы) [9], ценя 25 руб. за фунт; такого серебра отправлено с ярмарки в разные торговые пункты России более 300 пудов. Хотя существование ярмарки и совпадает с временем, в которое сельское население бывает занято полевыми работами, но, судя по движению торговли и не смотря на измененный срок ярмарки, упадка в оной предвидеть нельзя.

„На ярмарке было два коммерческих банка, Сибирский и Камско-Волжский; расчеты с ними за прежнее время должниками выполнены в сроки, поэтому и протестов не было. Во время ярмарки особенных произшествий не было, кроме незначительных краж, о которых возбуждены, где следует, судебные преследования. Тишине и порядку на ярмарке много содействовали театр и цирк, которые, завлекая публику, отвлекали ее от препровождения времени в гостинницах, питейных домах и домах терпимости“.

Из этой статьи также видно, какие в 1877 году были главные товары, по суммам, на какие их привезено и продано[10]. Именно:

  Привезено на сумму. Продано на сумму.
Русских бумажных товаров для гуртовой продажи[11]   2.947,000 р.
Неделанных скотских кож 600,000 р. 560,000 р.
Бумажных, шерстяных и гарусных товаров для розничной торговли 520,000 р. 473,000 р.
Галантерейных и игольных товаров 550,000 р. 239,000 р.
Овчинных мехов и шуб 300,000 р. 260,000 р.
Чаю 300,000 р. 120,000 р.
Сукон, трико и драпа  250,000 р. 219,000 р.
Шелковых и панских товаров 240,000 р. 162,000 р.
Сыромятного кожевенного товара и простой сбруи 240,000 р. 156,000 р.
Овчин 140,000 р. 120,000 р.
Картузов, шапок, шляп валеных и разного шитого платья 140,000 р. 82,000 р.
Кошем и шерсти 90,000 р. 80,000 р.
 Стальных, железных и чугунных изделий 120,000 р.  75,000 р. 
 Мехов и шуб звериных 149,000 р. 70,000 р.
 Бакалейных товаров 85,000 р. 69,000 р. 
Верблюжьих сукоп 65,000 р. 65,000 р.
Ягод: изюма и урюка из Средней Азии[12] 40,000 р. 32,000 р.

Кроме того, к важным статьям привозных товаров следует причислить слитки серебра или ямбы (хотя они и шли исключительно в обмен на другие товары, как бы вместо монеты). Автор статьи говорит, что ямбы шли по 25 руб. за фунт[13] и что их отправлено с ярмарки в разные места России более 800 пуд; стало быть, их в Крестовскую ярмарку обменено на другие товары, все равно что продано, на сумму больше 300 тыс. рублей.

Весьма значительным предметом торговли на Крестовской ярмарке считаются лошади, бараны и быки. Но в цитируемой мною газетной статье сказано, что в 1877 году приведено на ярмарку: лошадей на 50 т. руб., быков и баранов на 18 т. руб. (все распродано). Полагаю, что важность этой статьи торговли обозначилась бы гораздо рельефнее, если бы показано было, сколько именно голов каждого сорта степного скота (товара малоценного на месте) было пригнано на ярмарку.

Об ярмарочном комитете в этой статье совсем не упоминается. И не удивительно: в ярмарку 1877 года комитет не успел еще окончательно организоваться, не получил еще от прежних распорядителей нужных сведений и документов о ярмарке, представители крестьянства Маслянского не уразумели еще достаточно, что с этой норы они уж не единственные хозяева ярмарки, не сознали еще правомерных отношений своих к прочим членам комитета и к председателю его.
Приведу здесь еще некоторые сведения, на основании изустных рассказов и, отчасти, письменных сообщений разных лиц, хорошо знающих положение ярмарки в настоящее время.

Домов обывательских теперь в Крестах более сотни; но очень хороших и даже порядочных почти совсем нет. Вместо прежней ветхой деревянной часовни, около 1866 года выстроена новая большая, каменная, стоившая до Ют. руб. Затем началась постройка каменной церкви. Ныне церковь эта уж достроена и освящена, но причта особого пока не имеет, а совершает в ней богослужение духовенство села Маслянского (вероятно, только на время ярмарки). Торговцы во время ярмарки, обыкновенно, живут в помещениях при своих лавках, при которых (большею частию, в верхнем этаже) бывает иногда по три, но четыре и даже по шести комнат, но все без печей; поэтому жильцы кушанье получают из трактиров, куда некоторые и сами ходят обедать. Трактиров, кажется, два, но без номеров для житья приезжим; в одном из них, к вящему удовольствию публики, поют арфистки с охриплыми голосами. В прошлом 1877 г. были уж номера для приезжающих Виноградова; но каковы они, не могу сказать, потому что не видал никого из останавливавшихся или даже бывавших в них. Собственно, так называемых постоялых дворов, простонародных, есть несколько; также несколько харчевен низшего разбора. Есть помещение для театра.

Во все время ярмарки в Крестах бывают: почтовое отделение, телеграфная станция, акцизный надзиратель, мировой судья, судебный следователь, становой пристав; наезжает также много адвокатов.

Особенность этой ярмарки та, что там не заметно многолюдства: за недостатком удобных жилых помещений, каждый покупатель спешит как можно поскорее купить, что нужно, и потом уехать поскорее.

Сала и масла привозится немного; но торговые сделки на эти товары, большею частию, отсутствующие, совершаются в ярмарку на громадные суммы. Осмотревши Крестовскую ярмарку, нельзя составить себе понятия, сколь важное имеет она значение для сальной и масляной торговли.

Для благоустройства ярмарки прежние распорядители сделали весьма мало. В постройках на ярмарочном месте допущены важные отступления от утвержденного плана. В центре ярмарки самое лучшее место, назначенное по плану под колодезь, занимает громадная двух-этажная гостинница Русакова, обстроенная со всех сторон малыми лавками, выставками, кухнями и курятниками и обложенная дровами и разным лесом, — что все представляет большую опасность во время пожара. Место, назначенное по плану под церковную площадь, застроено рядом скученных один возле другого обывательских домов. Из огнегасительных орудий существуют только две старыя пожарные машины, да 5 кадок, стоящих под открытым небом. Для вечернего освещения ярмарки, занимающей десятин, устроено всего до 70 фонарей, — по фонарю на десятину! На ярмарочных площадях и улицах много не заровненных ям, затрудняющих движение экипажей. Ни больницы, ни бань народных нет.

Не смотря на то, что на ярмарку выезжает из Екатеринбурга с 1871 года отделение Волжско-Камского Банка, а с 1873 года, оттуда же, и отделение Сибирского Торгового Банка, купечество ходатайствует об учреждении, во время ярмарки, временного отделения Государственного Банка, и, не ожидая отказа в своем ходатайстве, уже строит для помещения этого отделения каменный дом, с квартирами для чиновников и служащих и с прочной и безопасной кладовой.
Кроме того, как я слышал, торгующее на Крестовской ярмарке (называемой ныне более Ивановскою) купечество обратилось также к правительству с следующими просьбами:

1) Чтобы место, занимаемое ярмаркою, имеющее песчаную и бесплодную почву и получившее ценность только благодаря ярмарке, было отдано в собственность ярмарочного купечества, за цену, какую правительству благоугодно будет назначить; Маслянским же крестьянам, взамен того, можно бы отвести другой участок земли, более удобной для земледелия — главного их занятия (земля под ярмаркой еще не поступила в полную собственность крестьян).
2) Чтобы в таком случае Комитет (по примеру Нижегородского) состоял бы уже исключительно из членов, избираемых из среды ярмарочного купечества.
3) Чтобы изменить несколько срок ярмарки, назначив его с 1 августа по 1 сентября. И теперь, в действительности, торговые сделки в Крестах начинаются гораздо ранее определенного срока и почти оканчиваются во дню, узаконенному для открытия ярмарки. Товар, купленный в начале августа, еще может придти во время к отдаленному месту продажи; если же покупка затянется до первых чисел сентября, то в пути застигнет его осеннее распутье и ненастье. Поэтому каждый торговец старается купить товар ранее, для благовременной отправки.


[1] ↑ Значит, около 1861 года. Н. Ч.
[2] ↑ Сведения, вероятно, собраны в ярмарку 1865 года.
[3] ↑ Т. е. магазин Шандора с его лампами и очищенным по его способу керосином (шандорином). Многие газетные объявления Шандора начинались крупно напечатанными словами «Свет! свет! свет!» Н. Ч.
[4] ↑Так называется имеющая подобное же назначение часть ярмарки и в Ирбити, откуда, вероятно, перешло название это и в Кресты. Н. Ч.
[5] ↑ Следует потом сведение о количестве привезенных на Крестовскую ярмарку и проданных товаров в 1860. 1865, 1866, 1868 и 1869 годах. Н. Ч.
[6] ↑ Ябага или, по-киргизскому произношению, джебага есть, кажется, просто название шерсти стриженной с овец. Н. Ч.
[7] ↑Может быть, напечатаны какие-либо корреспонденции о Крестовско-Ивановской ярмарке 1877 года и в столичных газетах; но мне оне не попадались.
[8] ↑ Вероятно, вперед внесли деньги за торговые помещения те из купцов, которые возжелали оставить за собой прежния лавки и на следующий год. Н. Ч.
[9] ↑ В самые последние годы стали привозить в равные торговые пункты Зауралья из средней Азии слитки серебра (ямбы). В Ирбить, в ярмарку 1877 года было привезено их до 500 пуд.; интересно гнать, с какого именно времени начался привоз в Россию из Средней Азии серебряных слитков, как он постепенно усиливался и не привозится ли сколько этого нового товара в Петропавловск. Троицк. Орск, Оренбург и проч.
[10] ↑ Перечисляю товары не в том порядке, как они перечислены в этой газетной статье и пропускаю менее важные.
[11] ↑ Азиатских (бухарских) бумажных товаров привезено было всего на 18,000 руб., продано на 14,000 руб. Некогда привоз их был несравненно значительнее.
[12] ↑В числе азиатских товаров в этой газетной статье обозначен и чай (стало быть, не привезенный из Москвы или Нижнего, а из Средней Азии).
[13] ↑ В Ирбитскую ярмарку 1877 г. в Москве ямбы ходили по 25 руб. 50 коп. (Ирбитский Ярмар. Листок 1877 г. 24).
Печатается по: Н. К. Чупин "Географический и статистический словарь Пермской губернии", 1873, том II

Поделиться: