Искор, село в Чердынском уезде

Искор, село в Чердынском уезде, по левую сторону р. Колвы, в 36 верстах к ССВ от города, на ручье Искорке, текущем с правой стороны в Низву, приток Колвы. Жителей по сведениям 1869 года, 599 (в том числе 288 муж. и 311 женск. пола); дворов 100.

Село Искор - фрагмент фото Прокудина-Горского, 1910 г.
Село Искор - фрагмент фото Прокудина-Горского, 1910 г.

По-Чердынски это одно из крупных селений: всего только четыре селения в Чердынском уезде больше Искора (с. Покча, с. Вильгорт, с. Вильва и д. Бигичи). Три годовых ярмарки: 8 сентября, 28 октября и 25 и 26 декабря.

Через Искор проходит дорога из Чердыни в Ныроб, место заключения и смерти боярина Михаила Никитича Романова, куда отправляются многие богомольцы, чтобы помолиться в часовне, воздвигнутой над подземной темницей этого страдальца.

Искор весьма старинное село: уже в Чердынских писцовых книгах Ивана Яхонтова, составленных при царе Иоанне Грозном в 1579 г., упоминается погост Искор на роднике и принадлежавшие к нему по управлению деревни: Ныроб, Камгорт, Бигичи, Цыдва и починок Ключихин[1].

В путевых записках капитана Рычкова 1770 года сказано, что у села Искора, на восточной стороне Колвы, видны были тогда признаки старинного городища, но оно уже не стоило внимания, потому что все было распахано местными земледельцами.

Покойный В. Н. Берх, трудолюбивый изследователь старины, бывши в Перми советником казенной палаты, ездил в 1819 году в Искор и вот что говорит об этой местности в книге своей: „Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей“ (стр. 98):

„Крестьяне Искорской сотни, имея разные дела по Пермской Казенной Палате, приходили во мне несколько раз ходатайствовать по оным. Зная, что в числе[2] взятых воеводою князем Федором Пестрым в 1472 году заключался и Искор, распрашивал я их с подробностию, где находилось место сие, и известно ли им вышеприведенное обстоятельство. Крестьяне ответствовали мне, что по преданию носится у них слух сей, и что бывший Искор находится от них в пяти верстах, где ежегодно маия 10 совершают молебствие по убиенном. На вопрос не разрывал ли кто место сие? ответствовали они: на нашей памяти сего никто не делал, а прежде, слышали мы, нахаживали там разные вещи и даже серебряные.

„Восхищенный новым открытием сим, отправился я 4 июня 1819 года третий раз в Чердынские страны. Для компании пригласил я с собою г, старшого учителя Пермской Гимназии В. С. Ознобишина. Необыкновенное разлитие вод замедлило путь наш; и мы едва в пятой день могли добраться до Искора в маленькой повозочке, оставя коляску свою в Чердыни.

„Здесь нашли мы приготовленный дом, и добродушные Чердынцы встретили нас не доезжая за версту от Искора. Отдохнув после изнурительного пути сего, решились мы прежде осмотреть место, а потом сочинить план, как разрывать древний Искор. Проехав 4 версты по большой дороге от жилища нашего, усмотрели мы обширный луг, а за оным довольно высокую гору. Сопутники наши, указывая на гору, говорили: вот и городище. Ни один из замков г-жи Радклиф не имеет такого выгодного местоположения, как древний Искор. С трех сторон окружается он высокими неприступными утесами, а с четвертой находится очень ровная покатая плоскость. Вершина сей горы имеет площадь в 2,000 квадр. сажен, на коей, как приметно, разположены были дома здешних жителей. В левой стороне сей площади находится малая часовня. 105-летний старик Максим Денисов Пономарев сказывал мне, что Искорских жителей осаждали с упомянутой плоскости, и поелику они защищаясь, спускали на осаждавших бревна и большия каменья, то последние так ожесточились, что взяв городок сей, изтребили оный совершенно. Пономарев не согласился со мною, что нападавшие были Россияне; нет, батюшка, отвечал он мне, то были, ровно, Татара.

„Дабы сократить повествование о трудах наших, скажу одним словом, что в течении пяти дней разрыли мы вершину горы 28 поперечными и столько же продольными канавами. Отрыли мы следующие только вещи: серебряное кольцо, коего металл оказался без всякой лигатуры; два замка весьма узорочной работы, открывающие, что здешние жители весьма искусны были в слесарном деле. Ключ очень высокой отделки, с золотою насечкою; бердыш искусно откованный с наваркою из уклада; сошник, хотя очень грубой работы, но так же с наваркою. Два ножа, копьецо и несколько кусков железа и укладу. Уклад Искорской признали здесь за очень добротную сталь. Сверх сего находили мы во многих местах битыя из глины печи, и такое множество шлагу, что надобно думать, будто бы в Искоре жили только кузнецы.

„Месяцов чрез 5 по выезде моем из Искора, привез мне волостной староста еще один оральник, 4 замка и медные серьги. Вещи сии, говорил он, вырыли наши ребята в твоих канавках. Весьма бы любопытно знать, почему находят здесь такое множество замков. Там, где замки были в большем употреблении, должны так же находиться вещи, стоившие быть замкнутыми; но ничего значительнаго не отыскано. Ежели бы какой собиратель древностей, имея много свободного времени, и хотя умеренное количество денег, вздумал посвятить одно лето на разрытие Искора, то труды его верно не остались бы без награды. Я употребил несколько дней на отыскивание кладбища, но не мог никак добраться до онаго.“

В 1857 году 29 августа останавливался в Искоре, проезжая в Ныроб, Н. П. Вагнер, теперешний профессор С. - Петербургского университета. В описании этой поездки сказано:

„В 7 часов вечера мы были в Искоре; солнце садилось, и холодные, туманные сумерки обхватывали леса и болота. Нам хотелось осмотреть село, некогда бывшее городом, порыться в преданиях; до Ныроба оставалось всего 10 верст, и мы решились переночевать. К сожалению, расчеты на какие нибудь исторические воспоминания, археологические находки, оказались пустыми. Насущная практическая жизнь, как и везде, загородила здесь остатки старины и все ветхое обновила на свой собственный лад.

„В церкви отыскались некоторые следы былой, давно минувшей жизни, да около села сохранилась небольшая роща и часовня историческим памятником. Церковь каменная, самой простой и позднейшей архитектуры; но при входе на паперть бросаются в глаза небольшие, низенькие, двустворчатые, решетчатые двери. Их деревянный переплет и вырезки напоминали мне перегородку, виденную в одной старинной (1662 г.) церкви. Эти двери были царскими вратами в одной церкви окрестных сел, — какой и где именно, я не мог узнать. В холодном приделе церкви огромное место занимает печь; ее потемневшие, истрескавшиеся изразцы, расписанные желтой и зеленой краской, напоминают те печи, которые существовали в прежние века в теремах боярских; из московских палат перешли они в покои воевод, дошли до Великой Перми, до города Чердыни и Ныробской волости. Из старинных образов, кажется, древнее других явленный образ св. Параскевы, но — я не знаток в иконописи — не мог решить к которому веку он принадлежит. Перебирая ветхие церковные вещи, я нашел, между прочим, два старинных венца. Это просто деревянные обручи, расписанные арабесками; на каждом в черном поле осмиконечный крест. Между церковными рукописями, также не нашлось ничего замечательного; все свитки со времен Алексея Михайловича, заключают местные дарственные записи или архиерейские и патриаршие приказы о сборе церковных податей. Не вдалеке от церкви стоить небольшая деревянная часовня; в ней поставлены царские врата и часть иконостаса старинного письма, взятого из какого-то разоренного скита: самая часовня видимо тоже была староверческая; надпись, висевшая над ее дверями, и теперь неизвестно почему снятая, говорит также о раззорении, о сожжении какой то обители еще в конце прошлого века (1772). В версте от села, к с. в., на холме, стоит другая часовня, окруженная заповедной рощицей из пихты и елей. Эта часовня просто навес и ограда над большим Деревянным осьмиконечным крестом. Предание говорит, что на этом месте была битва Русских с Татарами, при каком-то князе Коре, что на холме была ставка Русских и найденные потом кости убитых перенесены теперь в Чердынь. Над этими остатками в городе поставлена также часовня „убиенных,“ как зовет ее народ, и имена этих убиенных сохранились до сих пор в поминальной книге Искорской церкви и на чугунной доске, прибитой к часовне. Никаких подробностей об этом темном эпизоде истории Чердынского края, я не мог добыть“[3].


[1] ↑ Рукопись писцовых Чердынских книг (в копии), приготовленная к изданию В. И. Шишонко.
[2] ↑Тут у Берха пропуск; вероятно следует читать; «в числе Пермских городков взятых».
[3] ↑ Н. Вагнера, От Чердыни до Ныроба (отрывок из путевых записок 1857 г.). Пермский Сборник, книжка 2-я, 1860 г., отдел ІѴ, стр. 2 и 3.
Печатается по: Н. К. Чупин "Географический и статистический словарь Пермской губернии", 1873, том I

Поделиться: