Гумешевский медный рудник

Гумешевский медный рудник в Екатеринбургском уезде, в округе Сысертских заводов наследников Турчанинова, в 3 верстах к северу от Полевского завода и в 53 верстах от Екатеринбурга, по левую сторону р. Чусовой, между впадающей в нее речкой Полевое в левым притоком последней — Северкой пли Северной Полевой, саженях в 100 к северу от ручья Железенки, текущего в Полевую же.

Гумешевское месторождение разработывалось в незапамятные еще времена, незапамятным же и загадочным народом, который Русские называют Чудью, или Чудаками. Народ этот, не умевший обрабатывать железные руды, деятельно занимался добыванием меди и серебра; многие из богатых рудников на Алтае и на Урале найдены были по следам чудских работ — по так называемым чудским копям. [1]

При позднейшей, разработке Гумешевского рудника многократно попадались в различных шахтах следы древних работ и различные вещи.

Так, были найдены:

  1. В 1774.г., на 15 саж. глубины, березовая крепь и две рукавицы меховые, с уцелевшей шерстью.
  2. В 1794 г., на 14-й сажени, два человеческие черепа, берцовые и плечевые кости, 4 кожаные сыромятные сумы, два медные лонка (весом оба 9 фунтов) и железный(?) ножичек с костяным черенком.
  3. В 1801 г. при рытье шахты, в конце 9-ой сажени, сосновый и лиственичный лес, березовая небольшая чашка и небольшой оленьей кожи ремень.
  4. В 1816 г., на глубине 8 сажен, лиственничная и березовая крепь.
  5. В 1834 г., на 9 сажени глубины, березовая, лиственичная и сосновая крепь и баранья рукавица.
  6. В 1835 г., на 10 саж., шубные лоскуты, метальная лопата и сосновая острога.
  7. В шахте № 167 в различное время на 11, 12 и 13 саж. глубины, попадалось много крепи и обожженной лучины и найдено 3 совка с ручками[2]

К сожалению, не все подобного рода находки записывались в рудничный журнал и из найденных вещей оставлялось для хранения весьма не многое.

Паллас упоминает о виденных им в 1770 г. в Сысертском заводе у заводчика Турчанинова рукавице, длиной вершков до 6, и изорванной сумке, которые были найдены в Гумешевском руднике в мае того года. И рукавица и сумка сшиты были из лосиной кожи; рукавицы именно из кожи с головы зверя и притом так, что рукавица могла надеваться ухом на большой палец“. „Не смотря на влажность места, рукавица с природной своей шерстью уцелела, а сумка, вершков 12 длиною и вершков 9 шириною, в земле несколько попортилась. Герман в своем опыте минералогич. описания Уральских гор, изданном на немецком языке в 1789 году, рассказывает, что в 1778 году в штреке, который рыли для провода воды из Мостовой шахты в Крестообразную водоотливную шахту, на глубине 15 сажен, найдены были старая шапка и возле нее различные куски дерева, проникнутые медной ржавчиной. Шапка сделана из коричневой хлопчатобумажной ткани и подбита и оторочена соболем; покрой таков, что она могла подвязываться под подбородком. Ткань очень пострадала и сделалась рыхлой как трут, но мех совершенно сохранился, только несколько пожелтел, а может быть и сначала был таким. Обер-бергмейстер Маке уверял Германа, что во время службы его при Гумешевском руднике, в 1745 году найдено было, в 4 саженной глубине, в самых рудных гнездах, несколько рукавиц такого-же свойства (меховых?) с некоторыми другими остатками.

Академик Лепехин, бывший на Гумешевском руднике в один год с Палласом, только несколькими месяцами позже, говорит, на основании рассказов горных работников, что тут находили

„горные инструменты, как-то кайлы, молоты и проч., сделанные из меди, также сумки, рукавицы, кости, деревянные к укреплению штольн подпоры, которыя особливую имели твердость и, будучи брошены в огонь, зеленым горели пламенем со смрадным запахом“.

Попадавшаяся в руднике чудская крепь, состояла обыкновенно из тонких жердей, — либо из толстых поленьев, расколотых по длине пополам. Крепление производилось только в горизонтальных работах: ни одной чудской шахты, хотя сколько нибудь окрепленной, да встречалось. Из этого можно заключить, что Чудаки добывали руду лишь в зимнее время и углублялись в землю узкими шахтами, без крепей.

Русскому правительству гумешевская медная руда сделалась известною с начала прошлого столетия. В 1702 году, по повелению царя Петра Алексеевича, приезжал на Урал из Москвы, для отыскания мест к строению новых горных заводов, начальник Сибирского приказа (заведовавшего всеми отраслями управления Сибири) думный дьяк[3] Андрей Андреевич Виниус, тогда один из ближних друзей и советников царя, большой любитель горного дела.[4] В это время жители Арамильской слободы Сергей Бабин и Козьма Сулей представили Виниусу образцы гумешевской медной руды; он велел выдать им из казны в награду 6 рублей и послал осмотреть рудное место прикащиков ближних слобод капитана Василья Томилова и Ивана Томилова. Для указания места с ними отправился и Сергей Бабин. В октябре 1702 г. Томиловы донесли Виниусу (находившемуся тогда в Тобольске), а также и Тобольскому воеводе князю Михайлу Яковлевичу Черкасову, что по осмотру их, оказались "Вверх по Чусовой реке, промеж речками Полевыми, на ровном боровом месте; два гуменца[5] мерою в длину по 55 сажен, поперег по 30 сажен; да у тех же гуменец два озерка в длину по 30, в ширину по 10 сажен; на тех гуменцах копаны ямы аршина по 3 и по 4, и в тех ямах каменья малое число, а в иных и нет; а в одной яме нашли каменья во все стороны по сажени, да подле признаки железной руды. А около тех гуменец изгарины[6] многое число, что выметывают кузнецы из кузниц." При донесения своем Томиловы послали к Виниусу чертеж местности и образцы найденных каменьев и земли. Но добывания гумешевской руды начато тогда не было, в даже была ли она пробована, по архивным делам не видно.

В 171З г. в октябре же управитель Уктусского казенного завода комендант Семен Дурнов, по указу Сибирского губернатора князя Гагарина, посылал плавильщика Аврамова с двумя рудокопными мастерами осматривать месторождения медных руд: 1) Гумешевское, 2) находившееся по близости его, на берегу р. Полевой, в горе и 3) Шиловское, на речке Шиловке, притоке р. Уктуса, самое ближнее к заводу. Посланные, по возвращении в Уктусский завод, донесли Дурново об осмотре своем; более благонадежными они считали месторождения на р. Полевой и на Шиловке, а про Гумешевское объяснили, что тут в двух местах на гуменцах видны прежние старыя копи, и в том месте есть медная руда, и камень, и глина наносная; и на предь-де сего в том месте бывал той медной руды промысел; а подлинно-ль тут есть жила той медной руды, того де без работ опробывать не мочно. Дурново о Полевской и Шиловской руде донес Гагарину, но о Гумешевской почему то ни слова не упомянул в доношении.

В начале 1716 г. первоначальный объявитель гумешевской руды Сергей Бабин нашел случай доставить кн. Гагарину образцы этой руды, чрез рудничного мастера Огнева (вероятно, из числа учившихся за границей) и сведения о чудских копях на том месте. Огнев пробовал руду и пробу представил также Гагарину, который послал его из Тобольска в апреле 1716 осмотреть подробно месторождение и разведать его работою. Прибыв на место, Огнев убедился в нахождении тут руды и увидел явные следы немалых древних работ. По указу сибирского губернатора, из Уктусского завода Огневу с Бабиным даны были рабочие и, для обережи от Башкирцев, 10 человек вооруженных драгун. Но найденная руда была скоро вся вынута, и разведки прекращены. Через год однако ж брат Сергея Бабина Федор, такой же усердный рудоискатель, донес, как кажется лично кн. Гагарину о гумешевской руде, потому что Гагарин в августе 1717 года указал Уктусскому коменданту Осипу Бухвалову съездить „за Чусовую реку, вверх Полевы речки, на речку-жь Железенку, на гумешки, где были чудские медные промыслы, по указанию плавильщика Федора Бабина, для прииску и добычи медной руды." Комендант почему то сам не поехал, а послал туда родственника своего Ивана Бухвалова с подъячим, работниками и 70-ю драгунами. В декабре Осип Бухвалов донес губернатору, что, по указанию Федора Бабина, копаны были копани в семи местах по 4 сажени и по 14 аршин в глубину, но что в них медной руды нисколько не явилось, а только оказалась насыпная земля, железная руда и пустой камень.

Однако ж еще ранее, в том же 1717 году, началась на Уктусе постоянная плавка медной руды, вероятно, с ближайших рудников Шиловского и на Половинном штоке, найденных Бабиными же. Но комендант Бухвалов часть открытия этих рудников принял на себя и донес Гагарину, что он приискал медную руду и медь начал плавить. Гагарин велел посмотреть дело на месте управителю Алапаевского завода Тимофею Бурцову. Тот нашел, что в Уктусе построено уж восемь плавильных печей, что с 9 мая по 29 июня 1717 г. выплавлено чистой меди 150 пуд; медной руды заготовлено 50 тысяч пуд; медь становится по рублю с небольшим пуд. В начале января 1718 г. доставлено с Уктуса в Тобольск меди 250 пуд. С этой медью, в числе других посланных, приехал и Сергей Бабин, который, без сомнения объяснил губернатору о заслугах своих по поискам руд. Гагарин, старавшийся о развитии горного дела, послал Бухвалову в награду серебрянный кубок в три фунта весом, да велел выдать ему из казны же 200 рублей, да на 30 рублей вина. В то же время отправил к нему указ, чтобы в награждение за прииск и плавку руд выдать из казны: Сергею Бабину 30 руб., соли 5 пуд; Федору и Родиону Бабину денег по 20 рублей, соли по 4 пуда; подмастерьям их 10 человекам денег по 10 руб., соли по 3 дуда; да плотинному и меловому мастерам по 10 же рублей. В конце указа кн. Гагарин собственноручно приписал еще:

„Да тем же плавильщикам (т. е. Бабиным) дать за прииск руды медной по десяти рублей, трем человекам."

По видимому, щедрые (по тогдашней ценности денег) награды братьям Бабиным возбудили неудовольствие самолюбивого коменданта. Он стал придираться к ним и раз даже погрозил, что станет бить их батожьем на смерть (как сказывали Бабины другим мастерам). Вследствие того Сергей и Родион Бабины 29 февраля бежали с Уктусского завода на Алапаевский, а оттуда поехали в Тобольск. Но на дороге встретил их, в начале февраля, в Ницынской слободе комисар (управитель) Алапаевского завода Бурцов, возвращавшийся с Ирбитской ярмарки, который отправил их, при бумаге, с драгуном в Уктус. Он писал между прочим Бухвалову:

„Бабины сказали, что де оне поехали до губернаторской светлости (т. е. в Тобольск, к кн. Гагарину), опасаяся тебя, господине, в угрозе увечья“.

Без сомнения Бурцов о этом случае донес и губернатору. В мае один из Бабиных, Федор, вытребован был за чем-то в Тобольск и вероятно там не молчал о притеснениях Бухвалова. А 14 июля тогоже 1718 г. определен был на место Бухвалова в Уктус комисар Алапаевского завода Тимофей Бурцов (впрочем из архивных бумаг не видно, имели-ли какое влияние на смену Бухвалова отношения его к Бабиным).

При Бурцове началась было с мая 1719 г. разработка Полевского медного рудника на р. Полевой. Послан был туда медного дела мастер Федор Молодой (по видимому учившийся за границей), с подъячим, рабочими и полкапральством драгун, для охраны. Надзирая там за работами, он осмотрел и следы чудских работ вблизи оттуда, на Гумешках, и доносил о них Бурцову, что нашел де он за Чусовой, меж Полевыми речками на Гумешках, медные самыя добрыя руды на старых древних людей, а он русских людей, работах; что, как видно, тут бывали великие промыслы: на вынослой[7] земле видно много крох медной руды и в разных местах много шлаков; что тут-же нашел он в кварце похожую видом на киноварь руду, которую Молодой считал за серебряную роговитую руду, такую же, какую промышляют в Немецкой и в Чешской и в Цесарской землях. На Полевском руднике уже было накопано довольно руды, приготовлено на углесжение 30 сажен дров, складены в кучу и осыпаны землей (судя по заготовке угля, надо предполагать, где нибудь тут-же по близости предполагалось и плавить руду); в шахты опущены деревянные срубы, а над ними устроены помосты, на которых поставлены два ворота с канатами и бадьями, построены сараи для руды, изба и баня.

Но 8 июня того же года наехали на Полевую Башкирцы Чубар Балагушев с товарищи, 42 человека, с ружьями, пищалями и луками, и мастера с рабочими прогнали, говоря: „Та-де земля вотчина наша; и буде вы впредь на ту гору промышлять медную руду приедете, и мы вас всех прибьем до смерти, и будет де с вами о сей нашей вотчине война не малая. По отъезде мастера с подъячим, рабочими и драгунами на Уктусский завод, Башкирцы все строение на руднике выжгли, Бурцов о этом происшествии донес вновь назначенному Сибирскому губернатору князю Алексею Михаиловичу Черкасскому, находившемуся еще в столице (тогда князь Матвей Гагарин был уже под судом за свои злоупотребления по управлению Сибирью), а кн. Черкасский донес сенату[8].

Вследствие того из сената отправлена была к Башкирцам 12 декабря 1720 г. царская грамота, за государственной печатью и за подписом государственного канцлера графа Гаврила Головкина, такого содержания:

„От великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича всея Великие и Малыя и Белыя России Самодержца на Уфу Башкирцам всех дорог и волостей батырям я старшинах и всем ясашным людям. Известно нам, великому государю, учинилось, что в Сибирской губернии на Уктусские медные и железные нашего царского величества заводы руда берется за Чусовой рекой у Полевой речки, на горе, от того заводу в 30 верстах, на котором заводе[9] было надлежащее строение; и на оный наехав некоторые Башкирцы, то строение выжгли, а работных людей согнали и впредь промышлять запретили. Також и на месте Гомешке, на копанях старых, руд имать не допускают же. И как к вам ся наша, Великого государя, грамота придет, и вы б в вышеписанных и прочих местах, где оная руда съискана будет, посланным из берг-коллегии офицерам и прочим служителям в сыскании и копании тех руд и в строении заводов, служа нам, Великому Государю, помешательства не чинили, а чинили б всякое вспоможение. И ежели из вашего народу кто такую годную руду сыщет, то оную объявлять приставленным от той берг-коллегии; а им за то плачено будет, так как и Российскому народу определено, против печатной Нашего Царского Величества и в народ объявленной привилегии, без задержания. А чтоб посланные от оной коллегии офицеры вам обид и раззорения и других нападков и под неволею ничего чинить не дерзали, о том к ним, посланным, Наш, Царского Величества, указ послан.“

Вместе с тем состоялся по этому делу сенатский указ управлявшим тогда Башкирцами графу Михайлу Головкину и уфинскому воеводе Бахметеву. Указ этот и копия с вышеприведенной грамоты посланы были к тогдашнему начальнику Уральских заводов капитану Татищеву, который и отправил их в Уфу, с нарочным. В июле 1721 г. явились в Уфу выжегшие строение при Полевском руднике Башкирцы вотчинники Чубар-Батырь Балагушев с товарищи и, выслушав присланную к ним грамоту, обещались в искании и копании руд не чинить препятствий, и в том дали подписки.

В 1723 году вышеупомянутый мастер Федор Молодой донес новому главному командиру заводов генерал-майору Геннину, (как сказано в описании заводов, составленном Генниным), что от Уктуса в 43 верстах, по другую сторону Чусовой реки, имеются старые медных руд копи или шурфы, в которых местах Уктусского завода комисар Бурцов хотел было строить, для плавки тех медных руд, завод и плотину; где уже и построена кроме плотины и фабрика.[10] И в том было помешательство от Башкирцев, понеже они те места навивали своими, и что построено было, оное сожгли.

„И по тому доносу от него Геннина посланы были на оное место показанный доноситель (Молодой) с берг-кацером (рудничным подмастерьем) для взятия и привоза оттуда на пробу руд, которые, прибыв туда, из шурфа, имеющегося глубиною сажени на три, верховых руд набрали четыре воза и привезли на Уктусский завод, где оные чрез круммофен[11] плавкою пробованы, и по пробе оказались, что содержат в себе чистой меди из центнера фунт (то есть 1 процент). А видом оные руды были разные: красные, черные и желтые; в котором (?) зеленый и лазоревые разсыпные знаки имелись,[12] и. лежали не в крепком, но в разсыпном камне. Такожде между тем имелась и руда розсыпная на верху; а вглубь пошка местами, крепко и мягко; и оная добывалась и добывается еще чрез бурование (и) кирками."

С июля 1723 г. началась разработка сильной рукой месторождений Поповского а отчасти Гумешевского. На первое Геннин, во видимому, возлагал более надежды. Впрочем и на Гумешках добывалась медная руда, Которую Геннин в своем описании называет медным илом (вероятно, по землистости и порошковатости ее). Руды эти сначала возились для проплавки на Уктусский завод и во вновь-построенный Екатеринбург. В апреле 1724 г. Геннин доносил, Петру. В., что на Полевой руды уж на целый год добыто. Далее в том же донесеним своем, перечислив сделанные им на заводах постройки и поправки, Геннин прибавляет: „и здесь горное дело заведено не без, убытка; а ныне Тебе Бог заплатить, вдруг от от Полевской и Гумешевской, такожде от Кунгурских и Яйвинских медных руд, весь убыток скоро.“ При руднике построены были для житья рудокопам и надсмотрщикам квартиры, которыя, вместе с шахтами, обнесены были, для защиты от нападений Башкирцев, полисадом; на дороге с рудников Полевского и Гумешевского в Уктус и Екатеринбург, при Чусовой, в том месте, где обыкновенно зауральские Башкирцы переправлять за Чусовую, и которое называлось Косым-бродом, построено укрепление, в котором помещена рота солдат. Чтобы избежать дельней перевозки руд для плавки, Геннин в 1724 — 1726 годах построил у самого Полевского рудника медиплавильный завод Полевской. Кажется, плавка тут началась ранее достройки завода. В январе 1725 г. Геннин, готовясь к отъезду из Екатеринбурга на Пермь в столицу, дал инструкцию членам обер-бергамта (главного горного начальства Уральских и Сибирским заводов), в которой между прочим предписывалось: плавильню на Полевой достроить немедленно; гумешевскую руду зимой перевезти на Полевую и летом плавить, со шлаками и гоштенном (роштеином ?), вместо флюса, или прибавлять кис (колчедан) из Полевского рудника.

Руды Полевского рудника были довольно бедны и скоро стали истощаться; на Гумешках вероятно не могли попасть на то богатое месторождение, которое разработывалось впоследствии. По этому Геннин, предполагая, что на Полевском заводе медную плавку придется остановить, начал строить там домну для проплавки железных руд, которых было много в окрестностях.

Определенный в 1734 г., на место Геннина, главным командиром Уральских и Сибирских заводов действ, ст. сов. В. Н. Татищев (тот самый, который уже управлял заводами в 1720 и 1721 годах, в ранге капитанском) достроил и пустил в ход домну на Полевском Заводе, но не остановил там и медного дела. При нем, с 1735 года (как видно из одного документа) началась постоянная разработка Гумешевского рудника; Полевской же рудник вскоре (в каком именно году, незнаю) совсем оставлен.

В 1742 г. ездил из Екатеринбурга осматривать казенные заводы член канцелярии главного заводов правления (называвшейся до 1734 г. обер-бергамтом) Клеопин. При Полевском заводе в его приезд было медных руд в запасе: Полевской старой, оставленной, за малым содержанием меди, без проплавки, около 10 тысяч пуд; Гумешевской до 25 тысяч пуд. Осмотрев Гумешевский рудник, Клеопин предписал управителю завода; „При Гумешевском руднике, за безнадежностию его впредь и недовольством гнездовой небогатой руды, быть горным служителями работникам без прибавки к теперешнему числу; на видимых ныне рудных местах велеть руду добывать, и если будет пресекаться, как часто здесь случается, в тех местах следовать несколько работою, хотя бы и по пустым местам, отыскивая руд признаки; в нижней небольшой яме — где; как доносил берг-гауер Фогель, что есть на низу хорошая руда. коя, за накоплением воды, добычею по-ныне оставлена, - изыскав удобнейший способ, вылить воду, разведать о довольстве руды вглубь, и если окажется довольство, то против оной пробить прямо сверху яму, с надлежащею окрепою, и учредя потребную водоотливную машину, производить горную работу и руду добывать надлежащим порядком“.

Вскоре за тем в руднике стало попадаться значительное количестве хорошей руды. Но вообще до 1758 года меди из гумешевских руд выплавлялось не особенно много, и притом весьма не одинаковое количество в разные годы: то 1,000, то 500 то 250 пуд в год. Лишь в 1757 г. добрались до настоящего рудного богатства; это видно из того, что на следующий 1758 год меди выплавлено было уже 4,577 пуд.

С 1 января 1759 года Гумешевский рудник, вместе с казенными заводами: Сысертским, Полевским и Северским, отдан был во владение титулярному советнику Алексею Турчанинову, солепромышленнику Соликамского уезда, имевшему там также небольшой медеплавильный завод и при нем фабрику для выделки различных медных и томпаковых вещей. Турчанинов весьма много усилил разработку Гумешевского рудника. В 1759 г. наш его руд выплавлено было меди более 7 ½ тысяч пуд, в 1760-м почти 13 ½ тысяч, в 1761-м 16,662, в 1769 г. более 27 тысяч пуд, а в 1783 г. выплавка дошла до 29,075 пуд; впрочем это быть год наибольшей выплавки во все время разработки Гумешевского рудника. С 1770-х годов рудник этот приобрел всемирную известность по встречавшимся в нем в большим количестве красивым малахитам, иногда большими глыбами. В минералогическом музеуме Горного Института в С.-Петербурге находится глыба малахита в 96 пуд весом, добытая из Гумешевского рудника.

Турчанинов до получения в свое владение Сысертских заводов потерпел большие убытки от поставки соли в казну и от своей Соликамской фабрики медных изделий. За Сысертские заводы он обязан был уплатить в казну в 10 лет более 145 тысяч рублей. Хлопоча об отдаче ему этих заводов, он, как сам говаривал в последствии, не одни башмаки износил и не одну площадь истоптал в столице; без сомнения, ему нельзя было ограничиваться одними только словесными просьбами, а пришлось, по обычаю того времени, подмазывать кой-кого и деньгами. Получивши Сысертские заводы, он находился в больших долгах. Но естественные богатства заводского округа и в особенности проплавка гумешевских медных руд, не только дали ему возможность выйти из затруднительного положения, но и доставили ему огромное богатство: по смерти своей, в 1787 году, он оставил наследникам капитал более чем в 2 миллиона рублей.
В 1770 году осматривал Гумешевский рудник знаменитый ученый путешественник Паллас и поместил в своих путевых записках довольно подробное его описание. К сожалению, переводивший с немецкого 2-ую часть этих записок по поручению Академии Наук, бунчуковый, товарищ Федор Токайский видимо не был сведущ в минералогии и горном деле, и оттого перевод его местами вовсе нельзя понять.[13] По словам Палласа, руды большею частию залегают тут в мягких глинистых породах, и поэтому выработки требуют сильного крепления. Наибольшая глубина работ была тогда 25 сажен. В рудник весьма большой приток воды; насосы действовали безпрерывно, приводимые в движение конными воротами, для чего при руднике содержалось до 400 лошадей. При остановке насосов на самое короткое время нижния работы затопляло водой. Кроме насосов, установленных в шахтах, была еще водоотливная штольна, проведенная от речку Железенку; но она осушала работы лишь на 9 сажен глубины, и то лишь в одной части рудника. Постоянно работало в руднике до 200 человек; да зимой кроме того, пригонялось для работ же до 100 приписных к заводам крестьян. На крепление выработок и починку прежних крепей употреблялось ежегодно до 5,500 сосновых бревен. Подземные ходы были весьма тесны, так что по ним нужно почти пробираться, а местами и ползком ползти.

Главные руды, добывавшиеся тогда, были: темнобурая медесодержащая глина, встречавшаяся малыми гнездами, и светлосерая глина, в Которой приметна была примесь красноватого цвета, наподобие киновари, но в действительности представлявшая порошковатую самородную медь. Если эту глину промыть в корыте, то на дне оседала самая чистейшая медная пыль. После медесодержащих глин обыкновеннейшая руда была малахит. Кроме того находилась также: бледнозеленая глиняная руда, по твердости и по виду похожая на известняк, и кварцевые рудосодержащие гнезда. К самым редким рудам Гумешевского рудника принадлежала „цветом изкрасна-черная или гранатоцветная, медистое стекло (купферглас) именуемая, сседшаяся четвероугольными малинькими пирамидами“.[14]

Напротив того во множестве являлась „по отверделым красносмешанным глинам изрядная фиолетовая или красноватая помазка, сопровождаемая часто наросшими медяными прекрасными пупиками или самородной меди блестками“. О нахождении больших слитков самородной меди Паллас не слыхал.
Сильный приток воды в рудник Паллас приписывал главным обратим близости пруда Северского завода и советовал закрыть этот небольшой железный завод, а пруд выпустить, тем более, что находящиеся за прудом следы чудских копей заставляют предполагать, что рудное месторождение простирается туда, и стало быть проходит под самым прудом.

При Турчанинове хорошие малахиты попадались во множестве, что, без сомнения, доставляло ему изрядный барыш. Хотя малахит есть отличная медная руда, но плотные и красивые по цвету и по рисунку отличия его несравненно выгоднее пускать в продажу на поделки, чем употреблять в плавку. Из минералогии Соколова, изданной в 1832 г., видно, что в то время пуд малахита лучших качеств стоил от 500 до 1,000 рублей ассигнациями. Впрочем точные сведения о количестве добытого малахита (не считая землистой разности его, так называемый медной зелени, шедшей в плавку) имеются только за позднейшее время, с 1808 года. В эти годы количество добываемого малахита было весьма неодинаково: в иной год несколько пудов, в другой несколько сотен пудов.

Замечательнейшие по добыче годы были: 1809-й (391½ пуд), 1813-й (308 п.), 1814-й (504 пуда) и 1830-й (311½ пуд). С 1844 по 1854 год малахита совсем не попадалось; но в 1854 снова добыто 70 пуд. О последующих годах сведений не имею.

В 1829 году Гумешевский рудник посетил Александр фон-Гумбольдт со своими спутниками Густавом Розе и Эренбергом. Розе в описании путешествия сообщает следующие сведения (привожу только самое существенное):

Встречающиеся в руднике минералы суть:

  1. Самородная медь попадается не часто, в сростках маленьких кристаллов, в виде коры на горной породе и пластинами.
  2. Медный колчедан попадается весьма редко маленькими, некристаллическими массами.
  3. Красная медная руда встречается кристаллами и некристаллическая. Кристаллы бывают иногда необыкновенной красоты: попадается также редкое и весна красивое отчие этой руды — гак называемая сетчатая красная медная руда.
  4. Малахит в Гумешевском руднике находится в наибольшем против прочих руд количестве.[15] Бывает либо в виде шаров и шариков, либо сплошными массами, либо в виде почковидных, капельниковатых и трубчатых масс. Почковидные и капельниковатые разности превосходят по красоте малахит из всех прочих известных месторождений, на земном шаре. Оне состоят всегда как-бы из скорлуп, более или менее толстых, налегающих одна на другую. При этом часто перемежаются между собою скорлупы темных и светлых оттенков зеленого цвета, что придает особую красоту выпиленным из них пластинкам. Чаще всего, малахит попадается весьма маленькими шариками, с булавочную готовку, либо в горошину величиною. Такие шарики заключаются в великом множестве в красноватой глине и лишь по промывке ее делаются явственными.
  5. Брошантит, редкий минерал изумруднозеленого цвета, с сильным стеклянным блеском, состоящий из серной кислоты, окиси меди и воды.[16]
  6. Бурый железняк, как плотный, так и волокнистый.
  7. Кварц редко попадается чисто выделившимся и в кристаллических сростках; но часто находится в виде рыхлого вещества, смешанного с землистым малахитом и принявшего от того зеленый яремедянковый цвет.

В руднике проведено много шахт, из которых значительная часть заброшена и обвалилась. Подземные ходы низкие и узкие, так что ходить по ним можно лишь согнувшись; поворачивают то вправо, то влево, то вверх, то вниз; вообще хождение по выработкам чрезвычайно затруднительно. Разработку можно бы вести лучше и правильнее.

Приток воды в руднике чрезвычайно велик; насосы, приводимые в действие паровой машиной и многими конными воротами, с трудом преодолевают его. Проведена из рудника штольна в речку Железенку, но осушает рудник лишь на весьма ничтожную глубину. Этот сильный приток воды очень понятен при свойстве породы, в которой залегают руды, но умножается еще более от соседства с прудом Северского завода. Совет Палласа — выпустить этот пруд остался не пополненным.

Горный инженер А. И. Антипов, осматривавший в 1869 г., по поручению министра финансов, рудники казенных и частных Уральских заводов, о Гумешевском говорит между прочим:

«Разработка Гумешевского рудника с самого его открытия (?) производилась неправильным образом. Более 200 шахт пробито в западной стороне месторождения т. е. глинах лежачего бока, при чем большая часть из них оканчивалась на глубине 10 или 15 сажен и только некоторыя в настоящее время превышают 50 сажен. В расположении шахт не замечается никакой правильности: все оне разбросаны в безпорядке, при чем работы каждой шахты представляют собой нечто отдельное целое, как-бы особый рудник, и только в последнее время между некоторыми из них сделаны сообщения. Наибольшая глубина рудника 54 сажени, которую достигает Покровская шахта. — Приток воды в рудник весьма значительный, множество безполезно пробитых шахт и большое количество имеющихся в руднике пустот, превратили месторождение на некоторую глубину в губку, которая легко впитывает и удерживает в себе влажность. Для освобождения выработок от воды в настоящее время находятся при семи шахтах паровые машины сложностию в 259 сил, и кроме этого устроены еще три штанговые машины длиною в 320, 210 и 140 сажен, приводящияся в движение двумя водяными колесами.[17] К сожалению только, паровые машины, по несовершенству своему, едва ли приносят половину полезного действия; а штанговые машины не всегда могут быть все употребляемы, потому что действие их зависит от количества воды, имеющейся в устроенном для этой цели небольшом пруде. Во всяком случае устройство последних машин, возобновленных в последние только годы, весьма полезно в этом отношении, что оне не требуют употребления дров, которых и без того, при полном действии всех паровых машин, сжигается ежедневно около 36 квартирных сажен. Сильный приток воды в руднике и часто превосходящие поломки и остановки механических устройств, выливающих воду, бывают причиной того, что нижние горизонты рудника нередко бывают затоплены, а от этого мягкая глинистая порода размывается, крепи выпадают, а по отливке воды принуждены бывают вновь перекреплять затопленные выработки, для чего немало истрачивается понапрасну времени и рабочих рук. Для отвращения этого важного неудобства, нынешним управляющим К. И. Кокшаровым выписана уже из Англии 120 — сильная паровая машина, которую полагают установить при Георгиевской шахте."

По словам г. Антипова, и в то время разработывались видоизменения окисленных медных руд, находящияся в глинах, а медный и серный колчеданы, заключающияся в диорите и венисе вкрапленными, либо в виде прожилков и скоплений, оставались без разработки. Среднее содержание меди в рудах было 3 процента. Ежегодно добывалось до 1½ мильонов пуд руды. Во многих шахтах руда шла с хорошим содержанием и благонадежность рудника на будущее время казалось весьма вероятною. „Вообще, говорит т. Антипов, судя по обширности пространства, на котором находимы были признаки руд и тем многочисленным шахтам, остановленным на глубине весма незначительной, большею частию по сильному притоку воды или по трудности добычи, разработку Гумешевского рудника можно считать еще только начинающеюся, тем более, что восточная часть его остается еще почти нетронутой, а коренные месторождения сернистых руд в диорите и венисе почти вовсе не разработывались.“

Не могу согласиться с г. Антипьевым, будто бы разработка Гумешевского рудника велась, с самого открытия ого, неправильно. Напротив, в первые то годы и велись правильные работы, когда ими заведовали штейгера саксонцы, знатоки своего дела, и русские ученики их. О разработке этого рудника до времени отдачи его Турчанинову можно бы выбрать точные сведения из дел Екатеринбургского горного архива. К сожалению, у меня теперь недостает времени на такой труд. Более всего испорчен рудник и без пользы изрешечен множеством шахт уже в позднее время (как я слышал), едва ли не в 1820-х годах.

В последние годы разработка Гумешевского рудника принесла владельцам одни лишь убытки, и потому с 1874 года совсем прекращена. Впрочем, по мнению лиц хорошо знакомых с рудником, если потратить значительный капитал на приведение рудника в надлежащее устройство, то можно бы еще весьма долгое время с выгодой разработать его.

Библиографические указания:

  1. Геннина, Описание заводов, Горный журнал 1828 г., книжка — IX, стр. 129 — 131.
  2. Лепехина, Дневныя записки путешествия, часть 2 стр. 272 — 276.
  3. Павлова, Путешествие по разным местам Российского государства. часть 2, книга 1, стр. 189 — 200.
  4. Hermann, Versuch einer mineralogischen Bescheibung des Uralischen Erzgebirges. 1782. Том 2, стр. 69 — 80.
  5. Попова, Хозяйственное описание Пермской губернии. Пермь, 1804 г. часть 1, стр. 22 — 23.
  6. Rose, Reise nach dem Ural, dem Altai und dem Kaspischen Meere. Том 1, стр. 262 — 275.
  7. Сысертские горные заводы. Две больших статьи в Пермск. Губ. Ведомостях 1855 и 1856 г., доставленные Е. И. Кокшаровым (1855 г. №№ 29, 34, 35, 36 и 37; 1856 г. №№ 23, 24, 25 и 26). Статьи эти изданы Пермским статистическим комитетом отдельными брошюрами.
  8. Антипова, Характер рудоносности и современное положение горного т. е. рудного дела на Урале. Горн., журнал 1860 г. книжки 1, 2 и 3.
    О Гумешевсном руднике в № 2, стр. 271 — 282.
  9. В журнале Промышленность, издававшемся г. Струбинским, напечатана была около 1861 года большая и, как говорят, весьма дельная и обстоятельная статья П. И. Крапивина о Гумешевском руднике. К статье приложены чертежи. К сожалению этой статьи мне не удалось прочесть, и я видел ее только мельком и уже давно.

[1] ↑ Впрочем, на Урале чудские копи встречались лишь в местности, простиравшейся к югу от р. Исети и среднего течения Чусовой, и севернее нынешнего Екатеринбурга чудь, по видимому, не заходила.
[2] ↑Статья: Сысертские горные заводы в Перм. Губ. Ведомостях 1855 г.
[3] ↑ По нынешнему статс-секретарь.
[4] ↑До того времени на Урале были только два чугунноплавильных и железных завода: Невьянский и Каменский. Следствием поездки Виниуса была постройка двух новых: Алапаевского и Уктусского. Невьянский завод прежде построен был также по настояниям Виниуса.
[5] ↑ По видимому гуменцом называли низменный, довольно плоский холм.
[6] ↑ То есть шлаков.
[7] ↑ Т. е. на вынесенной из рудника на поверхность. Н. Ч.
[8] ↑ Старыя дела бывшего Уктусского завода (1702 — 1720 г.), хранящиеся ныне в Екатеринбургском горном архиве.
[9] ↑ Тут либо в самой грамоте, либо в виденной мною копии с нее, списка сказано: завода вместо рудника; впрочем, встарину рудники называли рудокопными заводами.
[10] ↑ Известия о строенных Бурцовым при руднике плотине и фабрике мне не попадалось в архивных делах. Н. Ч.
[11] ↑ Krummofen особого рода медеплавильная печь.
[12] ↑ Тут что-то не так. Привожу это хесто по сокращению рукописи Геннина, напечатанной в Горном журнале 1828 г. Берхом. Но Берх, как я имел случай неоднократно убедиться, плохо разбирал старинные почерки, и потому печатал документы не редко с весьма грубыми ошибками.
[13] ↑Немецкого подлинника я под руками не имею.
[14] ↑Прежние минералоги медным стеклом (Kupferdlas) называли окристаллованную красную медную руду, хотя по химическому составу она совсем не сходна с настоящей стекловатой медной рудой или медным блеском.
[15] ↑ Розе разумеет тут не только малахит, годный для обдели, но и землистый.
[16] ↑Ныне брошантит попадается в Нижне Тагильском медном руднике; а в Гумешевском его давно уж не находят Н. Ч.
[17] ↑ Штанговая машина или полевые шатуны есть такое устройство, при котором посредством крестовин и горизонтальных и вертикальных рычагов, соединенных между собою, от водяного колеса передается движение рабочим механизмам находящимся в дальнем разстоянии от колеса, от 50 до 800 сажен (напр. рудничным насосам). В настоящее время эти устройства, требующие тщательного надзора и частых поправок, с выгодой заменяются, в большинстве случаев, проволочными канатами, передающими движение на гораздо большее разстояние. Н. Ч.
Печатается по: Н. К. Чупин "Географический и статистический словарь Пермской губернии", 1873, том I

Поделиться: