Город Кунгур

Р. Г. Игнатьев «Город Кунгур», "Пермские губернские ведомости" 1869 г. (1, 5, 8, 12, 15 и 19 ноября)

I. Местоположение и история Кунгура.

старинное фото Кунгур

Кунгур находится при рр. Сылве, Ирени, Токве и при озерах Кирасы и Кадошникове, на тракте из г. Перми в г. Екатеринбург, в 88 верстах от Перми и 274 от Екатеринбурга, от столичных же городов – С.-Петербурга в 2124 и Москвы 1451 вер. По географическому положению г. Кунгур состоит под 49° 53' северной шир. 60° 16' вост. долг., по 1-му меридиану.

Первоначальный город Кунгур был в 17 верст. от нынешнего, где теперь село «Старый Посад» или «Веселовка», при впадении речки Кунгура в Ирень. Первоначальный Кунгур, получивший название от р. Кунгура, назывался острогом, т. е. крепостцей, и строителями его были выходцы из Чердыни, Соликамска, Вятки, Сольвычегодска, Кайгорода и Устюга Великого, крестьяне и монастырские люди. Эти выходцы, в 1649 г., купили землю для острога у иренских татар, которые считались издавными владельцами земель по берегам Кунгура, Сылвы и Ирени, по писцовым книгам 1623–1624 годов. Царь Алексей Михайлович, в 1651–1653 годах, приказал утвердить за жителями Кунгурского острога купленные ими земли у иренских татар. Дешево приобретались и большею частию обманом башкирские и татарские части без согласия всех волостных людей, а лишь по сделке с некоторыми, от чего в последствии возникли иски, жалобы, нападения с оружием...

Уже в XVIII столетии правительство не могло не обратить внимания на такой порядок приобретения земель. Указом Сената 28 апреля 1789 г. строго воспрещены продажа, кортом и всякая уступка башкирских и других инородческих земель, без согласия всего общества, и указан порядок, как и где именно совершать на эти земли всякого рода акты. Этот строгий указ был вызван поступком приказчика Демидова при покупке земель у Башкир Исетской провинции, на р. Исолиме, и противузаконными действиями Уфимской Провинциальной Канцелярии писца крепостных дел [1], но мы кроме сего могли бы выставить много примеров из дел прошедшего столетия, особенно при покупке горными заводчиками инородческих земель, в архивах Главной Конторы Екатеринбургских заводов и частных заводских контор, которые сохранили много в этом роде любопытных актов, характеризующих вполне и век, и нравы...

Ранее XVIII века произвола было еще более. Как только были приобретены Казань, Сибирь, Башкирия и проч., за исключением посланных на службу во вновь выстроенные города, тотчас началась русская колонизация. Сюда, на новые привольные места, тот час бросились из разных мест люди предприимчивые, бежавшие или от крепостной неволи, или от малоземелья, неурожаев, налогов, притеснений воевод и дьяков, или мало от каких невзгод на родине, и стали приобретать здесь земли и селиться на них. Открытые потом рудные богатства привлекли сюда уже не служилых, не пахатных и торговых людей, а искателей руд и строителей заводов, вельмож, каковы: Глебов, Строгановы и проч., и купцов-миллионеров, каковы Твердышевы, Шелкуновы и проч. Тут уже была сила и сила, и произвол увеличился...

Кунгур гостиный двор

Вступая в сделки с русскими людьми, не везде правильно и без согласия всего мира, а лишь некоторых, инородцы заявляли споры, заводили иски, даже и в таком смысле, что переселенцы захватывали земли более чем следовало. К тому же инородцы были недовольны управлением воевод, увеличением среди их русского элемента, поведением русских людей. Инородцы боялись, что Русские постепенно выживут их, магометане смотрели на Русских как на неверных, противников пророка. Бунты были часты. Едва строгие, энергические меры правительства усмиряли один бунт, как начинался другой, а между тем сильно страдало русское население: инородцы грабили и жгли селения, резали жителей или продавали в неволю купцам. Нападения взбунтовавшихся инородцев, как на пример, в известные в истории XVII века Акатьевский и Сеитовский бунты, бывали не только на беззащитные селения, но и на крепости. Такая участь постигла в 1662 году и Кунгурский острог.

Как в остроге или крепости, в Кунгуре, конечно, были военные люди и оружие, но в 1662 году – Кунгурский острог взят приступом возмутившимися Башкирами, к которым присоединились бывшие владельцы здешнего места – иренские татары. Острог раззорен, жители его большею частию перебиты, только немногие успели спастись в лесах и пещерах по берегам рр. Ирени и Сылвы. На следующий год, по просьбе жителей, спасшихся от раззорения, царь Алексей Михайлович повелел отыскать другое, более удобное место, для возобновления Кунгурского острога, и так, в 1664 году, был заложен на берегах рр. Ирени и Сылвы, впадающих в р. Кунгур, где стояло тогда село «Мыс», «Мысовское», новый Кунгурский острог, но в 1673 году острог опять перенесен на другое, нынешнее его место, к горе, на самую высоту берегов рр. Ирени и Сылвы [2].

По писцовым книгам 1684 года в г. Кунгуре показано (приведем подлинные слова писцовых книг): «стена деревянная, рубленная в клетки, с восьмью башнями тоже деревянными, в клетки рубленными, из них 2 башни с воротами, в которые в крепость въезжать, а из тех 8 башен единая «Тихвинская», другая «Спасская», на них иконы Спаса, да Тихвинския Божия Матери, да у Тихвинской башни тож часовня древянна, в клетки рубленная, в ней образы писанных и медных до 30, а близ часовни воеводский дом и приказная изба, да тюрьма, да застенок камен [3], сарай древян пушечной и пищальной, в нем же 9 пушек чугунных, да пищалей 11, да 8 фузей, винный подвал древянный. А в городу церковь древянна, рубленная клетки, во имя святыя великомученницы Параскевы, нарицаемыя Пятницы; у тоя же церкви особо колокольница древянная ж, крытая тесом; на колокольнице восемь колоколов весом от 10 пуд до 11⁄2 фунта, медныя. В церкви иконостас работы столярной, окрашен краской зеленой, и на нем резьба с позолотой; царские врата двухстворчатые глухие, на них образы Благовещения и Евангелисты и св. Параскева писаны. В иконостасе иконы на 4 яруса писаны, на 1 ярусе у икон венцы серебряные и на иконах Божия Матери Тихвинския, да св. Параскевы цаты [4] серебрянны ж; завеса на царских вратах штофа зеленого, а на св. престоле одежда штофная с травами [5] и на жертвеннике тож, а на св. престоле евангелия – едино апраксос[6] обложено парчею, да серебренныя на нем св. Евангелисты, а иное евангелие письменное обложено бархатом алым, и на нем св. распятие, с предстоящими Матерь Божию, да евангелистом Иваном Богословом; на престоле ковчежец оловянен для св. даров; сосуды един сребрян и един оловянный и к ним блюдца и ковши; во св. алтаре и пред иконостасом шанданы (подсвечницы) древянны окрашены, а риз священнических со стихари парчи 1, штофная синяя 1, изуфры желтой [7] с травами 1, штофа желтого 1, канифасная 1, холщевая синяя 1, черная шелкова 1, холщевая белая 1; а книг весь круг церковный вполным вполне; а кадила два едино медное, а другое посеребренное, и такияж 3 блюда, чаша водоосвященная и купель медная, только вылуженные. Около церкви 2 часовни древянных и место огорожено для новой церкви, коя строится будет каменная (т. е. это, вероятно, нынешний Благовещенский Собор), да тут же и ряды деревянны, в них же лавок купецких до 30, да лабаз и тут же торжки бывают.

Кунгур ул. Антоновская старое фото

А улиц в Кунгуре:

Параскевинская, а в ней 4 двора поповских, да дьякский, 3 купецких, 3 посадских, да стрелецких 2, да пушкарьской 1, да крестьянских 4;
Андреевская, в ней дворов дворянских 5, стрелецких 4, купецкой 1, посадских 28, крестьянских 2, монастырских 2;
улица Хмелевская, а в ней дворов дворян и подъячих 8, купцов 4, посадских 30, крестьянских 41, стрелецких и пушкарьских 18;
улица Береговая с проулки домов дворян 2, купцов 2, посадских 32, стрелецких и пушкарьских 17, монастырских 4, крестьянских 4;
Песчаная с проулки, в ней домов дворян 1, купцов 4, посадских 34, монастырских крестьян 42, стрельцов 40;
Антоновская, в ней дворов подъячих 3, купцов 2, посадских 21, крестьян 6, пушкарей 4, стрельцов 10;
Безымянная большая, в ней дворов посадских 24, стрелецких 3, крестьянских 20;
Малая Безымянная, в ней дворов посадских 28, крестьянских 8, стрелецкой 1,купеческой 1.

Таков был Кунгурский острог во 2 половине XVII века. Писцовая книга поименовывает каждый двор, кому он принадлежал, называя хозяина по званию, имени и фамилии, но не объясняет ничего о числе жителей, далее уже идет перепись селений Кунгурского округа или уезда. Составителем писцовой книги был подъячий Казанского Приказа Гаврило Протопопов. Впрочем, главная цель писцовой книги была по видимому опись земель по живым урочищам, – так описаны земли около Кунгура, принадлежащие жителям. Кунгурская писцовая книга в копии, откуда заимствовано настоящее известие, принадлежит оренбургскому мещанину Казанцеву. К сожалению в книге не достает начала и конца, и мы не знаем, по чьему распоряжению и с какой целью сделана опись Кунгурской округи, только в некоторых местах сказано: «а сего лета 7192», т. е. 1684 года, что и указывает, что писцовая книга составлена была в этом году.

В дополнение этой описи Кунгура, составленной подъячим Протопоповым, находим следующее известие.

Укрепление Кунгура было устроено иждивением жителей и окрестных крестьян и называлось кремлем, который имел в окружности 323 саж. и находился там, где теперь Благовещенский собор. В кремле, имевшем вид четвероугольника с бойницами, вышиною каждая в 3 саж., было восемь башен: Спасская, Благовещенская, Алексеевская, Тихвинская и Преображенская, – остальные 3, кажется, не имели особых названий, а первые пять названы в честь бывших на башнях икон. Спасская и Благовещенская башни были с воротами, первая была выше прочих и на верху имела двуглавого орла. С южной стороны крепости были выкопаны рвы с валами, которые, как можно предположить, были возведены в разное время, по мере распространения города. Остатки рвов и валов и теперь видны только в огородах некоторых домов: они начинались у левого берега р. Сылвы и тянулись по горе до правого берега р. Ирени. Пред последним валом с юговосточной стороны была деревянная стена с 3 башнями, из них 1 у р. Ирени называлась – «Алексеевскою», 2 на горе – «Тихвинскою», 3 под горою у р. Сылвы – «Никольскою». Кроме того на правом берегу Сылвы обывательские домы были огорожены деревянною стеною с въезжею башнею «Преображенскою», которая сохранилась и теперь и к чести жителей г. Кунгура постоянно поддерживается поновлением крыши. С этою башнею связано историческое воспоминание: здесь кунгурские жители в 1774 году, отразили нападение на город Башкир, и в память события каждогодно, 6 августа, в день праздника Преображения Господня, бывает сюда крестный ход из приходской церкви Тихвинской Божией Матери.

С западной стороны Кунгур, недалеко от соединения рр. Сылвы и Ирени, был огорожен деревянною стеною с воротами; кроме того со всех сторон пред стенами стояли рогатки. Когда и по чему именно истребились все эти укрепления, кроме Преображенской башни, – неизвестно. В царствование Петра I Кунгур снабжался артиллериею и припасами из сибирских казенных заводов, старанием бывших в Сибири ближних бояр и воевод, князей Михаила Яковлевича и Алексея Михайловича Черкасских. Так, говорят, пушки на лафетах стояли до 1790 года у северного крыльца Благовещенского собора, в два ряда к Спасским воротам [8], но эти ворота уже не башня, кажется, а нынешние так называемые Спасские ворота, в ограде собора, уважаемые народом по иконе Спасителя, вероятно, бывшей прежде на башне. К этим воротам, в память, как говорят жители, избавления от Пугачева, от среды 3 недели по Пасхе или Преполовения и до 18 августа, когда празднуется Нерукотворенному Спасу, каждый воскресный и праздничный день, пред литургиею бывает из Благовещенского собора крестный ход и служится молебен Спасителю. Иконы на башнях и часовнях безспорно послужили, со временем разрушения города, к созданию в честь их церквей.

Заботясь об увеличении жителей в Кунгуре, правительство дозволяло в первые времена селиться здесь всякому, кто хотел, – даже крепостной крестьянин делался здесь свободным.

В краткой летописи г. Кунгура читаем: «А по указу Великаго Государя Царя и Великаго Князя Петра Алексеевича, всея Великия, Малыя и Белыя России Самодержца с Москвы из Ратуши, а в оную по указу ж Великаго Государя, из Сибирскаго Приказу, пришлых на Кунгур из разных городов к посадским людям и уездным крестьянам из за помещиков и вотчинников, из за монастырей, до состоявшагося их же, Великих Государей и Великих Князей, в 7193 (1685) году, указа, в переписных 1686 году книгах написанных, велено быть на Кунгуре и никуда не высылать, и помещикам и вотчинникам не отдавать» [9].

Кунгурский вокзал

До 1703 года Кунгур был в ведении Казанского Приказа, но уже звался городом [10]. Название города бывший Кунгурский острог, вероятно, получил в то время, когда был перенесен на последнее место, и когда в 1673 году была устроена крепость или кремль особо от прочих строений, на горе, где теперь собор. Таким образом составились особо кремль или собственно город, где жил воевода и где были канцелярия, тюрьма и проч., и особо предместье города, или посад, но посад, как мы видели, также укрепленный, так что неприятель не мог проникнуть в центр города иначе, как чрез двойной ряд укреплений.

По словам автора «Хозяйственного описания Пермской губ.», Кунгур управлялся сначала бургомистрами, избранными из жителей, а потом уже в XVIII столетии воеводами [11]. Но едва ли крепость, населенная военными людьми, могла быть в управлении купца или посадского, выбранного бургомистром, и едва ли бургомистр, положим – хозяин города, чинивший суд и расправу над купцами, посадскими и крестьянами, мог начальствовать над стрельцами и пушкарями. Не было и не слышно примера этому в допетровской России! Предание о построении Благовещенского собора в начале XVIII столетия говорит, что собор построен на сумму, собранную Кунгурским воеводой, по 25 к. ас. с души [12]. Первым Комендантом в Кунгуре был Полковник Иван Васильевич Воронецкий, но ранее того по указу Сибирского Приказа, от 13 июня 1710 года, г. Кунгур, за дальним разстоянием от Москвы, был поручен князю Василию Ивановичу Куракину, что и продолжалось до 1719 года [13].

Впрочем, что касается более древнего быта г. Кунгура, то он весь основан на преданиях; архивы первых времен Кунгура истреблены пожаром [14].

В XVIII столетии и до усмирения Пугачевского бунта, Кунгур не раз подвергался опасностям.

В 1708 году возмутившиеся Татары и Башкиры опустошили селения в 50, 70 и 80 верст. от Кунгура и угрожали городу, но идти на него не решились, – укрепление и то, что в городе есть войско, устрашили бунтовавших Татар и Башкир. В 1736–1737 годах возмутились Уфимские Татары и Башкиры, к ним тотчас же пристали инородцы Кунгурского уезда, и окрестности Красноуфимска и пригорода Осы были опустошены; но Кунгур остался опять спокоен, так как возстание было подавлено войсками прежде, нежели Башкиры и Татары успели двинуться на Кунгур. В 1755 г. было снова башкирское возстание, – возмутились Башкиры Осинской округи Гаинской волости. Кунгур был готов к защите, но возстание было снова подавлено, снова Башкиры не только не дошли до Кунгура, но даже не могли проникнуть в Кунгурский уезд. В усмирении Башкир принял живейшее участие оренбургский губернатор Неплюев, послав сюда два регулярных конных полка [15].

Между тем в эти времена, в XVIII столетии, Кунгур быстро развивался и увеличивался; в нем проживало уже много людей торговых и промышленных. Академик Лепехин видел Кунгур в 1770 году и говорит, что в нем 2000 ж., кожевенные и мыльные заводы, строение хотя хорошее, но исключительно деревянное, кроме 6 церквей, ратуши, воеводского дома, канцелярии, денежного питейного выхода и острога, что кунгурский кремль и все деревянные укрепления города ветхи и развалились и что прежде до того был пожар. Значит, еще не задолго до Пугачевщины существовали кунгурские укрепления. Есть еще предание, что эти укрепления, за исключением Преображенской башни, сломаны во время учреждения Пермского Наместничества, в 1782 г., когда к этому наместничеству был причислен г. Кунгур. Старый кремль и стена видали ли приступы к городу Башкир в пугачевщину?

В XVIII столетии, в Кунгуре построены следующие церкви. В 1700 г. основан, а в 1704 освящен каменный Благовещенский собор, на сбор жителей по 25 к. с души, как распорядился воевода. В 1740 году выстроена близ собора теплая церковь (собор холодный) в честь Богоявления Господня с приделом св. мученицы Параскевы в честь бывшего на этом месте храма Параскевинского, о котором говорили выше, – значит, в это время сломали старую деревянную Параскевинскую церковь, современную основанию города.

В 1744 г. торговавший в г. Кунгуре слободской купец Леонтий Песьяков построил небольшую каменную церковь св. мученика Мины, и проходящая здесь улица прозвалась «Мининскою».

В 1755– 1761 гг. купцом Иваном Михайловичем Хлебниковым построена церковь Успения Богородицы, с 2 приделами. Сын Хлебникова Тимофей Иванович устроил при Успенской церкви женскую богадельню.

В 1756 году, на пожертвование разных лиц, а главное на взнесенные воеводой Юрием Афанасьевичем Матюниным 700 р., построена каменная церковь Тихвинской Божией Матери с приделом св. Иоанна Богослова.

Кунгур монастырь

В 1768 году построитель Успенской церкви Иван Михайлович Хлебников основал новую двух-этажную каменную церковь Преображения Господня.

В 1787 году, на сумму, пожертвованную купцом Семеном Васильевичем Юхневым, построена на кладбище церковь св. Иоанна Предтечи с приделом св. Николая чудотворца; но ранее сего, в 1775 г., другой Юхнев, Егор, при Тихвинской церкви устроил богадельню для мужчин, а сын его Василий в последствии взнес в казну сумму на устройство при этой церкви училища [16].

И так Кунгур, которого сначала единственною церковью был Собор, разделился на приходы. Строителями церквей наиболее являются купцы и в особенности Иван Михайлович Хлебников, который по преданию вел значительную торговлю салом, кожами, хлебом и скотом. Ив. Мих. Хлебников был человек в высшей степени предприимчивый, а может быть по своему времени и передовой. Он, между прочим, соединил каналом озеро Кадошниково с р. Сылвой, которое находится в черте города и летом совсем высыхает.

Кунгур, издавна промышленный и торговый город, в XVIII столетии явил много замечательных личностей из среды своего купечества и между прочим купцов Тимофея и Осипа Шевкуновых, по имени которых одна из кунгурских улиц прозвана «Шевкуновскою».

Из окрещенных Башкир дер. Красный яр, вписанные сначала в число посадских людей или мещан г. Кунгура, что было в конце 1720 годов, братья Шевкуновы, не далее как в 1743 г., уже винокуренные заводчики, поставщики вина в разные города. Матвей Шевкунов, в 1735 г., еще будучи посадским, выбирается, помимо купцов, в бургомистры; из винокуренных заводчиков, не оставляя этого промысла, делается горным заводчиком и в 1750 г., за особое усердие в приискании медных руд и устройстве заводов, получает привиллегию и для постройки вновь медиплавильного завода отвод земель и лесов по 27 верст 50 саж. в длину на каждую сторону.

Так основан был Шевкуновыми в Уфимской провинции, Осинской округи, при р. Уе – Уинский медиплавильный завод [17]. Шевкунов, по примеру других заводчиков из купечества, мог быть возведен в потомственное дворянство и чины. Домогались, кажется, последнего и не видя к этому другого исхода, Осип Шевкунов, человек средних уже лет, в 1765 г. подал Императрице Екатерине II просьбу о принятии его в гвардию. Шевкунова приняли солдатом на праве вольноопределяющихся [18]. Дальнейшей судьбы мы не знаем, – знаем одно, что Осип был везде вместе и делил все труды Тимофея Шевкунова.

Кожевенные и мыловаренные заводы находим в Кунгуре еще в XVIII столетии. Самый старший из кожевенных заводов устроен в 1724 г., мыловаренный в 1744. [19]

В 1712 г., уфимский житель, рудопромышленник Огнев объявил управлявшему Кунгуром, дьяку Окоемову, медную руду на р. Гаревой. В следствие сего, по указу сибирского губернатора, князя Гагарина, построен был медиплавильный завод, в 40 саж. от г. Кунгура, и в том же году выплавлено для образца 30 пуд. 20 фунт. чистой меди, и в награду за то губернатор приказал выдать Окоемову 100 р., а 2 плавильщикам по 10 р.

В 1713–1715 гг. добычею руд и плавкою меди занимались комендант Леонтий Шокуров и сын его Лев Шокуров, за что им выдана награда деньгами, хлебом и вином [20]. При приемнике Шокурова, коменданте Синявине, приехал в Кунгур, для изследования медной плавки, князь Солнцев-Засекин, – но от небрежности бывших при князе солдат и плавильщиков завод сгорел в ночь на 30 октября 1716 г.

В 1717 г. князь построил на месте сгоревшего новый завод и стал продолжать плавку меди. Комендант Синявин усердно содействовал этому делу, так что в 1717 и 1718 гг. выплавлено меди 200 пуд.; 1881⁄2 пуд. отправлено в Москву, остальное количество в Тобольск.

Еще в управление Шокурова, в 1715 г., медь с Кунгурского завода была испытываема при московском монетном дворе, и по изследованию надзирателя Ивана Ланга оказалось, что из фунта кунгурской руды выходит 31 золотник (вероятно, чистой меди), да 3⁄4 золотника серебра, вместе с тем из другого тут же представленного образца извлечено 15 золотников. Это изследование возбудило справки о месторождении серебросодержащей руды, но в то время Леонтий Шокуров умер, а другой никто не знал, откуда именно взяты им были руды, посланные в Москву [21].

Когда в 1718 г. кунгурский комендант Синявин уехал в Тобольск, место его заступил полковник Воронецкий. Этот комендант иначе взглянул на дело. Не желая почему-то попасть в ведение горного начальства или учрежденной тогда Государственной Берг-Коллегии, Воронецкий запретил поиск медных руд, а комендант Усталков рудоискателей сажал под караул, морил голодом, бил плетьми и ставил на снег босиком, чтобы люди не работали. Такими способами Воронецкий наконец добился, что рудокопатели дали ему, в 1719 г., оффициальное показание, что во всем Кунгурском уезде медных руд нет...

Но Воронецкий ошибся. – В 1720 году Государственная БергКоллегия отправила в Кунгур для управления горными делами здесь и в Сибири известного Василья Никитича Татищева, вместе с бергмейстером Блиером, и поручила Татищеву изследовать причину остановки кунгурского медиплавильного завода. Прибыв в Кунгур, Татищев произвел следствие о поступках коменданта Воронецкого, но ни откуда не видно, чтобы Воронецкий был хотя удален от должности, также не видно, чтобы приемником или предместником Воронецкого был комендант Усталков. Татищев добился одного, что опять начались поиски руд в Кунгурском уезде; найдено несколько новых месторождений медных руд, между прочим на р. Мулянке Кунгурского уезда, но плавки медных руд в начале управления Татищевым Уральскими заводами, с 1720 по 1722 г., вовсе не производилось.

Осенью 1722 г. прибыл на Урал новый начальник заводов генерал Геннин и, осмотрев кунгурские медные рудники и заводы, нашел, что Кунгурский медиплавильный завод устроен на неудобном месте и совсем почти (так скоро) разрушился, – почему и решился построить новый завод на реке Ягошихе, в полуверсте от впадения ее в Каму. В 1724 г. Ягошихинский медиплавильный завод пущен в действие. Так окончились существование в Кунгуре завода и добыча в окрестностях его медных руд. Однакож в Кунгуре было управление делами заводов под именем Кунгурского Горного Начальства, и дела его с 1720 по 1782 г., когда последовало открытие Пермского Наместничества, хранятся в архиве Главной Конторы Екатеринбургских заводов. Теперь в г. Кунгуре показывают только место, где был некогда медиплавильный завод, подававший надежды...

В административном отношении г. Кунгур первоначально был в владении Казанского Приказа, в 1703 г. в ведении Сибирского Приказа, а в 1708 г., как мы видели, за отдаленностию от Москвы, был поручен Князю Гагарину. В 1719 г., по присланному от сибирского губернатора, князя Алексея Михайловича Черкасского, учиненному, как сказано, в Сенате, по Именному Его Царского Величества указу, всем губерниям росписанию на провинции, г. Кунгуру велено быть в ведомстве Вятской провинции.

В 1724 г. Кунгур, по указу Сената, по отдаленности от Вятской и близости к Соликамской провинции, причислен к составу последней, но в 1737 г., по представлению тайного советника Василия Никитича Татищева, начальствовавшего над уральскими заводами и Оренбургскою военною коммисиею, вместе с генерал-майором Салмановым, для лучшего содержания Башкир в покорности, Кунгур сделан провинциальным городом Пермской провинции [22].

По духовным же делам Кунгур тогда подлежал архиереям Вятским и Великопермским. Более старые кунгурские храмы, как то: Благовещенский собор и церковь Богоявления Господня, освящены по благословению архиепископа Дионисия и епископа Вениамина Вятских и Великопермских [23].

Пугачевский бунт застал Кунгур провинциальным городом, но с ветхими ненадежными, по словам академика Лепехина, укреплениями. Пугачевщина осталась и теперь на памяти здешних жителей, хотя Пугачев и не был около Кунгура и, вероятно, никогда не думал брать его приступом. Пугачев, в первом допросе, отобранном от него в Яицком городке, в отдельной секретной коммисии, 16 сентября 1774 года, показал, что после занятия им Красноуфимской крепости, или нынешнего города Красноуфимска, он имел дело с полковником Михельсоном и потом, как сражение не имело никаких особых последствий, он, Пугачев, пошел на пригород Осу, который ему сдался и который он выжег при выступлении, а из Осы пошел в Казань, Михельсон же после сражения близ Красноуфимска направился в Кунгур [24].

Пугачев не был под Кунгуром по причинам, от него не зависевшим, но Кунгур не мог не ожидать его нападений или же нападений волновавшихся Татар, Башкир и заводских крестьян, которые, вовсе не принадлежа к скопищам самозванца, сами из себя составляли шайки, избирали предводителей, раззоряли селения, грабили и резали, нападали на города, заводы и вообще на места людные и богатые.

Все эти шайки и их коноводы, кажется, без всякой политической цели поддерживали мнимого Петра III, а просто на просто пользуясь смутным временем из желания грабежа, из за мести к владельцам, – как например: заводские крестьяне, и за свои старые обиды, как например: инородцы, прежде того постоянно бунтовавшие, – неистовствовали, не спрашиваясь никакого Пугачева. К этим шайкам безспорно приставали и такие люди, которые действительно были в толпах Пугачева.

Так, в декабре 1773 г., Башкиры и Татары раззорили в Осинской округе Уинский медиплавильный завод, бывший кунгурского купца Тимофея Шевкунова, и проданный им коллежскому ассесору Савве Яковлеву, и другой завод Яковлева, Шермяитский, так что когда действительно пришел сюда вскоре после того сам Пугачев, то увидел заводы раззоренными прежде [25], конечно, без его приказания и даже совсем не его шайками... А сколько было подобных происшествий, о которых, что очень справедливо, не допрашивала Пугачева ни одна следственная коммисия.

В Кунгуре ни начальство, ни жители не могли знать, кто на них нападет, Пугачев или другие, но все должны были ожидать, что кто нибудь да нападет... Все волновалось вокруг Кунгура – инородцы и крепостное заводское население.

Купцы стали во главе защитников города; они пожертвовали на защиту 1768 р. 57 к., немаловажную по времени сумму, и кроме того сами поголовно вооружились. Особенное усердие оказали тогда бургомистр Филип Кротов и купец Емельян Хлебников. (Не сын ли Ивана Михайловича?). Между тем прибыл в Кунгур командированный ассесор Екатеринбургской Канцелярии Главных заводов Управления Башмаков, который должен был узнать мнение крестьян и разъяснить им, кто такой Пугачев.

По просьбе Кротова Башмаков прислал в Кунгур несколько пушек, которые после, в 1775 году, опять возвращены в Юговский завод, откуда были взяты Башмаковым в 1774 [26] Башмаков распоряжался как хотел. Чиновники со страху ушли из Кунгура, оставались купцы, и Башмаков послал туда шихмейстера Солнопекова укрепить город, а жителям велел слушаться его под опасением смертной казни. Солнопеков действовал также самостоятельно; он укрепил город, выслал от туда всех арестантов в Кушвинский завод и взял с жителей слово защищаться до последней крайности. Бывший пред этим в Кунгуре с рекрутскою партиею майор Попов возвратился в Кунгур, убедив кунгурского воеводу возвратиться к своей обязанности; сюда же прибыл посланный горным начальством из г. Екатеринбурга поручик тамошней военной команды Посохов с 100 чел., набранными из заводских мастеровых и крестьян, вооруженных по казацки, и с двумя пушками.

городская управа

Шайки грабителей приближались, но жители ободрились; ими овладело религиозное чувство, они пели молебны, обходили город с св. иконами, поднимали из Тихвинской церкви чтимую икону Тихвинской Божией Матери, вероятно, бывшую некогда на башне. Ждали чуда и все были уверены, что св. священномученик Климент спасет город... Кунгурский соборный протоиерей Иоанн Пантелеймонов получил от предводителей шаек письма, поданные ему лично чрез священников сел Михаловского и Скоропосадского, вероятно, вынужденных к тому страхом; грабители писали, чтобы протоиерей убедил жителей к сдаче города. Протоиерей представил письма и самих священников в Магистрат [27].

Первый приступ к городу, накануне 4 января 1774 года, был не только отражен, но грабители бежали. Поручик Посохов до того увлекся успехом, что с небольшим числом людей пустился в погоню, но попал в засаду и был убит. Новые приступы 9, 11 и 15 января были отбиты майором Поповым и другими храбрыми защитниками Кунгура. В последний приступ у грабителей отбито 5 пушек и много снарядов, убито 50 ч. и взято в плен 161 ч.; из кунгурцев же, говорят, был ранен один мещанин или посадский и не было ни одного убитого...

В это время подошел на помощь городу посланный Башмаковым гиттенфервалтер Никонов с 170 ч. команды, набранной из заводских людей, и с 108 ружьями. Башмаков велел Никонову как можно стараться спасать Кунгур, куда в то же время шел посланный из Казани известным Бибиковым майор Гаврин с 200 ч. солдат. Видя, что все дороги к Кунгуру заняты шайками и Гаврину трудно пройдти, Башмаков усилил его отряд 60 челов. казаков из юговских заводских крестьян и 200 чел. из жителей села Муллов. Таким образом Гаврин с 400 ч. достиг Кунгура к 25 января. Между тем за два дня до его прибытия был новый приступ, снова отбитый со славою; отличились Попов и Никонов, храбро бились купцы Кротов и Хлебников, восемь человек купцов было убито, но враги бежали от города, защитники же его ободрились, так что Гаврин и Попов пошли за ними в погоню и 30 января разбили шайки грабителей при селе Ордынском, в 281⁄2 в. от Кунгура [28].

Существует в народе предание, что когда во время последнего приступа к городу, 23 января, жители с крестным ходом, подняв из Тихвинской церкви икону Тихвинской Божией Матери, вышли на вал, то грабители, увидя на валу множество народа и не поняв, в чем дело, испугались и побежали...

Кунгур был спасен.

Императрица Екатерина II узнала о том из всеподданнейшего доклада Сената 28 июля 1775 года; майор Попов был произведен в подполковники; Кротков и Хлебников пожалованы шпагами; городу прощены недоимки прежних лет в числе 5069 р. 95 к.; 8 убитых велено считать за имеемых впредь быть взятыми с города рекрут; был бы, конечно, награжден Никонов, но он, вскоре после освобождения Кунгура, убит в сражении в Пугачевым под г. Красноуфимском. Неизвестно, чем награжден Солнопеков, участвовавший после защиты Кунгура во многих сражениях в отряде майора Гаврина, от которого сей нижний горный чин, 1 сентября 1774 г., получил похвальный лист [29]. Труса-воеводу и его товарища убрали из Кунгура еще во время осады; воеводой был Никита Иванович Миллер с товарищем Иваном Семеновичем Кудрявцевым, на их место, говорит предание, приехал надворный советник Голубцов [30].

В память спасения Кунгура была написана икона трех святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого и св. священно-мученика Климента, с следующей внизу надписью: «В лето от Р. Х., в 1774, 23 января, на память св. священномученика Климента, (когда) г. Кунгур отсильных разбойника и изменника Емельки Пугачева шаек, собранных из Башкир, красноуфимских казаков и здешняго уезда Татар и русских крестьян, коих примерно было до 7000 человек, помощию Божиею и молитвами Пресвятыя Богородицы, нарицаемой Тихвинския, и угодника священномученика Климента, от злодейскаго наступления избавлен, и от града те злодеи отбиты прочь, без всякаго урона с нашей стороны. А 30 генваря, на память трех святителей, – Василия Великаго, Григория Богослова и Иоаннна Златоустаго, те, скопившияся в Одре, злодейския шайки секунд-майорами Паповым и Гавриным в конец разбиты и все у них орудия и порох отняты».

Эта икона, богато украшенная, находится в Благовещенском соборе. Как полагают и против чего нельзя спорить, шайки грабителей, по крайней мере, большинство их, были остатки скопищ Чики-Зарубина, осаждавшего г. Уфу, но разбитого на голову полковником Мехельсоном под селом Чесноковкой, в 18 верстах от г. Уфы. От Уфы идет прямой путь на г. Кунгур.

Кроме этой иконы, в память избавления г. Кунгура установлено, 23 января, праздновать Тихвинской Божией Матери. Накануне этого дня, во всех церквах г. Кунгура совершается всенощное бдение, а в самый день 23 января из Тихвинской церкви, пред литургиею, бывает крестный ход в Благовещенский собор. В этом ходу носят икону Тихвинской Божией Матери, а городской голова или старший по нем из служащих граждан несет знамя, оставшееся в Тихвинской церкви. Это знамя из шолковой материи с вензелем Императрицы (Екатерины II) и буквами К. Ю. З. Н., что, как полагают, означает: «казеннаго Юговскаго завода начальника», каковым был во время осады Никонов, по преданию, женатый на дочери бургомистра Кротова.

Второй крестный ход бывает из Тихвинской церкви 26 июня, в день праздника св. иконе, которую носят на то самое место, куда выносили ее во время приступа 23 января 1774 года, и здесь совершается молебствие. Впрочем, это место избрано уже гадательно, и самое знамя, которое до тех пор хранилось в бывшем городническом правлении, а прежде того, вероятно, было в воеводской или провинциальной канцелярии, отдано в Тихвинскую церковь в 1830 годах пермским губернатором Тюфяевым. Тюфяев оставил по себе память проведением новой улицы, названной «Тюфяевскою».

Мы говорили уже о других крестных ходах, установленных в память избавления города, из собора к Спасским воротам и из Преображенской церкви к деревянной башне, называемой «Преображенскою». Неизвестно, почему и когда установлены в Кунгуре еще 3 крестных хода: один – из Успенской церкви, 1 августа, за р. Ирень, к часовне, где совершается молебствие Спасителю, Божией Матери и всем Святым, и другие два из той же Успенской церкви, 18 августа, в день памяти св. мучеников Фрола и Лавра, и в праздник сошествия святого Духа, в церковь Всех Скорбящих.

скорбищенская церковь Кунгур

Эта церковь построена только в 1860 г., почетным гражданином, 1 гильдии купцом Павлом Егоровичем Кузнецовым, прежде же на этом месте издавна стояла часовня, где были иконы сошествия св. Духа, св. Фрола и Лавра и Божией Матери «всех скорбящих радости»; в эту часовню совершались до построения церкви эти 3 крестных хода из Успенской церкви. Причину учреждения и этих крестных ходов едва-ли нельзя искать также в спасении Кунгура в 1774 году.

Но Кунгур все таки пострадал во время нападения на него грабителей, а более всех потерпело убытков здешнее купечество. У купцов разграблено и сожжено хлебопашенных дворов с припасами и другим имением на 8548 р. 95 к.[31] За то, вслед за смутным и тревожным временем, увеличились население, торговля и промышленность города, он украсился новыми постройками и постепенно проведенными несколькими новыми улицами. В конце XVIII столетия население Кунгурской округи или уезда до того стало многочисленно, что многие из уездных жителей по малоземелию устремились в Башкирию, в нынешний Златоустовский уезд, Уфимской губернии, где из кунгурских переселенцев или – как их здесь называют – кунгуряков составились 3 волости – Ярославская, Сикиадская и Белокатайская. На новом жилье кунгуряки сохранили свой прежний быт, одежду и даже наречие, чем и отличаются от прочих переселенцев Уфимской губернии; кунгуряки – лучшие земледельцы, люди большею частию зажиточные; они оживили пустынные степи Башкирии и плуг кунгуряка прошел там, где никогда не проходил, быть может, от сотворения мира.

В 1781 г., 27 января, последовало Высочайшее повеление об открытии Пермского Наместничества; при этом бывший медиплавильный Ягошихинский завод, построенный генералом Генниным в царствование Петра Великого, в 1724 г., при р. Каме и устье р. Ягошихи, назван губернским городом Пермью, а Кунгур, с его округом, назначен уездным городом Пермского Наместничества.

Зимой того же года торжествовали кунгурские жители открытие уездного города, при чем на иренском мосту были выстроены триумфальные ворота на четырех столбах; ожидали прибытия пермского генерал-губернатора, генерал-поручика Евгения Петровича Кашкина, и многих из знатных особ и высших чинов наместничества. (Желательно было бы знать о подробностях торжества). Тогда же открыты в Кунгуре Уездный, Нижний и Верхний Земские Суды, Дума, Словесный и Сиротский Суд, Городническое Управление и Ремесленная Управа. Неоконченные дела бывшей Провинциальной Канцелярии переданы в Наместническое Правление и в губернские присутственные места, а оконченные поступили в ведение архива Уездного Суда; Магистрат же существовал в Кунгуре по прежнему. Дела бывшей Пермской Провинциальной Канцелярии, в особенности крепостные, столь интересные для истории горных заводов, из Пермской Палаты Уголовного и Гражданского Суда и Кунгурского Уездного Суда, ныне соединенного с Пермским, отосланы в Московский архив Министерства Юстиции. От бывшей Провинциальной Канцелярии сохранились в Кунгуре лишь исковые и следственные дела и книги на записку паспортов и челобитных с 1736 по 1781 г., – дела переплетены и сшиты в столбцы, – а в архиве бывшего Магистрата находятся следственные и исковые дела с конца 1720 годов; в архиве Думы, в старину Ратуши, до открытия уездного города, только одно дело 1782 г., об окончании ревизской переписи, а прочие дела с 1792 года, и именно: о податях, о выборе должностных лиц, о сдаче ими один другому дел и сумм, об учреждении ярмарок, о доходах и расходах города, о приписке в городские сословия, о взыскании недоимок. Все это, впрочем, интересные материалы для истории города, но они требуют громадных трудов для разработки.

В делах архива Пермского Губернского Правления хранится много еще актов, касающихся бывшей до открытия Наместничества Пермской провинции, центр управления которою был в Кунгуре. Эти дела, как мы говорили, переданы в 1782 г. в Наместническое Правление, в 1796 г., по уничтожении наместничества и образовании Пермской губернии, переданы в архив Губернского Правления. Дела бывшей в г. Кунгуре Пермской Провинциальной Канцелярии с 1744 по 1782 год находятся в связках. Здесь есть и относящиеся до г. Кунгура, по крайней мере, судя по описи; но, к сожалению, большая часть из них еще не на лицо; так например: утеряны значащиеся по описи – книга седменная Кунгурского уезда, без означения года, и г. Кунгура и уезда 7158, то есть: 1654 г., равно книга указная землям кунгурских крестьян 7184 г., т. е. 1660 г. Тут же, в архиве Губернского Правления, находим уголовные дела, без описи, в нескольких томах, большею частию переплетенных в кожу. Между ними есть много дел, подлежавших суду Тайной Канцелярии «за слово и дело». Дела, вероятно, потому не попали из Пермской Провинциальной Канцелярии в Тайную, что большею частию слово и дело было сказано в пьяном виде, по злобе и т. п., так что сказавшие »слово и дело», большею частию, отрекались от него прежде, нежели были отсылаемы в Тайную Канцелярию. Это отречение однаж, как видно из дел, не избавляло кричавших государево слово и дело от пыток, и кончалось, смотря по вине, наказанием за несправедливо выкрикнутое слово и дело батожьем, плетьми и даже кнутом. Закон повелевал сказывавших слово и дело посылать в Тайную Канцелярию или до нее в бывший Преображенский Приказ, но посадские люди пользовались в этом случае той привиллегиею, что посадский, сказавший слово и дело, прежде был допрашиваем в Ратуше и только тогда, когда объявлял о государственном преступлении или доносил на кого, был отправляем в Тайную Канцелярию или же Преображенский Приказ [32]. Слово и дело было, как видно, в сильном ходу в Кунгуре в 1720, 1730 годах и до самого уничтожения слова и дела по Манифесту Петра III, 21 февраля 1762 года, хотя никто не доказал из Кунгурцев ни на кого в государственных преступлениях. Чаще всего слово и дело означало обвинение во взятках, разбоях и подлогах, но во всяком случае кунгурский застенок и палачи не были без дела...

Народ, как видно, не понимал значения слова и дела иначе, как донос в государственном преступлении, и употреблял его кстати и некстати в пьяном виде, в злобе, или же, как это делали колодники, из желания продлить дело и отсрочить ожидавшее их наказание. Прочие дела, касающиеся Пермской Провинциальной Канцелярии, это – указы по разным предметам, следственные, явочные дела, инструкции, тарифы и планы. Здесь говорим только о тех делах архива Губернского Правления, которые касаются Кунгура.

Архив Пермского Губернского Правления, при его безопасном помещении, несмотря на пожары, особенно бывший в Перми в 1842 году, сохраняет многие важные факты, касающиеся края. Желательно было бы, если бы этот архив обратил на себя полное внимание и был разсмотрен с ученой целию. Труд, конечно, громадный, требующий много времени, много усиленных занятий, но за то необходимый для края.

Обращаюсь к изданиям Императорской Археографической Коммисии. Здесь можно видеть только некоторые сведения о Кунгуре, а именно: в 1660 году царскою грамотою, от 3 октября, пермскому воеводе Степану Наумову велено было выдать кайгородцам подможные ямские деньги, собираемые на ямскую гоньбу с жителей Чердыни, Соликамска и Кунгурской слободы[33]; в 1661 г., 27 мая, послана к Наумову грамота о переводе на прежние тяглые участки чердынцев и усольцев, перешедших в Кунгур и Степаново городище, без обращения означенных участков в пользование другим лицам[34]. Из этих документов видим, что первоначальный Кунгур, бывший в 17 вер. от нынешнего, назывался, кроме острожка, слободой и что первое его заселение было из тяглых людей, т. е. обязанных податями и повинностями. Эти тяглые или податные люди, из желания избавиться совсем от податей, едвали не ушли сюда, на берега р. Кунгура, из Чердыни и Соликамска и, думая даже заслужить тем особую милость, основали на свой счет укрепленный городок; но правительство велело таковых избывающих повинностей людей выслать на прежние места. Не знаем, успел ли воевода выполнить царскую грамоту, потому что вскоре после того, как мы видели выше, Башкиры и Татары, в 1662 г., раззорили Кунгурский острог или слободу.

Первоначально, как видим, Кунгур был в зависимости от пермского воеводы, жившего в Чердыни (Великой Перми) [35], но в 1675 г., когда Кунгур уже существовал на нынешнем месте, находился уже особый воевода, и царскою грамотою, 27 октября 1675 г., велено было кунгурскому воеводе Ивану Поливкину не давать новоприборным или вновь поступившим на службу стрельцам для учения казенного пороху и свинцу[36]. Вот и все, что находим в актах Археографической Коммисии, собственно о Кунгуре. В Археографической Коммисии находится 24 свитка актов кунгурских с 1668 по 1699 год, доставленных из бывшего Кунгурского Уездного Суда, но все эти свитки суть дела гражданские, уголовные, исковые, межевые и явочные, производившиеся в Кунгурской Приказной Избе, и все эти дела касаются наиболее Кунгурской округи или уезда [37]. Из тех актов можно усмотреть однакож имена бывших в Кунгуре воевод, именно: в 1668 г. был воеводой Тимофей Тарасович Одинцов; в 1675 г. Федор Зеленый и Иван Поливкин; в 1686 г. Дмитрий Гладышев; в 1698 году Калитин (имя его не названо) [38].

Для г. Кунгура в начале XVIII столетия должно быть памятно имя Василия Никитича Татищева. Татищев подавал голос за укрепление Кунгура, вокруг коего постоянно бунтовали и грозили городу Башкиры и Татары. Опасения Татищева оправдались не раз, а в особенности в Пугачевский бунт, когда Кунгур выдержал напор шаек из инородцев, хотя и при участии может быть разного сорта бродяг и из Русских, но помимо всякого личного влияния Пугачева... Татищев заботился о проведении чрез г. Кунгур почтовой дороги. Дорога была и прежде, но считалась проселочною; ею тихонько езжали купцы, чтоб не платить 10% пошлины с провозимых чрез Верхотурскую таможню товаров. Татищев открыл в 1721 г. в Кунгуре училище с целию приготовить людей годных для горной службы. В училище собирали умеющих грамоте детей приказных, духовных и прочих званий, и обучали закону божию, арифметике, геометрии и прочим горным делам, чистописанию, чтению и церковному пению.

Школой заведывал шихмейстер Одинцов; кроме его обучали священник и учитель чистописания; учеников велено было обнадеживать, что окончивший курс учения никогда не попадет в солдаты, матросы или другие невольные службы. Сиротам и детям бедных родителей давалось по 11⁄2 пуда муки в месяц и 1 рублю в год на платье; дети более зажиточных могли получать все это тогда, когда начинали из арифметики учить тройное правило... В 1722 г. взято было 31 ч. учеников, но 14 отпустили домой за незнание грамоте [39].

Мы уже говорили о давности кожевенного дела в Кунгуре. При Татищеве, в 1720 годах, оно является не слишком в обширных размерах; заводы принадлежали следующим посадским и выделывали следующее количество кож яловых, конинных и коры ивовой[40].

  Чанов Кож Коры
1) Кондратия Шаравьева  1 50 6 саж.
2) Артемия Шаравьева 1 15 4 саж.
3) Фомы Шахирева 1 2 2 саж.
4) Евсея Корякова 1 50 4 саж.
5) Агафона Терминова 1 4
6) Никиты Щукина 1 4
7) Наума Ферапонтова 1 10 2 саж.
Итого в 7 заводах в течении года  7 130 183 саж.

Но сделав это невольное отклонение, о исторической судьбе Кунгура, возведенного на степень уездного города Пермского наместничества, возвращаюсь к хронологическому порядку.

Через два года после открытия Пермского Наместничества, 17 июля 1783 г. Кунгуру дан герб: в первой части его герб губернского города Перми, т. е. изображение медведя с евангелием, а во второй части – в голубом поле рог изобилия с сыплющимися из него колосьями разного хлеба, что означает плодородие вокруг города[41]. В 1796 г., когда наместничество названо Пермскою губерниею, Кунгур остался по прежнему уездным городом[42].

В 1798 г. для удобности полицейского управления город разделен на две части: Нагорную и Подгорную, и потому в помощь городничему, для управления этими частями, даны два полицейских или квартальных надзирателя; город занимал тогда усадьбою 751 дес. 1249 кв. саж.[43]

В следующем году обнесен оградой собор и вновь выстроено 65 торговых лавок, дающих собору доходу 500 руб.[44]

В 1824 г. июня 19 утвержден был 1 план Кунгура[45], теперь же действующий дан в 1840 году, а ныне составляется новый план. В 1837 г., ноября 3, разрешено принимать в залог по казенным подрядам (на местные, впрочем, потребности) частные каменные дома крытые железом и черепицею и застрахованные в страховых обществах, ныне же имеется в виду разширить это право отдачи в залог кунгурских зданий и на все подряды и поставки; о чем представлено ходатайство в установленном порядке. Еще ранее, в 1836 г., указом 29 мая, по недостаточности городских доходов, велено отпускать из казны на содержание полиции 2000 р. в год[46].

В настоящее столетие Кунгур украсился многими казенными, общественными и частными постройками; сооружено вновь несколько каменных церквей: в 1838 г. на кладбище во имя Вознесения Господня с приделом св. Иоанна Златоуста; эта церковь приписана к собору; в 1847 году купец Петр Степанович Фомин построил церковь всех Святых; в 1860 году почетный гражданин и 1 гильдии купец Павел Егорович Кузнецов – церковь Божией Матери «всех скорбящих радости», как мы говорили, на месте бывшей часовни; с 1825 года существовала женская община, ныне монастырь, а недавно здесь построена церковь Владимирской Божией Матери. Говорят, что старинное кладбище было около собора или, правильнее, около Параскевинской церкви, которая, как безспорно полагают, существовала до основания города, когда еще здесь было село.

Около собора нет и признаков кладбища, но когда указом Екатерины II, 24 декабря 1771 г., было воспрещено погребать при городских церквах или в черте города, то в Кунгуре, как и во многих местах, стали уничтожать признаки кладбищ. В это же самое время, а может быть и ранее, основано кладбище на выезде, где теперь церковь Иоанна Предтечи; но когда город увеличился, то в 1820 годах кладбище опять перешло на новое место и здесь теперь церковь Вознесения Господня.

По епархиальному управлению Кунгур с 1800 г. из Вятской причислен к открытой тогда Пермской епархии; с 1799 по 1853 год в Кунгуре помещалось Духовное Правление, переведенное сюда из Соликамска, ныне же Кунгур состоит в Пермском Духовном Округе и управляется благочинным из городского духовенства.

В 1848 г. в Кунгуре появилась эпидемическая холера. К сожалению, мы не имеем никаких фактов о ходе этой болезни, архивные же дела говорят нам только об административно-медицинских мерах, которые вообще тогда повсеместно предпринимались правительством, как-то: об учреждении лазаретов, о мерах против распространения эпидемии и т. д.[47] Между тем цифра заболевавших, выздоравливавших и умерших в течении хотя недели, пока свирепствовала эпидемия, была бы слишком важна для истории и медицинской статистики Кунгура. В кунгурском архиве мы не находим также сведений и цифр и о других бывших в разное время эпидемиях и о скотских падежах, тем более о бывших в XVII столетии. Сведения о пожарах и эпидемиях для истории края важны не менее сведений о войнах, политике и т. п. В восточную войну 1853– 1856 годов Кунгур, вместе со всей Пермской губерниею, участвовал в составлении ополчения, и во всех пожертвованиях, приносимых тогда всею Россиею. В Пермском Кафедральном соборе хранятся знамена пермского ополчения и в том числе знамя кунгурской дружины. Пермское ополчение, как и многие другие, не участвовало в делах против неприятеля по случаю заключения мира.

Было бы желательно видеть имена участвовавших в кунгурской дружине гг. офицеров в соборе или в зале градской думы.

Об учреждении в Кунгуре больницы, училищ, библиотек в период от 1832 года до настоящего времени, также о общественном банке, учрежденном 30 июля 1862 года купцем 3 гильдии Степаном Осиповичем Фоминых, на пожертвованный им основной капитал 35 000 р., скажем после, при описании современного нам Кунгура, хотя все эти учреждения и относятся прямо к истории города, – но история всякого учреждения, всякого памятника сама собою выскажется при описании самого памятника. Описание церквей и проч., без повторения того, что нами сказано, представит многие дополнительные известия к нашему настоящему очерку истории Кунгура.

Чтобы лучше понимать настоящее каждой местности, полагаем, нужно знать ее прошедшее... И так, сделав краткий очерк истории г. Кунгура, обращаемся к современному ныне Кунгуру, начиная с его топографии[48].


Источник: Пермские губернские ведомости. 1869. 1, 5, 8, 12, 15, 19 ноября


 

Примечания Р. Г. Игнатьева:

[1] ↑ Дело в архиве Главн. Конторы Златоустовских заводов 1789 года № 53 по описи, лист 4–26-й.

[2] ↑ Городск. Посел. Рос. Имп. ч. III стр. 429

[3] ↑ Безспорно, для производства пыток, так как застенками звались казематы с толстыми стенами, чтобы не слышно было ничего, что там происходит

[4] ↑ Привески к образу, т. е. окладу или венцу; они бывали трех родов: в виде полумесяца, жгута перевитого или же овально круглые; иногда цаты были позолочены, украшены финифтью, жемчугом, каменьями, чеканными узорами или наведены чернью

[5] ↑ С изображением листьев

[6] ↑ Харатейное

[7] ↑ Изуфра, как уверяют, шерстяная материя

[8] ↑Пермск. Губ. Вед. 1857 г. № 12. Материалы для стат., собран. в 1854 г. о г. Кунгуре. Статист. Сборник, Урал и Сибирь, Смесь, стр. 7. Другие ворота называются «Богородицкими» или «Благовещенскими», третьи «Ильинскими». Все эти ворота в соборной ограде, к ним с северной и восточной стороны теперь примыкают деревянные лавки и часовня, в которой хранятся старые иконы и замечательные царские двери, глухие, полукруглые, без позолоты, украшенные одной живописью 

[9] ↑ Краткая летопись г. Кунгура, составленная во 2 половине XVIII столетия городовым старостой Григорием Ивановым Пиликиным (Статист. Сборн. Урал и Сибирь, Смесь, стр. 6)

[10] ↑ Там же

[11] ↑ Хоз. Опис. Пермск. Губ. Пермь. Типогр. Губ. Правл. 1804 г. часть II, стр. 277. Затем от 1719 до 1782 г. было 18 воевод и комендантов с властию, вероятно, воеводской

[12] ↑ Перм. Эпарх. Вед. 1869 г. № 24, стр. 297

[13] ↑ Хоз. Опис. Перм. губ. ч. II, стр. 277

[14] ↑ 2 часть Дневных записок путеш. акад. и докт. Ив. Лепехина, стр. 225

[15] ↑ Стат. Сборн. Урал и Сибирь, смесь, стр. 8. В Оренбургской губернии с 1748 года, было два драгунских полка. Полн. Соб. Зак. т. XI. № 9447. Эти то полки, вероятно, и были посланы против Башкир

[16] ↑ Клировые вед. Кун. цер. в делах местн. благоч. и Хозяйств. опис. Пермск. губ. ч. II, стр. 279–280

[17] ↑ Дела Конторы главного заводов управления 1750 года, столбец № 1297, лист. 179, хранится в архиве Главной Конторы Екатеринбургских заводов. В архиве бывшего Кунгурского Магистрата хранится несколько дел о Шевкунове, а именно: – 1735 г. января 4, о избрании его бургомистром прямо из посадских, – 1743 г. мая 10, 1743 ноября 6, 1745 апреля 27, 1746 г. июня 9, 1747 февраля 21, 1759 г. октября 19, 1760 г. апреля 27, 1762 г. августа 23, о поставке им в казну вина из его заводов кунгурских и соликамских, о покупке крестьян, – о банных местах, им владеемых в Кунгуре, – о обидах, чинимых рудопромышленникам, о бытии его в Кунгуре публичным нотариусом (№№ по архивной описи 3, 14, 39, 52, 446, 625, 639, 644, 655, 680). Шевкунов умер в 1770 году, оставив сына Тимофея (дело о наследстве после купца Т. Шевкунова 1770 г., января 25, № 681)

[18] ↑ Дело в архиве бывшего Кунгурского магистрата 2 сентября 1765 г. № 468; ранее того было в 1761 г. дело под № 648 о розыскании происхождения и имения купца Осипа Шевкунова. Из дела видно, что Шевкуновы были первоначально посадские или мещане из окрещенных Башкир дер. Красный яр. В Кунгуре было много Шевкуновых посадских, конечно, однофамильцев, как видно из дел Магистрата; известны Степан, Лаврентий, Трифон и Спиридон Шевкунов, был даже подъячий Григорий Шевкунов в 1720 году (дело в арх. Главн. Конт. Екат. зав. 1720 г. № 5 дела Берамта листы 720–722). Не мудрено, что крещеные Башкиры приняли фамилию столь многочисленную в городе, а может быть какой нибудь Шевкунов был и восприемником при крещении

[19] ↑ Хоз. Опис. Перм. губ. ч. II стр. 278–279

[20] ↑ Перм. Губ. Вед. 1866 г. № 62 ст. г. Чупина Историческое сведение о бывших Кунгурских медных заводах. Там же помещено следующее описание кунгурского медиплавильного завода: Анбар забран заплотом в столбы и покрыт драньем; в том анбаре складено кирпичных три горна и шесть печек, в которых плавят медь ручными мехами, да горн, в котором выпускают медь начисто. Да при том анбаре для житья горница, да чулан, в котором бывают выплавленная медь и инструменты

[21] ↑ Пермск. Губ. Вед. 1866 г. № 61, таже статья г. Чупина. Копанием руд и отыскиванием новых рудников на Кунгурском заводе занимались Кунгурского уезда крестьянин Федор Мальцев, из Татар Боняк Русанов и отставной пушкарь Шаламов; ими были найдены медные руды Кунгурского уезда по речкам Бырме, Бабке, Гаревой, Турне и Быму и при селениях Пермской округи, близ селения Муллов и по речкам Юнышу и Куыштану

[22] ↑ Стат. Сборн. Урал и Сибирь, смесь стр. 7–8. Город. Нас. Рос. Имп. ч. 3 стр. 382

[23] ↑ Перм. Епарх. Вед. 1869 г. № 24 стр. 287–298

[24] ↑ Чтения в Имп. Общ. Истор. и Древн. 1858 года, стр. 33

[25] ↑ Дело о раззорении Шермяитского и Уинского заводов 1773 года, произ-веденное по распоряжению Екатеринбургской судных и земских дел Конторы, на 21 лист., по описи архива Главной Конторы Екатеринбургских заводов № 1340 лист 18-й

[26] ↑ В архиве Перм. Губ. Прав. в столбе указов 1775 г. листы 28–36. В Кунгурской думе хранятся 2 чугунные пушки, не остались ли они из числа тех, которые доставил сюда Башмаков? На одной из них надпись – Екатеринбург 177... на другой 1740 года и буквы С. Б. Р. Г. К. s. t. n. e. Желательно бы знать, что означают эти буквы? об этих пушках статья в Пермск. вед. 1869  

[27] ↑ Пермск. Губ. Вед. 1869 г. № 53 ст. г. Чупина Член Екатеринбургской Горной Канцелярии М.И. Башмаков

[28] ↑ Перм. Сборн. кн. 2 стр. 13

[29] ↑ Перм. Губ. Вед. 1857 г. 13 1869 г. № 59

[30] ↑ Предание отчасти подтверждается списком воевод. Смот. Хоз. Оп. Перм. губ. ч. II. стр. 277

[31] ↑ Перм. Губ. Вед. 1857 г. № 13

[32] ↑ Полн. Собр. Зак. Рос. Имп. т. V №№ 1918, 2423; т. VI № 3739

[33] ↑ Дополн. к акт. истор. собр. и изд. Имп. Археогр. Комм. С. Петерб. 1851 г. т. IV № 87 стр. 227

[34] ↑ Там же № 101 стр. 245

[35] ↑ Памят. Книж. Перм. губ. на 1863 г. изд. С. Пенном. Пермь. в Губерн. Тип. стр. 56

[36] ↑ Акт. Ист. т. IV № 256 стр. 560

[37] ↑ Летопись занятий Археогр. Комм. 1861 г. выпуск 1-й. С.-Петерб. тип. Кулиша 1865 г. стр. 14–39

[38] ↑ Там же стр. 15, 16, 17, 24, 25, 38 и 39. Многие из свитков имеют важный юридический интерес; любопытно дело о черемиске Уразбахтиной, повинившейся с пытки в порчах и отравах (стр. 17)

[39] ↑ О деятельности Татищева в Кунгуре смот. брошюру Н. К. Чупина «Василий Никитич Татищев и первое его управление уральскими заводами»

[40] ↑ Смотр. в делах архива Главной Конторы Екатеринбургских заводов. Книга разн. дел, производ. в Обер-Берггамте и друг. разн. правительст. по описи № 5, лист 120-й

[41] ↑ Перв. Полн. Собр. зак. Рос. Имп. т. XXI № 15, 786

[42] ↑ Город. Насел. Р. Имп. III стр. 384

[43] ↑ Хоз. Опис. Перм. Губ. ч. 2, стр. 279. Перм. Губ. Вед. 1857 г. № 13

[44] ↑ Хоз. Опис. Перм. губ. ч. 2, стр. 279

[45] ↑ Полн. Собр. Зак. планы городов № 256

[46] ↑ II-е Полн. Собр. Зак. т. XII № 10 657, т. XI № 9240

[47] ↑ Автор статьи просит всех, кто имеет эти факты, напечатать их в Пермских Ведомостях или сообщить ему чрез Пермский Статистический Комитет или чрез таковой же Оренбургский, как члену этого Комитета. Еще более желательно, если были бы обнародованы статистические данные вообще касательно бывшей в Пермской губернии эпидемической болезни холеры, в 1848 году. Этот страшный эпизод народного бедствия принадлежит истории

[48] ↑ Продолжение этой статьи, помещенной в 88–93 №№, будет напечатано тотчас по получении от автора, от которого и ожидаем с нетерпением окончания его труда.(примечание Ред. )Но продолжения описания Кунгура не последовало.

Поделиться: