Высочайший указ от 5 Декабря 1767 года Оренбургскому Губернатору с разъяснением что (последний) башкирский бунт 1755 года был основан на том, что Башкирцы, называя себя неинако как Болгарами, под сим имянем просили себе «протекции» у Отоманской Порты.

Божиею милостию Мы Екатерина Вторая Императрица и Самодержица Всероссийская и прочая и проч. и проч.

Перед некотором времянем получено здесь чрез Киев известие о переписке Казанских и Астраханских татар с Ханом Крымским касающейся до заведения бунта, будто по причине происходящаго им утеснения в законе.

Будучи сие предъявление совсем не основательное чтоб находящияся в Нашей Империи иноверцы не имели ныне совершенной свободности в отправлении своего закона, толь меньше оное известие за вероятное и приемлемо быть может чем больше Казанским татарам как давно домами живущим и ко многим здешним обыкновениям давно ж приобыкшим кажется самим желать надлежит спокойства, ибо многим из них не ведать нельзя о непреодоленных трудностях в успехе всякаго нроисходящаго от них мятежнаго предприятия, по положению своему многими Российскими жилищами окруженному и по достатку военных сил всегда в их околичностях находящихся не только к опорствованию но к самому их подавлению, что касается на против того до Астраханских, их число и ныне толь малое присовокупляя к ним и Кизлярских жителей магометан и аулных там-же кочующих татар что ни же помыслить могут о бунте а скорее на побеги покусится.

Таким образом буде сие о переписке здешних подданных татар с Ханом Крымским известие некоторое основание имеет может скорее произойти оныя от Башкирскаго народа находящагося в ведомстве вверенной Вам Оренбургской губернии.

Нет нужды Вам припамятовать о бывших от онаго многократных бунтах и сколь сей народ груб, жесток, упрям, стремителен и по самым малейшим поводам ко всяким колебаниям преклонен.

В 1754 году известие здесь было о побеге многих здешних подданных татар в Крым и о искательстве некоторых из них у Порты Отоманской об отведении в ея границах земли для поселения их народа, котораго по их предъявлению имело быть до тридцати тысяч, при сем называли они себя Болгарами, а причиною такого их прошения сказывали деланное им будто притеснение в законе.

По всем употребленным тогда старательствам в Казанской губернии не открылось чтоб кто из тамошних татар участным в том был.

Возмутительное башкирскаго народа письмо при случае последняго их в 1755 году бунта, в котором называли они себя не инако но Болгарами заставило мыслить, что они пред тем и у Порты Отоманской под сим именем протекции просили [1].

Может статся, что как в то время некоторыя из здешних подданных татар в общем с ними были заговоре питавшись тщетною надеждою о подкреплении своем Турецкими силами зачинаемо кстати с стороны Порты Отоманской войною, которой они натуральным образом не могут не доброхотствовать, а когда башкирцам не удалось, им только надобно было остатся спокойными какими до того находились так и ныне буде последния известия сколько нибудь правдивы, и буде некоторыя из Казанских татар в том участие имеют не по нужде закона, свободное котораго отправление им всячески оставляется, а по слепой ревности и усердию к магометанству и магометанскому (тут слово не разобрано), то однакож разве некоторыя не многия из них только хитрыми затейщиками теперь находятся предуготовляя к тому в первые исполнители конечно продерзостных башкирцов, которыя при успехах своих многих потом сообщников и из кротких магометан жителей Казанской, Оренбургской и Сибирской губернии получить могли б, а при не удачных на против того случаях, одни сами за то ответствовать предоставляются как и напред сего статся может не однажды с ними случалось.

Данным ныне Казанскому Губернатору нашему Действительному Статскому Советнику Квашнину — Самарину указом препоручено уже искусное и тайное разведывание с его стороны иметь в разсуждении находящихся в Казанской губернии татар а в нужном случае потребныя меры принимая сюда не медленно доносить и с Вами иметь сношения будебы в чем он разсудил запотребно, а тож самое и Вам чрез сие предписывается а особливо в разсуждении башкирскаго народа.

Но каким образом произведены быть могут в оном разведывания и против того нужныя на первый случай распоряжения зделаны без замедления, все то оставляется Вашему благоизобретению равно как Вы же в должности находитесь и все то отвращать ежели б они в самом деле чем иногда излишне отягощены были б и имели б какия либо основательныя причины к неудовольствию и негодованию.

Между тем когда Вы разсудите по множеству находящихся и в Сибирской губернии татар, что приемлемая ныне предосторожность и до них при первом случае распространена быть может, останется Вам о существе сего дела сообщить тамошнему Губернатору, а Астраханскому и от сюда ныне же о равномерной в тамошней губернии предосторожности знать дано с надлежащими для него наставлениями.

В протчем Вы не преминете сей указ содержать в крайнем секрете. Дан в Москве 5-го Декабря 1767 года. [2]

По Ея Императорскаго Величества указу.

Подлинный находится в Тургайском Областном Архиве в столбце указов 1767 года стр. 275, 276 и 277.

источник: Сборник Юридических Документов Древней Шермяитской Дачи. С.-Петербург


 

примечания составителя:

 [1] ↑Рубруквис писал что р. Яик течет с севера из земель Паскатир, или Башкир (это было владение Половецкаго князя Башкурта), которыя потом назывались Югриею, а потом Сибирью. По изследованиям академика Бестужева-Рюмина напечатанных в 1868 г. указывается что отчим князя Святослава Владимировича был Половецкий князь Башкорд. В топографии Оренбургской губернии изданной в 1762 г. С.-Петербургскою Академиею наук говорится, что те места принадлежали издревле к Великой Булгарии и именованы были Каманскою, иногда Паскатирскою иди Башкирскою Землею и что башкиры точно от древних болгар происходили.

[2] ↑Упомянутый в этом указе башкирский бунт 1755 года и его, последствия, искательство башкирцев, — называя себя не инако как Болгарами, —протекши у Отоманской порты, выправка, что башкирския их вотчинныя земли простираясь по сю и по ту сторону Уральских гор называлась в древности Камскою и Волжскою, Болгариею, соседнею с Россиею, башкириею же названы только с 1557 года когда вотчинники этих земель иноземцы добровольно вошли под покровительство России, что потому все дела по тем землям поручены были Иностранной коллегии, как почитавшияся заграничными, что Зауральская Башкирия названа была Сибирию русскими и что потому вся древняя Казанская, Астраханская, Оренбургская и Сибирская губернии с Пермиею, были ни что иное как та же башкирия (как это видно из указа сената 7 июня 1759 г. ), все Это было поводом, что для избавления себя от стеснительнаго вотчиннаго башкирскаго права на земли того края, не дававшего Правительству свободы распорядиться ими по своему усмотрению, подчинить их общему с Россиею закону и остановить возрастающий там произвол, Правительство обсудив со всех сторон этот вопрос, порешило с ним в 1759 г. таким образом:

По особому Высочайшему повелению Генерал-майор и обер-прокурор Сената А. И. Глебов совершил с правительством особое условие, вследствие коего он, сперва приобрел на собственные деньги от вотчинников Уфимских башкир под Шермяитский завод в свою собственность в вечное и спокойное владение, гарантированное ему и его преемникам (тем условием) правительством, Шермяитскую 50-ти верстной меры дачу. На нее Глебов получил тогда же владенный от Сената указ, 2 апреля 1759 года распубликованный циркулярно даже в Сибири с Пермиею. Потом по указу Сената от 7 июня того же 1759 г. чтобы он, те и прочия уступленныя ему башкирцами земли их вотчины без остатка, укрепил за собою крепко, не исключая даже и таких земель кои были взяты от них в казну, Глебов совершил на мерныя и безмерныя земли крепость 16 июля 1759 года. Крепость эта в коей объявлено, что они, башкирцы, никому иному не уступали земель уступленных ими Глебову своей вотчины, и обязуются, из рода в род, ею, и его преемников от всяких вступщиков очищать и ни до какого убытка не довесть. признанная во всей силе указом Сената 11 Генваря 1760 г., составляет Государственный акт.

По этому акту земли бывшей древней Камской и Волгской Болгарии с Зауральскою башкириею (Сибириею и Пермиею), словом все что называлось Царствами Казанским, Астраханским и Сибирским, а в сокращенном смысле «Башкирскою вотчинною» укреплены к России порядком юридическим безспорным и подчинены Общему Русскому Государственному межевому закону изданному 25 Мая 1766 года. В этот закон внесены правила указывающия способ юридическаго отделения (межевой отрезки) от Шермяитской мерной дачи, в число прочих Государственных дач, остальных и безмерных той бывшей башкирской вотчины земель, для наделения ими разных родов людей без различия их вероисповеданий, иноверцев и русских, одною равною узаконенною на душу пропорциею.

Отрезать эти земли безмерные от Шермяитской мерной дачи оказалась та необходимость, что они составляют ея примерныя земли по закону предшествовавшему совершению крепости 16 июля 1759 года.

Закон же 1766 года выработан после 1759 года постепенно.

Сперва, в 1762 году сделано было положение о заселении земель того края только иностранцами, с тем, чтобы они в определенный период времени выплатили свои наделы положенною платою, и для того были вызваны колонисты разных наций. Это размежевание земель между ними было начато в 1762 г., оно называлось Опекунским. Под таковое назначена была и вся Барабинская степь, в Сибири, которая ныне называется Киргизскою.

Но когда по представлению Глебова, бывшаго тогда уже генерал-прокурором Сената, в том же 1762 году последовал указ Сената разрешивший помещикам всей Империи переселение их крестьян из одной губернии в другую, и Глебов первый перевел своих крестьян из Нижегородской своей вотчины в свою Уфимскую, то, за тем, и все русское население получило потому же представлению право надела землями того края. Для чего, после манифеста 19 сентября 1765 года и издания указа от 20 сентября 1765 г., включившаго все те земли в число подлежащих генеральному государственному межеванию, вышел особый манифест от 8 декабря 1765 г. о том чтобы все поселенцы в том краю были наделены равною положенною на душу пропорциею земли квадратами, таким образом чтобы каждое селение было в средине, при чем внесен 3 пункт утвердивший там дачею ту, которая

будет иметь в крепости живое урочище (означение центра дачи рекою) и определенную дачи меру, таковую повелено владельцу дачи намерить всю сполна беспрекословно, по праву. «Утверждая в законныя дачи (сказано в этом пункте) только живыя урочища и меру, если по которому плану и крепостях найдется что земли владения и больше по числу поселян состоит нежели предписанная пропорция положена, то оную всю землю, яко по правам такому владельцу отрезывать во всегдашнее его безприкословное владение». О непременном исполнении этаго указа внесено в XIV главу генеральной межевой инструкции 25 мая 1766 г., а потом в ст. 893, 936, 937, 949 и 955 Сб. зак. меж. изд. 1857 года.

Из всего этаго узаконения и его последовательности видны: особое настояние твердая, обдуманная воля и крайняя заботливость Законодателя, чтобы правительственное межевание непременно отрезало (обмежевало) в дачу владельца по крепостному акту совершенному до 1765 года, всю определенную в нем меру, сполна, ничего не умаливая, не смотря на то кем бы ни были захвачены все ея четыре стороны, хотя бы владелец распоряжал только самою малою ея частию, —центром. Что соблюдение этаго закона во всей точности, нужно в особенности в том краю, это объявлено упомянутым выше манифестом и что там, только такая дача утверждена «законною». Правила о дачах мерных поставлены первенствующими и во всех Сферах межеваго и гражданского узаконения. Законодатель предвидел будущия препятствия в тех самых причинах, которыя отстраняет, и внес в присягу этаго узаконения, чтобы никто не утаивал истины «ни из страха сильных», стеснял волю владельца мерной дачи, —уступать из нее что либо до обмежевания и указал что если бы сам владелец не представил к межеванию актов, то само межевое правительство должно их отыскать и привести в исполнение даже против воли владельца. Указывая на неизменность этаго положения, на чрезвычайную государственную важность и пользу от этаго во всей точности исполнения, на вред Государству, —если это не исполнится, Законодатель распространил это настояние, убеждение и предосторожность до того, что наложил в XXXI главе межевой инструкции 25 мая 1766 года на всех и каждаго долг наблюдать за исполнением этого государственнаго дела, не отступать и не допускать отступлений, называя врагом общественной пользы каждаго кто бы этому противился. При такой ясности закона и сообразя его с историческою стороною того края, остается понять, что самый переход в государству земель бывших вотчинных Башкирских в полную его собственность, находиться в зависимости от этаго исполнения. Исполнение это по Шермяитской (мерной) законной. Уфимско-Оренбургской даче еще не окончено, по случаю косвенных к тому препятствий, и самое распоряжение разных ведомств землями того края стесняется еще и по ныне, хотя уже только одним лишь призраком, прежняго стеснения, какое было до 1759 года; да и владелец Шермяитской мерной дачи, названный законом спокойным владельцем (обеспеченным), остается в самом страдательном положении, между долгом и недопущением к исполнению закона; не будучи властен ни остановить делаемыя ему противозаконные притеснения, ни изменить обстоятельства вызвавшия те меры, которыя так неразрывно связали собственныя его права и волю с этим законом.

Законом этим навсегда отстранено начатое в 1572 г. и обратившееся в дипломатическую волокиту, притязание Отоманской Порты (стр. 125 Положение Инородцев, в Северо-Восточной России Н. Фирсова, изд. 1863 г. ), заявившей что Россия будто бы незаконно владеет землями Казанскими и Астраханскими (из коих составлены нынешние губернии: Оренбургская, Уфимская, Пермская и пр. ).

Поделиться: