Выписка из указа Правительствующаго Сената от 14 Сентября 1755 года, последовавшаго на донесение Оренбургскаго губернатора Неплюева о башкирском (последнем) бунте.

Правительствующей Сенат предписал:

1) Каковыя башкирцы по нынешнему их злодейству застаны и пойманы и содержатся под караулом и впредь (кроме тех, кои с повинными в срок собою явятся и из бегов возвратятся) будут во время того их бунта и злодейства пойманы или бежавшия в Киргиз - Кайсакскую орду назад возвращены, из них пущих к тому возмущению заводчиков каковыя в службу быть негодны, чиня жесточайшее наказание кнутом ссылать в работу в Рогорвик за безопасными конвой а годных в службу сечь плетьми и отправлять в Остзейские гарнизонные полки в солдаты; а от 12 до 18 лет во флот в матросы; а негодных в службу без наказания в работу в Рогорвик, а малолетных от 12 лет и ниже с матерьми их також и оставшей женский пол, всех за подлежащим конвоем отправить в Москву в Губернскую канцелярию из которой раздавать их на состоящие внутри Государства фабрики; а таких малолетных - же у коих матерей нет раздавать-же и другим разнаго чина людям кто их взять пожелает и быть им у тех кому розданы будут вечно равно как крепостным без положения в подушный оклад с подтверждением дабы как малолетные так и возрастные из женскаго пола в веру греческаго исповедания приведены были.

2) Которые-ж из тех бунтующих в сроки сами явятся и из Киргиз-Кайсак собою возвратятся и повинные приносить станут тех о оставлении жить в прежных их жилищах поступать по публикованному манифесту имея за ними секретно надлежащий присмотр.

3) Опустелых их башкирских деревень и дворов не жечь и не раззорять ибо оные тем кои в назначенной в публикованном манифесте срок собою с повинными явятся для их житья отдаваны быть должны. А буде кой в срок собою не явятся то по прошествии того срока, раздаваны быть имеют, и с землями, верным башкирцам кои о том просить станут.

Подлинный за надлежащею скрепою. [1]

источник: Сборник Юридических Документов Древней Шермяитской Дачи. С.-Петербург


 

примечания составителя:

[1] ↑ Указ этот, храниться в подлинном деле, в архивах Министерства Иностранной коллегии в Москве под названием «Башкирския Дела 3», он состоялся по случаю вспыхнувшего в июне 1755 года в Гайнинской волости Осинской дороги (известнаго под именем последняго) башкирскаго бунта. Обняв весь уральский край, бунт этот был самый опустошительный. Его возбудил мулла Гайнинской волости «Абдулла» (Батырша), который (как видно из донесений Оренбургскаго губернатора Неплюева и Генерал-майора Тевкелева), называл вотчинников, Уфимских башкирцев Осинской дороги Гайнинской волости «не инако как болгарами» подговорил их бежать в Турцию, чтобы под этим именем просить «протекции» у Отоманской Порты, и заявлял претензию к России за возведение городов, горных заводов и соленых промыслов на землях их вотчины без договора с ними, в противность башкирской их привилегии и обязательства, принятого на себя Россиею при поступлении их под ея покровительство, — иметь над их владетельным правом охрану и заступление. В донесении своем Неплюев пояснил, что вотчинные башкирцы соединясь с разными иноверцами вошедшими в их башкирское имя и разбогатев, увидя свое стеснение, возымели потребность отложиться и составить особое государство. Из дела видно что все это их намерение было остановлено принятыми Правительством мерами и тою случайностию что, пробегая степи свои (эти степи называются ныне киргиз-кайсакскими) где кочевали их вековые враги, киргиз-кайсаки, башкирцы были взяты ими в плен. Для выкупа их и убеждения возвратиться послан был генерал-майор Тевкелев. А в Гайнинскую волость командирован полковник Фрауендорф для объявления манифестов и универсалов разосланных, повсеместно 24 августа, 14 и 26 сентября, и 11 октября того не 1755 года, а также других распоряжений, в коих главнейше выражалось непременное желание Правительства, чтобы вотчинные башкирцы возвратились в свою вотчину, к чему назначен был им и срок с разъяснением, что срок этот, назначается для того, чтобы признать только за теми из них владение всею Башкириею по прежнему, кто к тому сроку возвратится с повинными и будет о том просить. Слова «по прежнему» означали всем пространством их безмерной вотчины с возвращением ими захваченных земель, кем бы ни было, даже самою казною. Вследствие этих публикаций владетельные башкирцы поспешили возвратиться на свои места к первому положенному сроку. Донося о том, 28 октября того же 1755 года, Неплюев присовокупил, что явилось 80 человек вотчинников башкирцев Гайнинской волости Осинской дороги, которые потому и были прощены и в дома отпущены. После того в 1756 году, сделан опять вызов и прочим башкирцам (прочими башкирцами Правительство называло вошедших самовольно в башкирское имя разных иноверцев) чтобы они тоже возвратились с тем, что этим разрешением они могут воспользоваться только до 1 января 1757 года. В том же 1756 году (так как волнение не утихало, произвол брал верх и продолжал наносить тревогу и беспокойство) было объявлено, что дозволяется русским дворянам и офицерам приобретать от Уфимских вотчинных башкирцев (Гайнинской волости Осинской дороги) их земли, с совершением на оные крепостей по добровольному с ними соглашению; тогда же было объявлено и строжайшее запрещение чинить этому владетельному праву какия либо притеснения и насильства, а велено оказывать ему всякое уважение, беречь их башкирский род и отнюдь ни кому не чем у них не завладевать. Но и после такой публикации, обнадеживавшей охраною Правительства и тех кто сделает от башкирцев законное приобретение, не являлось желающих употребить на то свои средства в крае постоянно бунтовавшемся. Само-же Государство не могло приобресть на себя земель тех и покупкою от башкир, как от людей принятых им под свое покровительство с их землями. По этой покровительственной инициативе и изложенным в указе 1753 года причинам, Правительство даже вынуждено было запретить самое построение казенных заводов в Башкирии.

Оставалось только вовсе прекратить влияние башкирскаго вотчиннаго права, которое ведя кровавую за себя борьбу и опираясь на свой болгарский род, постоянно тяготело к Порте. Освободить-же от такого тяготения эти земли, хотя и требовалось как можно скорее, не было иного средства, как только путем юридическим —законным, для подчинения этих земель одному с Россиею закону и одному строю Государственнаго порядка. К этому и было приступлено. В исполнение Высочайшаго повеления от 21 мая 1756 года, сделан в 1757 году разбор возвратившимся башкирцам бывшим вотчинникам с теми которые только вошли в башкирское имя и о которых до того случая не делалось распоряжений, за указом Императрицы Анны Иоанновны 1734 года, чтобы о таковых «до времени умолчать». Уфимские башкирцы, Гайнинской волости Осинской дороги явившиеся к сроку были признаны вотчинными владетелями Башкирии «по прежнему». Они составили себе команду в 300 человек под названием «верные башкирцы», и из среды себя избрали старшиною этой команды Тохтамыш-Иж-Булатова, а правителем дел их и переводчиком, с званием старшинскаго писаря, Алексея Абдалова. Эти вотчинники по прежнему расположились по Осинской дороге в Гайнинской волости, а прочие башкирцы как и прежде по дорогам: Сибирской, Ногайской и Казанской.

В 1758 г. старшина Иж-Булатов с прочими башкирцами вотчинниками, еще в разгаре волнений, предложил казне построить завод в Башкирии на реке Шермяике (тут было их заветное издревле место Крылова близ Крыловскаго вала и первой их крепостцы Осы). Это добровольное их предложение утверждало по закону 1744 года за заводом Шермяикским дачу 60-ти верстной меры в вечное владение, оно обязывало Правительство ввести вотчинникам за эту уступку условленную цену и совершить с ними крепость на вечное Спокойное владение, а без того и к работе не приступать. Правительство же, строго следуя своей покровительственной инициативе, не могло этим воспользоваться для казны, а могло только предоставить и передать, таковое предложенное ему самими владетелями право, частному лицу. Но как принятие от Правительства такого права было сопряжено с обязанностию тех-же выполнений, с значительными издержками, то желающаго не находилось, а время было дорого. В таких обстоятельствах, в исполнение видов Правительства и особой Высочайшей воли Императрицы Елизаветы Петровны, вызвался на это один из сановников того времени, Генерал-майор Александр Иванович Глебов. Он был тогда Обер-прокурором Сената (впоследствие Генерал-Прокурор, Генерал-Кригс Коммисар и Генерал-аншеф). По заключении по этому предмету особаго условия с Правительством, Глебов обязался все то выполнить немедленно и на собственныя свои средства без всякаго вещественнаго пособия от казны (следовательно, во чтобы ему не стоило), а Правительство, гарантировало ему и его преемниками вечное спокойное владение теми всеми землями (как сказано в указе 7 июня 1759 г.), «кои будут ему где в Оренбургской, Казанской и Сибирской губернии с Пермиею уступлены башкирцами и укрепить за ним вечно, и чтобы в таковыя его земли Глебова от башкирцев оных вышеписанных губернии приобретенныя отнюдь никому иному не вступаться».

Глебов уполномочил Горнаго Берг Гешворена Стадухина на совершение с теми башкирцами актов. Ему же Стадухину на это еще и от Правительства особая инструкция была дана. Акты принадлежащие Шермяикскому заводу совершены в 1759 году и тогда же утверждены Сенатом с распубликованием во всеобщую известность что они служат к немалой Государственной пользе. В тех же указах по именному Высочайшему повелению было объявлено что Глебов за условленную цену приобрел от владетельных башкир 50-ти верстной меры дачу Шермяикскую без остатка, со всеми их правами и привилегиями, и строжайше повелено охранять эти права Глебова и его преемников. Все эти распоряжения посылались с чрезвычайною спешностию одно за другим и трипликатами, по той важности которую в себе заключали. Преемниками Глебова по правилам генеральнаго межевания суть: 50-ти верстной меры Шермяикской дачи—владетель завода Шермяикского, а остальных безмерных бывших башкирских земель (примерных земель к Шермяикской мерной даче)—само Государство и те кто от него ими наделены будут (ст. 936 и 937 т. X. Св. Зак. Межев. Изд. 1857 г.).

Таким образом возведение Глебовым в 1759 г. Шермяитскаго завода и совершение с владетельными башкирцами крепости 16 июля 1759 г. имело Государственное значенье, во 1-х, это содействовало в царствование Императрицы Елизаветы Петровны к осуществлению давно достигавшагося окончательнаго и вполне законнаго разрешения вотчиннаго башкирскаго вопроса. 2) этим пресеклись башкирская бунты, которые два века потрясали весь край и потому бунт 1755 года значится последним башкирским бунтом. 3) за несуществованием уже вотчиннаго башкирскаго права, земли башкирии, считавшиеся за границею и самый тот край иноземным, с тех пор сделались вполне русскими и в 4) это дало возможность Правительству в царствование Императрицы Екатерины Великой, установить межевой закон с такими правилами, под названием Генеральных, которыми достигается слитие земель древней башкирии с Россиею в одно целое, и право продавать в пользу Государства самовольно завлаженныя земли в Оренбургском крае и в древней Пермии, как обнародовано 20 генваря 1765 г., предоставлено Государству генеральными правилами Межевого Закона. (Если Государство этим правом еще не вполне пользуется, то это потому что - эти генеральная правила по разным злоупотреблениям в том крае еще не исполнены). Правила эти изданы 25 мая 1766 года, после манифеста 1765 года о Государственном Генеральном размежевании земель всей Российской Империи и указа о включении в то число и земель Уральскаго края; так как земли башкирии не были включены в объявленное в 1754 году 20 Апреля Государственное межевание (Елизаветинское), потому что Уфимские башкирцы вотчинники в 1725 г- письменно отказали воеводе князю Шаховскому В размежевании их земель, так и потому что в 1734 г. кабинет Императрицы Анны, на вопрос Татищева можно-ли размежевать башкирския земли отвечал: «сие дело весьма деликатное». А в 1766 году земли эти названы уже не башкирскими, а Государственными.

Когда после того, эти башкирцы (не будучи уже вотчинниками) были в 1773 г. увлечены в бунт Пугачевской, то Правительство уже не хлопотало ни о каких с ними соглашениях и не делало распоряжения об укреплении земель за верными башкирцами, как это было во время их бунта в 1755 г., а напротив было повелено в 1776 г. положить их в подушный оклад. Когда же в 1798 г. в царствование Императора Павла, башкирский вопрос был вновь возбужден, то вслед затем велено было предать его забвению. В 1831 г., при возникновении его вновь как бы еще не разрешеннаго с бунта 1736 г., были скрыты вышеописанныя обстоятельства и последовал указ Сената 10 Апреля, 1832 г. с предположением что на земли того края существует еще башкирское вотчинное право, что существует в России башкирия (Государство в Государстве) и самые потомки владетельных башкир!? Хотя это было опровергнуто другими указали 1834 г. и 1855 г., но указ 1832 и. и по ныне действует. Между тем вотчиннаго права башкирскаго с 1759 г.гуже нет, оно с 1766 г. перешло в Межевой Закон, а чтобы были еще потомки тех владетельных башкир, на то, нет никаких законных доказательств.

Поделиться: